Roi

      Неделя после той странной фразы Ландо в студии пролетает быстро — очередные съёмки, монтаж и обычная редакционная рутина. Сообщение от Оскара так и не приходит, и в какой-то момент Селин перестаёт проверять телефон каждые двадцать минут в ожидании того, чего, видимо, не будет.       В субботу она едет за город — к родителям, как обычно по выходным. Дорога занимает чуть больше часа, и когда машина сворачивает на знакомую подъездную дорожку, дверь дома распахивается раньше, чем Селин успевает заглушить двигатель. На крыльцо выбегает Эльси в одних носках и с разбега утыкается ей в бок, обнимая за талию.       — Ты обещала мармеладных мишек!       — Обещала — значит, привезла, — Селин, придерживая одной рукой пакет с продуктами, другой достаёт из кармана куртки пакетик мармелада и отдаёт сестре. — Только не сразу всё, а то мама меня убьёт.       — Эльси, обувь! — доносится из дома голос Амели.       В доме пахнет луком и чем-то печёным. Селин оставляет сумку с телефоном на тумбе в прихожей и идёт на кухню, закатывая рукава — мама уже воюет с горой овощей для супа.       — Порежешь морковь? — Амели подвигает к ней доску, не отрываясь от плиты. — Как прошла та съёмка, про которую ты рассказывала? С гонщиками.       — Хорошо. Они оказались вполне приятными в общении.       — Только и всего?       — А что ещё? — Селин старательно сосредотачивается на моркови, и Амели, не дожидаясь дальнейших подробностей, возвращается к своей кастрюле.       Сзади к ней подбегает Эльси и обхватывает руками за талию.       — А мороженое купишь, если я помогу накрыть на стол?       — Ты и так должна помогать без всяких условий, — отзывается Селин, не оборачиваясь, вслепую взъерошивая ей волосы свободной рукой.

***

      В Уокинге, в съёмной квартире недалеко от базы «Макларена», Оскар уже неделю открывает и закрывает чат с Селин, так и не решаясь отправить хоть что-то.       Вариантов он печатает штук пятнадцать. «Привет, давно не виделись» — звучит так, будто прошли годы, а не неделя. «Привет, это Оскар Пиастри» — слишком официально, как будто визитка.       После очередного часа прокрастинации, он отправляет то, что осталось после всех сокращений:       «Привет, это Оскар»       Сообщение уходит. Две галочки. Серые.       Час спустя они так и не становятся синими, и Оскар уже знает это сообщение наизусть, разглядывая его в десятый раз, будто оно может измениться само по себе. Он откладывает телефон, берёт снова. Откладывает.       В итоге не выдерживает и звонит Ландо.       — Алло? — отвечает тот после третьего гудка, судя по звуку — где-то на улице.       — Она не отвечает.       — Кто не... — на том конце пауза. — Так ты всё-таки ей написал?       — Написал.       — Когда?       — Час назад.       — И что ты написал?       Он неохотно признаётся.       — Привет, это Оскар.       Тишина. Потом Ландо заливается смехом — так громко и искренне, что вынужден отойти от того, с кем он там разговаривал минуту назад.       — Это не смешно.       — Очень смешно, — выдыхает Ландо, отсмеявшись. — Ты как будто из банка звонишь подтвердить кредит.       — А что нужно было написать?       — Не знаю, что-то живое? Позвать куда-то сразу, чтобы у неё не было времени накрутить себя, что ты просто из вежливости отметился.       Оскар трёт переносицу.       — Я хочу удалить сообщение.       — Поздно, оно уже у неё. Удаление для всех покажет, что ты передумал, — Ландо, судя по звуку, садится в машину, голос становится глуше. — Просто подожди. У неё, может, обычный день, телефон где-то лежит. Не всё на свете вращается вокруг твоего сообщения.       — Легко тебе говорить.       — Мне легко, потому что я не сижу по часу, обдумывая каждое своё слово, — хмыкает Ландо. — И пока что мне особо не из-за кого. Подожди ещё пару часов. Если не ответит — тогда уже будем думать дальше.       Оскар вешает трубку, не чувствуя ни капли уверенности, и снова кладёт телефон экраном вверх на стол.

