Roi

Лондон, август 2025

      Студия располагалась в перестроенном складском здании на окраине Лондона — высокие потолки, белая циклорама во всю стену, провода, протянутые вдоль бетонного пола. В июле Селин отметила свой первый год работы в британском GQ — ассистентом фотографа. За это время она привыкла и к бэкстейджам, и к портретным кадрам между дублями, и к тому, чтобы вовремя оказываться рядом, если основному фотографу нужна будет лишняя пара рук.       Аарон Гейл, фотограф сегодняшней съёмки, — с цепким взглядом и привычкой держать в зубах карандаш, когда сосредоточен, — разложил на столе несколько распечатанных кадров и подвинул их в сторону Селин.       — Знакомься — Ландо Норрис и Оскар Пиастри. У «Макларена» в этом сезоне сильнейший дуэт, оба борются за титул. Сегодня снимаем их для большого материала — про то, как они работают вместе, несмотря на то, что соперничают на трассе.       Селин берёт один из снимков, разглядывая два смеющихся лица.       — Прости, я правда не слишком в теме гонок, — признаётся она, поднимая глаза. — Знаю только Хэмилтона. Он же у нас тоже снимался?       — Снимался, — кивает Аарон. — Эти двое — другая история. У них в команде что-то вроде девиза — «папайя рулс». Они не подставляют друг друга на трассе, даже когда оба борются за победу.       — Звучит благородно для спорта, где все хотят быть первыми.       — Вот и редакция так подумала, — Аарон складывает снимки обратно в папку. — Так что сегодня без провокаций и без сравнений, кто лучше. Просто покажем, какие они на самом деле.       — Принято, — Селин тянется за камерой, проверяя заряд батареи.

***

      Спустя полчаса со стороны входа донёсся гул голосов. Селин подняла взгляд от камеры и увидела двух высоких парней в спортивной форме «Макларена» и рядом с ними — невысокую светловолосую девушку с планшетом подмышкой.       — Фиби Кэрн, пиар-менеджер команды, — представляется она первой, протягивая руку Аарону. — Извините за небольшое опоздание, дорога из аэропорта заняла больше времени, чем мы планировали.       — Ничего страшного, — отзывается Аарон, пожимая руку. — Студия в вашем распоряжении на весь день.       — Ландо Норрис, — следующим протягивает руку темноволосый парень с непослушными кудрями, расплываясь в открытой улыбке. — Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Оскар Пиастри, — представляется второй, более сдержанно, переводя взгляд на Селин, когда Аарон коротко кивает в её сторону.       — Селин Холден, ассистент, — она протягивает руку.       Ладонь у Селин оказалась тёплой и неожиданно мягкой — совсем не такой, какую ожидаешь от того, кто весь день таскает камеру и штативы. Оскар задержал взгляд дольше, чем стоило, — тёмные волосы, собранные так, что несколько вьющихся прядей всё равно выбились у виска; простое чёрное платье, которое ей на удивление очень идёт; и глаза — большие, выразительные, слишком заметные для человека, который весь день должен оставаться на заднем плане.       — Не желаете чай или кофе перед началом? — спрашивает Селин, обращаясь уже ко всем троим.       — Кофе, если можно. Чёрный, — кивает Ландо.       — Мне то же самое, спасибо, — добавляет Оскар.       Фиби отказалась, уже листая что-то в планшете, и направилась следом за Аароном обсуждать порядок съёмки.

