Сквозь белое поле

***

Дождь за окном не прекращался третьи сутки, превращая панораму Сеула в грязный, размытый акварельный рисунок. Ли Минхо сидел на подоконнике, подтянув колени к груди, и чувствовал, как от узкого пластика сквозит ледяным воздухом. Время на настенных часах замерло на 03:14 ночи. Время, когда реальный мир вокруг затихал, оставляя Минхо один на один с его персональным, добровольным безумием. В его руках тускло светился старый смартфон с трещиной через весь экран. На дисплее было открыто приложение «Петля неонового бога» текстовая RPG-новелла в жанре темного киберпанка. Для Минхо этот мрачный цифровой мир стал единственным убежищем от серой рутины и удушающего одиночества. Он не просто читал он руководил. Он был «Голосом», невидимым кукловодом, который принимал решения за главного героя новеллы, Хан Джисона. Минхо сделал глоток остывшего, горького кофе прямо из банки и коснулся пальцем экрана, открывая новую главу.

«[Глава 42. Вскрытие]»

Дождь в Секторе 7 пахнет озоном и разлагающимся пластиком. Хан Джисон упал на колени прямо в грязную лужу у входа на заброшенный склад. Его левая рука судорожно прижимала разодранную куртку к правому боку, откуда сквозь пальцы толчками вытекала темная, почти черная в свете неоновых вывесок кровь. Он тяжело, с хрипом дышал. Подняв голову к мерцающему небу, Джисон беззвучно шевелил губами, словно просил своего невидимого Бога о пощаде. Или о быстрой смерти. Минхо нахмурился, вчитываясь в строчки. Автор новеллы всегда славился излишней жестокостью к своим персонажам, но Джисона было жаль особенно сильно. За сорок глав Минхо успел привязаться к этому вымышленному, сломленному парню с вечно растрепанными волосами и диким, затравленным взглядом карих глаз. Экран моргнул, предлагая выбор.

