Глава 335
3 июля 2026 г., 17:54
— По высочайшему повелению мы выступаем на помощь Пинъяну! Передайте приказ всей армии — немедленно сниматься с места!
Сидя во главе военного шатра, Ши Лэ громко отдавал распоряжения. В его войске последнее слово всегда оставалось за ним, но даже теперь приказ вызвал в рядах командиров приглушённый ропот.
Один из доверенных людей осторожно произнёс:
— Великий полководец... ведь Пинъян сейчас осаждают войска Бинчжоу. Может... стоит всё как следует обдумать?
После разгрома под Е хуннские части понесли особенно тяжёлые потери. Для остальных же инородческих племён старая столица государства Хань вовсе не представляла особой ценности. Они только что потерпели сокрушительное поражение, а теперь снова должны были идти против этой непробиваемой крепости под названием Бинчжоу.
Даже если забыть о победе или поражении, боевой дух армии мог окончательно рухнуть. Глядя на нерешительность своих подчинённых, Ши Лэ нахмурился.
— Пинъян всё же остаётся прежней столицей государства Хань. Мы получаем жалованье от ханьского двора. Как можем оставаться в стороне?
Слова прозвучали возвышенно и благородно, но лица генералов стали ещё мрачнее.
«Государство Хань? Когда ты расправлялся с Ван Ми, что-то не вспоминал о ханьском императоре, а теперь вдруг собрался защищать его земли…»
Поняв, что подобные речи никого не убедили, Ши Лэ сразу сменил тон.
— К тому же засуха продолжается. Осенью в Яньчжоу, скорее всего, тоже нечего будет собирать. Чем кормить войско? Если же удастся разбить цзиньских мятежников и удержать Хэдун, то одной лишь прибыли от соляных промыслов хватит, чтобы пережить этот голодный год.
Теперь он говорил предельно прямо. Так прямо, что его понимал даже самый простой солдат. Великий полководец нацелился на соляные озёра Хэдуна!
Все эти люди когда-то сами были мятежниками и разбойниками. Кто из них не знал, какую цену имеет соль? Если завладеть соляными промыслами, это станет неиссякаемым источником богатства.
До сих пор, формально оставаясь вассалами государства Хань, они не могли открыто претендовать на Хэдун, но теперь сам император Чанъаня повелел им идти на помощь Пинъяну. Разве это не лучший повод занять весь Хэдун?
Даже страх перед Бинчжоу начал отступать перед столь огромной выгодой. Самые расторопные командиры тут же закричали:
— Великий полководец совершенно прав! Мы — подданные государства Хань и обязаны служить двору!
— Нужно защитить старую столицу от цзиньских мятежников!
— Если набрать ещё людей из укреплённых поселений, вполне можно сражаться!
Шум в шатре становился всё громче, и только теперь тяжёлый камень наконец свалился с души Ши Лэ.
На самом деле его стремление вмешаться в борьбу за Хэдун объяснялось не только соляными озёрами. Главной целью было вернуть армии уверенность.
Разговоры о Сыне Будды распространялись всё шире и уже стали настоящей язвой внутри войска. Если теперь ещё и отказаться от похода… Кто знает, найдутся ли потом солдаты, готовые вновь поднять оружие против Бинчжоу?
А когда Бинчжоу оправится от засухи и сможет вновь начать наступление… Первым погибнет именно он — «разбойник», захвативший Юйчжоу и Яньчжоу. Поэтому победа была необходима. Любой ценой. И битва за Пинъян представлялась лучшей возможностью.
Как бы ни страдал Лю Яо от нехватки войск, отказаться от Пинъяна и Хэдуна он не сможет. При поддержке хуннской армии разбить войска Бинчжоу вовсе не невозможно. В конце концов, они прославились искусством обороны крепостей, а вот в осадной войне наверняка допустят ошибки. Тогда его лёгкая конница сумеет воспользоваться случаем.
Эту битву он обязан выиграть.
__________
— Желая любой ценой вернуть себе победу, Ши Лэ непременно выступит к Пинъяну, — спокойно сказал Чжан Бинь.
Именно этого Синлин и добивался с самого начала.
Мать Ши Лэ, госпожу Ван, нашли ещё в прошлом году, но Чжан Бинь не стал держать её под стражей. Вместо этого вокруг деревни, где она жила, поселили множество беженцев и переодетых монахами людей Синлина. Их задача была только одна: убедить старуху, что единственная надежда мира — Сын Будды.
Для цзе, живших последние годы в Бинчжоу, это вовсе не составляло труда. Они и прежде исповедовали буддизм, а многочисленные чудеса, рассказы и мирная жизнь сделали веру в Сына Будды почти всеобщей.