***

      Стилисты появились спустя четверть часа — женщина с чемоданчиком косметики и мужчина с вешалкой одежды от спонсоров. Ландо старался не двигаться в кресле, пока стилист укладывал его кудри гелем. Разговору об изматывающем перелёте это, впрочем, не мешало. Оскар устроился чуть поодаль, листая что-то в телефоне, пока визажистка матировала ему лицо лёгкими движениями кисти.       Селин сновала между ними с камерой, фиксируя процесс — бэкстейдж для сайта и соцсетей журнала. Она ловит момент, как на лице Ландо мелькает недовольство, когда стилист в очередной раз просит его посидеть спокойно, и как Оскар терпеливо ждёт, пока ему поправят воротник.       Просмотрев несколько снимков, она замечает, что он немного скован — плечи чуть приподняты, взгляд то и дело уходит в сторону, будто он ищет, куда себя деть, пока вокруг суетятся люди.       — Не обязательно всё время смотреть в объектив, — проговаривает Селин, опуская камеру.       — Правда?       — Конечно, — мягко произносит она.       — Обычно просят наоборот.       — Я снимаю живые моменты, — она улыбается и поднимает камеру снова. — Можно?       Он кивает.       — Не смотрите на меня, — она опускает камеру чуть ниже уровня глаз, проверяя кадр. — Сделайте вид, что меня здесь нет.       Оскар приподнимает бровь.       — Это сложно.       Селин тихо смеётся.       — Почему?       — Вы только что сказали не смотреть на вас.       — Ладно… тогда смотрите в окно.       Окна в студии нет — есть только большой постер с пейзажем побережья, который используют для других съёмок, но Оскар, не уточняя, послушно поворачивает голову в указанную сторону.       Тишина после щелчка длится недолго — со стороны кресла, где стилист всё ещё колдует над кудрями Ландо, доносится его голос. Он что-то увлечённо объясняет про «папайя рулс», размахивая рукой так, что стилист едва успевает уворачиваться.       Оскар замечает, как Селин, всё ещё держа камеру в руках, ловит каждое его слово.       — Не очень понятно объясняет, да? — спрашивает он.       Селин поднимает взгляд, смутившись, что её поймали за подслушиванием.       — Аарон уже пытался мне рассказать. У меня так и не сложилось чёткой картины.       — У меня за два года, если честно, тоже, — признаётся Оскар, и его улыбка впервые за этот день кажется ей совершенно искренней.       Селин, не задумываясь, снова поднимает камеру.       С соседнего кресла доносится тихий смешок. Ландо, пока стилист продолжает укладывать ему волосы, негромко бросает — явно рассчитывая, что услышит только Оскар:       — Ты сейчас в ней дыру просверлишь.       Оскар предупреждающе смотрит на него, и Ландо, пожав плечами, возвращается к своему разговору.

***

      Сама съёмка занимает больше двух часов. Аарон работает быстро, без лишних слов — подсказывает, куда сместиться, ловит подходящий момент, щёлкает затвором. Пилотов снимают то по отдельности, то вместе — несколько кадров с лёгкой улыбкой, несколько серьёзных, для разворота статьи.       — Оскар, чуть ближе к нему. Хорошо. Селин, поправь ему воротник, он опять перекосился.       Селин подходит, аккуратно поправляя воротник рубашки Оскара — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но она замечает, как он замирает, будто не ожидал, что кто-то окажется так близко. Когда она отступает, их взгляды на мгновение пересекаются, и Селин чувствует неожиданное тепло где-то под рёбрами, которое тут же списывает на духоту в студии от софитов.       Параллельно она успевает ловить моменты между основными кадрами: как Ландо, дожидаясь своей очереди, разминает шею; как Аарон щёлкает пальцами, прося передвинуть один из софтбоксов.       К середине дня Оскар уже почти не замечает щелчков её затвора — или, по крайней мере, перестаёт каждый раз напрягаться, слыша их в своей стороне.

