Чужая искра

И жизнь потекла своим чередом. Кастиэль сориентировался очень быстро, несмотря на отсутствие опыта общения с детьми. Дженсен привык. В гостевой комнате, переделанной под детскую, появились обои с лошадьми, ящик с игрушками, стол и стеллаж с книгами, альбомами, красками и карандашами. Там была раскидана одежда, которую Дженсен стал забывать убрать в шкаф, хотя по началу был очень аккуратен. На полу валялись носки, игрушки и комиксы. Иногда фантики от конфет. Кастиэль не возражал. Всё это придавало комнате жилой вид. Да, в ней жил ребёнок. А спал он с ним. Всегда. Кастиэль каждый вечер купал Дженсена под душем, прикасаясь мягко и аккуратно. Рассказывал ему в это время сказки братьев Гримм или мифы Древней Греции. И ласкал намыленными руками всё маленькое тельце. Перебирал волосы, проводил руками по тонкой шейке, ручкам, проходил по рёбрам, где ещё видны были синяки, и худенькой спинке с выступающими позвонками, чертил крупные круги по ягодичкам, чиркал пальцем между и под красивым маленьким членом, омывал мошонку и сбегал вниз по крепким ножкам к пальчикам. Дженсен смеялся от щекотки и брызгался. Потом Кастиэль заворачивал Дженсена в большое пушистое полотенце, нёс в свою кровать и шёл в душ сам. Чаще всего по возвращении он находил Дженсена спящим. Тогда он неистово дрочил, положив одну ладонь на попку или на член ребёнка, в зависимости от позы, в какой тот заснул. Если Дженсен не спал и просил продолжить рассказывать сказки, то это было ещё лучше: он притягивал его спинкой к своему животу одной рукой, мизинец второй вставлял в попку и продолжал шептать, что всё будет хорошо, что бояться нечего, что Геракл победил Гидру. И Дженсен засыпал, крепко держа его за палец обнимающей руки. Утром он готовил завтрак, будил хмурого Дженсена, отвозил его в школу, ехал на работу, отвечал на ставшие привычными вопросы о "сыне", получал комплименты, млел от своей мнимой доброты, работал, иногда дрочил в кабинке туалета, вспоминая ягодички Дженсена, забирал его из школы и работал дома. Со временем он осмелел настолько, что стал ложиться в постель в одних тонких пижамных штанах, начал прижиматься к Дженсену вставшим членом даже когда тот не успевал уснуть вечером. Заталкивал в него палец и тихо постанывал, делая перерывы в сказках. Дженсен слушал сказки, держался за его руку и молчал.