***

      К обеду на кухне у родителей Селин становится тесно от запахов и разговоров — отец возвращается из сада, где провозился всё утро с теплицей, Эльси накрывает на стол, через раз забывая то вилки, то салфетки. Селин помогает разлить суп по тарелкам, и уже садясь, машинально тянется в карман за телефоном — привычка, въевшаяся за время работы, где пропустить сообщение редакции означает пропустить съёмку.       — За столом телефон, — тут же замечает Амели, не поднимая головы от тарелки.       — Я на секунду, — Селин виновато улыбается, но экран уже горит — одно сообщение, время отправки час назад.       «Привет, это Оскар»       Она перечитывает дважды, прежде чем до неё доходит, кто это. Что-то тёплое и неожиданное снова разливается под рёбрами — глупое, учитывая, что сообщение состоит из трёх слов и звучит почти как представление незнакомца в лифте.       — Кто это тебе пишет, что ты так улыбаешься? — тут же цепляется Эльси через стол.       — Работа.       — От работы так не улыбаются, — замечает сестра, и Амели за её спиной прячет собственную улыбку в чашке с чаем.       Селин убирает телефон под стол, печатает ответ короткими перебежками между ложками супа:       «Привет! А я уже почти поверила, что это была шутка Ландо»       Ответ приходит быстрее, чем она успевает доесть.       «Шутка?»       Селин зависает над телефоном, — кажется, ляпнула лишнее. Оскар ведь не в курсе, что Ландо на самом деле ей сказал.       «Неважно, проехали»       «Ладно»       Она вздыхает, но новое сообщение приходит почти сразу — Оскар решил не задерживаться на неловкости.       «Ты свободна вечером?»       Никаких «что любишь» или «куда сходим». Селин невольно улыбается: то ли Оскар слишком нервничает, чтобы тянуть, то ли просто не любит ходить вокруг да около.       Селин переводит взгляд на время в левом верхнем углу телефона, потом на отца, методично доедающего обед, на Эльси, уже выпрашивающую добавку, и на маму, которая делает вид, что не следит за её выражением лица.       «Свободна. Только я сейчас у родителей в Гилфорде, к вечеру буду в городе»       «Во сколько за тобой заехать? Напиши адрес»       Она печатает, чувствуя совершенно неуместное волнение — несоразмерно случаю, если вдуматься. Это всего лишь ужин с человеком, которого она видела один раз, на съёмке, и который весь день старательно делал вид, что не замечает её камеру.       К четырём Селин прощается — Эльси виснет на шее, требуя в следующий раз привезти «те самые» фотографии со съёмки, отец сдержанно желает хорошей дороги, а Амели на пороге сжимает её локоть и говорит только «позвони, как доберёшься», ничего больше не спрашивая.

***

      Всю дорогу назад Селин мысленно перебирает содержимое своего шкафа, до которого доберётся от силы за полчаса до назначенного времени.       Она останавливается на простом — чёрные джинсы, белая майка, сверху наброшена кожаная куртка. Ничего такого, что выдавало бы, сколько времени она провела, разглядывая себя в зеркале и уговаривая не переодеваться в третий раз. Единственная уступка случаю — каблуки, которые она надевает в последнюю секунду, уже возле двери.       Телефон вибрирует именно в тот момент, когда она никак не может попасть пряжкой ремешка в нужное отверстие.       «Я внизу»       Селин спускается, и, выйдя из подъезда, сразу видит его — Оскар стоит, облокотившись на машину, руки скрещены на груди, и то, как он выпрямляется, увидев её, выдаёт, что ждать ему пришлось недолго, но он всё равно рад, что ожидание закончилось.       — Привет, — говорит он, окидывая её быстрым взглядом.       — Привет.       На каблуках ей уже не приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх — и, судя по тому, как у Оскара на мгновение дёргается уголок губ, эта деталь от него не ускользает.       — Что?       — Ничего, — он качает головой, всё ещё улыбаясь, и открывает перед ней дверь машины.       Селин ныряет на пассажирское сиденье, пока он обходит машину, чтобы сесть за руль.

***

Лондон, январь 2026

      За окном — Лондон, тихий, зимний, ещё не до конца отошедший от шумного декабря, когда «Макларен» праздновал чемпионство Ландо чуть ли не каждый день. Безостановочно сыплет мелкий снег — не тот, что укутывает город по-настоящему, а ленивый, мокрый, тающий, едва коснувшись асфальта. В гостиной горит только настольная лампа и экран телевизора: Оскар развалился на диване, вытянув ноги на журнальный столик, и смотрел очередную серию «Друзей», которую видел уже раз десять.       Селин возится на кухне с чайником — заваривает травяной, с мятой и ромашкой, расставляет обе кружки на подносе и несёт в гостиную.       — Для меня место найдётся?       Оскар, не отрывая взгляда от экрана, подбирает ноги, освобождая ей место. Селин садится, но вместо того, чтобы устроиться рядом, опускается головой ему на колени, вытягиваясь вдоль дивана. Его рука сама находит её кудри, убирая их с лица.       Они молча досматривают серию. Оскар отпивает чай и тянется к пульту, выключая телевизор — экран гаснет, и комната погружается в полумрак, разбавленный лишь светом лампы.       — Ты чего? — спрашивает Селин, глядя на него снизу вверх.       — Хочу посидеть с тобой в тишине.       Она улыбается — медленно, будто это признание стоит того, чтобы растянуть удовольствие, — и тянется ладонью к его щеке, мягко притягивая к себе. Оскар наклоняется, но в паре сантиметров от её губ телефон на столике загорается.       — Прости, — он со вздохом отстраняется, тянется за телефоном.       — Кто там?       — Ландо.       — Ландо? — переспрашивает Селин. — Сколько у них там сейчас?       — Около пяти утра.       — Зачем так рано вставать.       — Думаю, он даже не ложился, — хмыкает Оскар, откладывая телефон обратно на столик, не вчитываясь в сообщение. Возвращается к ней — теперь уже ничего не отвлекает — и медленно целует, наверстывая упущенный момент.       Когда он отстраняется, ни один из них не спешит отвести взгляд.       — О чём задумалась? — Оскар проводит большим пальцем по её скуле.       — Думаю, что если бы не Ландо тогда… — начинает она и не договаривает, улыбаясь.       Оскар усмехается, склонив голову набок.       — Надо будет как-то его отблагодарить.       — Только не говори ему, что это я сказала. Возгордится.       — Поздно. Он и так напоминает об этом при каждом удобном случае.       Селин смеётся и тянется рукой вверх, обводя пальцами его подбородок. Оскар ловит её ладонь и подносит к губам, целуя запястье. За окном продолжает падать снег, и где-то на журнальном столике телефон Оскара снова вибрирует — но в этот раз ни один из них не торопится его проверять.