Как могла простая неграмотная старуха, всю жизнь проведшая в лишениях, противостоять столь тщательно устроенной сети?
Чтобы окончательно отрезать её от прошлого, двоюродный племянник Ши Лэ, Ши Ху, тоже был устранён посредством заранее подготовленного плана.
Понадобилось всего около полугода, и госпожа Ван превратилась в глубоко набожную буддистку, которую уже невозможно было переубедить.
После этого, когда Ши Лэ поднял войско и пошёл на Е, люди Синьлина нарочно ослабили наблюдение. Люди Ши Лэ сами «обнаружили» старуху и благополучно вывезли её в Яньчжоу.
Представить только… Армия только что потерпела страшное поражение, и вдруг родная мать её главнокомандующего уверяет всех, что вся беда — наказание небес за борьбу против Сына Будды. Какое впечатление это должно произвести?
А если даже Ши Лэ попытается изолировать мать… В Яньчжоу уже давно действовали люди Синлина.
Распространять слухи для них было делом привычным, а однажды родившиеся слухи превращались для всей армии в смертельно опасный яд.
Большинство ближайших сторонников Ши Лэ составляли инородцы. Это была основа его власти, и одновременно её главная слабость.
Чтобы остановить дальнейшее падение боевого духа, ему оставалось лишь одно: одержать крупную победу и собственными руками уничтожить разговоры о небесной каре. И Пинъян… Вернее, расположенный рядом Хэдун… Был для этого идеальной приманкой.
Разглядывая карту, Лян Фэн спросил:
— План заставить Ши Лэ сделать крюк через Юйчжоу действительно хорош. Но что, если он не изменит маршрут?
Запасов продовольствия у Ши Лэ было немного. Большую часть армии составляла конница. Он вполне мог рискнуть пройти напрямую через Инъян. Именно поэтому штаб намеревался разместить войска И Яня в Цзицзюне, вынудив противника отказаться от кратчайшей дороги и повернуть через Юйчжоу, затем пройти через округ Хэнань, которым управлял Цзу Ди, и лишь после этого выйти к Хэдуну.
Путь становился длиннее, зато значительно безопаснее.
Недавно Ши Лэ захватил немало городов Юйчжоу, где можно было пополнить запасы. Это выглядело куда разумнее, чем сталкиваться лоб в лоб с армией И Яня. Именно такого развития событий штаб и добивался. Все последующие шаги строились на этом предположении, но даже если вероятность успеха чрезвычайно велика… Всегда нужно предусматривать неожиданности.
— А если он всё же не свернёт? — спросил Лян Фэн.
Чжан Бинь ответил без малейшего колебания:
— Тогда генерал И Янь ударит ему в тыл. Ши Лэ уже не раз терпел поражения от него. Достаточно, чтобы армия И Яня просто повисла у него на хвосте, — и в его войске вновь начнётся паника. Тогда господин Цзу нанесёт удар из засады.
План становился сложнее, но шансы на успех всё равно оставались весьма высокими.
Лян Фэн продолжал:
— А если ему удастся вырваться из округа Хэнань?
Чжан Бинь едва заметно улыбнулся.
— У Синлина всё ещё остаются скрытые люди в его армии.
Лишь после этого Лян Фэн удовлетворённо кивнул.
— Этот замысел должен одним ударом решить две задачи. Всё необходимо просчитать до последней мелочи.
Во время великой засухи, когда повсюду свирепствовал голод, казалось, будто войны следует избегать любой ценой, но лишь оказавшись на вершине власти, Лян Фэн понял, почему именно в такие годы войны вспыхивают особенно часто. Тем, у кого не осталось ни денег, ни зерна, приходится любой ценой отнимать чужое, а тем, кто ещё способен пережить бедствие, тоже необходимо искать выход, уменьшая собственные потери. Слишком много полей нельзя было обработать, а значит, десятки тысяч солдат оставались без дела, но кормить их всё равно приходилось. Так почему бы не использовать их в походах?
Жестокая, но совершенно простая логика.
После долгих размышлений Лян Фэн выбрал цель, сулившую наибольшую выгоду, — Пинъян.
Он находился ближе всего к Бинчжоу. Войска можно было быстро перебрасывать, а линии снабжения оставались короткими. После взятия Пинъяна западный фланг Бинчжоу больше не окажется под угрозой. А овладение Хэдуном позволит вернуть соляные промыслы, лишить врага важнейшего источника доходов и обеспечить Бинчжоу и Сычжоу дешёвой солью.
Такая победа была гораздо ценнее, чем поспешный поход на Юйчжоу или Яньчжоу, но и это составляло лишь половину замысла.