***

      К концу съемки Фиби отвлекается — к ней подходит кто-то из персонала обсудить логистику следующей съёмки команды в Уокинге, и пиар-менеджер, на ходу пролистывая планшет, отходит в сторону.       — Она симпатичная, да? — вдруг произносит Ландо, понизив голос, пока стилисты собирают вещи.       Оскар не сразу понимает, о ком речь, а когда понимает — старается выглядеть как можно более незаинтересованным, что у него, надо признать, получается плохо.       — Кто?       — Не делай вид, что не знаешь, кто, — Ландо кивает в сторону Селин, которая в этот момент укладывает технику в чехлы, склонившись над сумкой. — Фотограф.       — Ассистент, — машинально поправляет Оскар.       — Не важно. Симпатичная?       — Прекрати.       — Это не ответ, — Ландо толкает его локтем, не дождавшись ничего вразумительного. — Иди.       — Куда?       — Номер попроси.       — Нет.       — Ну же, — он снова толкает его, на этот раз настойчивее. — Иди и спроси номер, пока она не ушла.       — Ландо, нет.       Норрис закатывает глаза и, не дожидаясь дальнейших уговоров, шагает в сторону Селин сам — Оскар реагирует на автомате, поймав его за рукав куртки и дёрнув обратно.       — Я сказал — нет.       — Да я не для тебя иду, — врёт Ландо, вырываясь, и в попытке вывернуться чуть не опрокидывает стойку с одеждой.       Грохот привлекает внимание Фиби, которая оборачивается через всё помещение и одним коротким взглядом, без единого слова, заставляет обоих замереть. Ландо примирительно поднимает руки, Оскар отпускает его рукав, и оба синхронно изображают на лицах безупречную вежливость — ровно до того момента, пока Кэрн не отворачивается обратно к разговору.       — Веди себя нормально, — шипит Оскар сквозь зубы.       — Я и веду, — Ландо одёргивает куртку и, прежде чем Оскар успевает остановить его во второй раз, направляется к Селин, которая разбирает камеру у дальней стены.       — Простите, можно вас на секунду?       Селин поднимает взгляд.       — Конечно.       — Я бы хотел взять ваш номер. На будущее — вдруг ещё понадобится фотограф для команды, мало ли что.       Что-то в формулировке звучит неловко — слишком обдуманно для случайной просьбы. Селин чуть прищуривается, выпрямляясь.       — У меня есть рабочий профиль, можно через него связаться с редакцией…       — Ладно, — выдыхает Ландо, и вся его непринуждённость испаряется. Подойдя ближе, он понижает голос. — На самом деле вы очень понравились Оскару. И он бы хотел с вами пообщаться. Сам бы он никогда не подошёл и не попросил, поэтому вот, делаю это вместо него.       Что-то в его голосе — может серьёзность, проступившая сквозь привычную лёгкость, — сбивает Селин с толку сильнее, чем сами слова. Щёки предательски теплеют, и на мгновение она жалеет, что вообще обернулась на Оскара минуту назад. Стоило бы просто отказать — сослаться на рабочую этику, на то, что подобная просьба от друга пилота звучит, мягко говоря, странно. Но что-то — то ли любопытство, то ли то самое тепло, которое она списала на духоту софитов, — не даёт ей произнести «нет».       — Хорошо, — она тянется за телефоном и продиктовывает номер, пока Ландо вбивает его в свой.       — Спасибо, — Норрис убирает телефон в карман и, развернувшись к ней спиной, направляется обратно к Оскару с такой широкой улыбкой, что её невозможно не заметить издалека.       — Что ты ей сказал? — тут же спрашивает Оскар, едва Ландо оказывается рядом.       — Ничего особенного. Попросил номер для команды.       Оскар устало проводит рукой по лицу.       — Ландо…       — Что? — Норрис изображает полнейшую невинность, забирая со спинки стула свою куртку. — Идём, нас ждёт машина.       Они выходят из студии вдвоём, и уже на улице Ландо не удерживается:       — Если ты ей не напишешь, это будет худшая ошибка в твоей жизни.       — Ты вообще-то номер для себя просил, — напоминает Оскар, останавливаясь у машины. — Что она подумает, когда напишу я?       — Подумает, что в общении я оказался лучше, чем выгляжу, — невозмутимо отзывается Ландо, открывая дверь. — Расслабься. Всё под контролем.       Оскар не отвечает, но взгляд, которым он одаривает друга, не предвещает ничего хорошего — впрочем, останавливать его уже поздно.