Вторая заключалась в том, чтобы выманить Ши Лэ и окончательно избавиться от этого смертельно опасного противника. Использовать госпожу Ван и легенду о Сыне Будды для подрыва боевого духа — это был лишь первый ход. Настоящая цель состояла в том, чтобы заставить Ши Лэ выйти из Яньчжоу.
Стоило ему сделать этот шаг… Обратно живым он уже не вернётся. Выступит ли он?
Ответ на этот вопрос был предрешён ещё после битвы за Е. Столь сложный… Столь тщательно рассчитанный… Замысел создавался ради одного-единственного человека. Пожалуй, он ничем не уступал прежнему плану, благодаря которому удалось отравить Лю Юаня и вынудить хунну перенести столицу.
— Не беспокойтесь, господин. Эта кампания непременно завершится успехом, — уверенно произнёс Чжан Бинь.
Именно сейчас решалась судьба всего Севера. Стоит погибнуть Ши Лэ… И присоединение Юйчжоу и Яньчжоу станет лишь вопросом времени.
__________
Несмотря на тревогу и смятение в армии, перед самым выступлением Ши Лэ всё же отправился навестить мать.
Едва он переступил порог комнаты, как в лицо ударил густой аромат сандала.
За эти годы Ши Лэ разграбил бессчётное множество усадеб знатных родов и перебил немало князей и сановников. Благовоний в его ставке хватало с избытком, но использовать столь драгоценный сандал для поклонения Будде осмеливался лишь один человек.
Госпожа Ван стояла на коленях перед подушкой для молитвы и, сложив ладони, благоговейно простиралась перед статуей Будды. Голубоватый дым благовоний медленно поднимался вверх, окутывая нефритовое изваяние таинственной дымкой.
Эта картина лишь сильнее раздражала Ши Лэ.
— Матушка, через два дня я отправляюсь в поход. Поберегите себя. И прошу, не выходите из дома.
Даже он сам почувствовал, насколько грубо прозвучали эти слова, но госпожа Ван будто вовсе этого не заметила. Подняв голову, она спросила:
— Ты ведь идёшь не против владений Сына Будды?
У Ши Лэ пересохло в горле. После долгого молчания он всё же выдавил:
— Нет.
Услышав ответ, мать облегчённо вздохнула и сложила ладони перед грудью.
— Благословен Будда... Хорошо. Только не смей больше оскорблять Сына Будды. Ты слишком много убивал. Так не накопить добродетели. Лучше поскорее перейди под власть Бинчжоу…
Каждое её слово было сказано от чистого сердца, и именно поэтому ранило особенно больно.
Ши Лэ крепко сжал кулаки, но всё же сдержался.
— Матушка, не утомляйте себя. Пусть служанки хорошо за вами ухаживают и помогут вылечить старые болезни.
Госпожа Ван тихо покачала головой.
— Я должна молиться Будде и каяться за тебя... Пусть он простит все твои заблуждения.
Каждое слово звучало искренне. Без малейшей фальши.
То ли из-за слишком густого запаха благовоний, то ли по иной причине… Ши Лэ вдруг почувствовал, что ему трудно дышать.
Больше он ничего не сказал. Лишь почтительно поклонился матери и молча вышел.
Во дворе сияло яркое солнце. Оно словно отсекало от внешнего мира холодную тишину маленького двора.
Ши Лэ долго смотрел в небо. Затем резко взмахнул полами халата и быстрым шагом направился прочь.
Два дня спустя армия выступила в поход. Во главе десяти тысяч лёгких всадников Ши Лэ покинул главный лагерь, но не успели они пройти далеко, как разведчики доставили срочное донесение.
Гарнизон Е пришёл в движение.
— Они перебросили войска в Цзицзюнь?
Ши Лэ ненадолго задумался прямо в седле, затем холодно усмехнулся.
— Значит, хотят устроить нам засаду у Инъяна? Хорошо. Пойдём кружным путём. Через Юйчжоу, затем через округ Хэнань и уже оттуда выйдем в Сычжоу.
Крюк действительно отнимал время, но в Юйчжоу оставалось немало городов под его властью, где можно было пополнить запасы. Кроме того, округ Хэнань недавно пережил осаду хуннской армии и ещё долго не сумеет оправиться. Избежать столкновения с грозными войсками Инъяна и Е было самым разумным решением. А противника, засевшего в засаде… Пусть немного потревожат части, оставшиеся в главном лагере. Если удастся отвлечь их внимание, предстоящая кампания станет гораздо легче.
По одному приказу вся армия изменила направление и стремительно понеслась к Юйчжоу.