[Приказать ему подняться и бежать вглубь склада] - Шанс выжить: 30%

[Позволить ему остаться в луже и сдаться преследователям] - Шанс выжить: 5%

Минхо вздохнул. Тридцать процентов - это ничтожно мало, но это шанс. Он занес большой палец над первым вариантом и мягко коснулся стекла. Интерфейс приложения должен был обновиться, загружая следующую порцию текста. Но вместо этого экран ядовит белым светом резанул Минхо по глазам. Парень зажмурился, выругавшись сквозь зубы, а когда открыл глаза, по телу пробежал странный, неестественный холодок. Черный фон приложения стал серым, как пепел. Буквы стандартного шрифта вдруг задёргались. Они начали неестественно растягиваться, ломаться пополам и осыпаться на дно дисплея мелкой черной крошкой, похожей на принтерный тонер. На мгновение экран стал абсолютно пустым, если не считать тонкой полосы загрузки, которая судорожно дёргалась на нуле. – Да ладно, только не зависай, — пробормотал Минхо, постукивая пальцем по корпусу телефона. - Древний кусок хлама... Внезапно из динамика смартфона раздался тихий звук. Это был не системный писк и не стандартный звуковой эффект. Это был короткий, ломающийся, абсолютно живой сухой вздох. Будто кто-то, стоя прямо за спиной Минхо, судорожно глотнул ртом воздух. Минхо резко обернулся, едва не уронив банку с кофе. Позади была лишь пустая, темная комната. Только тени от штор лениво ползали по стене. Когда он снова посмотрел на экран, по нему, словно выводимые невидимым лезвием от руки, медленно поползли рваные, неровные строчки. Текст рождался прямо на глазах, буква за буквой, со скрипучим, царапающим звуком, который эхом отдавался в черепной коробке Минхо. – «Бежать? Куда, Минхо-я?» Минхо оцепенел. Его пальцы мгновенно стали ледяными. Он перечитал строчку раз пять. Его имя. В коде новеллы никак не могло быть его имени при регистрации он использовал случайный набор латинских букв и цифр. – «В следующую главу? — продолжал появляться текст, безжалостно стирая границы реальности. — Туда, где ты снова заставишь меня истекать кровью ради красивого фи-нала? Где ты нажмёшь на кнопку и будешь смотреть, как мне ломают ребра?» Это шутка... Какой-то вирус. Хакеры взломали приложение, вслух успокаивал себя Минхо, но его собственный голос прозвучал жалко и испуганно. Он судорожно прижал палец к экрану, пытаясь вызвать контекстное меню, свернуть приложение или просто выключить телефон. Но сенсор словно вымер. Экран под его подушечкой пальца вдруг показался неестественно горячим, почти обжигающим, будто под тонким слоем стекла находилась не матрица, а живая, нагретая чужим телом плоть. Новые строчки поползли быстрее, они буквально теснили друг друга, наливаясь тяжелым, багровым оттенком: –«Твои пальцы сегодня такие холодные, Минхо-я. Почему ты дрожишь? Я чувствую, как ты прижимаешь подушечку большого пальца к моему лицу через это проклятое стекло. Мне горячо. Мне так хорошо от твоего страха». Минхо отдернул руку, словно обжёгся. Смартфон выскользнул из его ладони и упал на подоконник экраном вверх. В ту же секунду комната изменилась. Минхо отчетливо уловил, как запах дешевого комнатного освежителя воздуха растворился, уступая место чему то чужеродному, тяжёлому и агрессивному. В нос ударил резкий, осязаемый запах сырости, въевшегося в одежду дешёвого табака и едкой металлической гари от короткого замыкания. Этот запах был настолько плотным, что Минхо закашлялся, прижимая ладонь к горлу. Это был запах Сектора 7. Запах из описания новеллы. На экране лежащего телефона, который теперь пульсировал в такт какому-то безумному, ускоряющемуся ритму, появилась последняя строка: – «Пожалуйста. Не закрывай вкладку. Не смей блокировать экран. Мне так темно и больно, когда ты уходишь в свой мир и оставляешь меня одного. Смотри на меня. Смотри на меня. Смотри на меня». Слово «смотри» начало множиться, заполняя всё пространство дисплея, наслаиваясь друг на друга, пока экран не превратился в сплошное, вибрирующее черное пятно. А затем из динамика телефона, сквозь белый шум и помехи, отчетливо и громко раздался хриплый, тихий шепот: – Я вижу тебя, Минхо-я Минхо отшатнулся от подоконника, тяжело дыша и во все глаза уставившись на теле-фон. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Это не могло быть правдой. Персонажи книг не разговаривают. У них нет голоса. У них нет запаха. Минхо рванулся вперед, повинуясь первобытному инстинкту спрятать, уничтожить, ослепнуть. Он схватил со стола толстовку, набросил её сверху на вибрирующий, сочащийся чужим шепотом телефон и сгреб этот пульсирующий ком в охапку. Ткань мгновенно пропиталась тем самым запахом: сырость, дешевый табак и металлическая гарь. Запах въедался в кожу рук, забирался в легкие, заставляя желудок болезненно сжиматься от паники. – Пошел ты, — выдохнул Минхо в пустоту комнаты, чувствуя, как по спине катится крупная капля пота. Это просто бред. Я сошел с ума. Переутомление. Психоз. Он подлетел к входной двери, на ходу застегивая куртку. Телефон внутри толстовки продолжал издавать приглушенные, ритмичные звуки, похожие на удары сердца в агонии. Выскочив на лестничную площадку, Минхо бросился к мусоропроводу. Нажал на ржавый рычаг, открывая железный зев, и, не глядя, швырнул скрученную толстовку вместе со смартфоном внутрь. Минхо прислонился лбом к холодной, выкрашенной серой краской стене подъезда. Он дышал так тяжело, словно только что пробежал марафон. В ушах всё еще стоял этот хриплый, ломающийся голос: «Я вижу тебя, Минхо». – «Нужно просто выпить снотворное и лечь спать. Завтра я куплю новый телефон, восстановлю сим-карту и никогда, никогда больше не открою эту чёртову новеллу», судорожно убеждал он себя, возвращаясь в квартиру. Он запер дверь на все замки, дважды про-вернув ключ. В квартире было темно и тихо. Только дождь всё так же уныло барабанил по стёклам. Минхо прошел вглубь комнаты, нащупал выключатель и щёлкнул им. Ничего не произошло. Свет не загорелся. Отлично. Еще и пробки выбило, — прорычал он сквозь зубы, на ощупь пробираясь к кровати. Он сел на матрас, закрыв лицо руками. И в эту самую секунду тишину разорвал резкий, пронзительный звук. Плик. Послышался глухой стук, металлический скрежет, а затем далекий, финальный шлепок где-то на уровне первого этажа. Всё. Источник заразы был погребен под тоннами чужого бытового мусора. Это был стандартный, до боли знакомый звук уведомления из «Петли неонового бога». Но телефона в комнате не было. Минхо медленно поднял голову. На рабочем столе, который секунду назад был абсолютно темным, сам по себе включился старый стационарный компьютер. Системный блок загудел так яростно, словно кулеры работали на пределе своих возможностей. Тяжёлый жидкокристаллический монитор вспыхнул ядовитым, мертвенно-белым светом, заливая комнату резкими, уродливыми тенями. Минхо застыл, не в силах пошевелить даже пальцем. На экране компьютера, прямо поверх рабочего стола с его учебными файлами, медленно открывалось текстовое окно. Оно разворачивалось на весь экран, безжалостно стирая обои и ярлыки программ. А затем из колонок, подключенных к ПК, раздался жуткий, оглушительный скрежет звук, с которым пальцы сдирают ногти о бетонную стену. – «Ты думал, что мусорный бак спасет тебя от меня?» — вывела невидимая рука на экране огромными, рваными буквами. – «Ты выбросил меня, Минхо-я. Ты выбросил МОЁ ТЕЛО», — строчки наливались багровым цветом, пиксели вокруг букв начали мелко дрожать, словно экран плавился от напряжения. Колонки захлебнулись статическим треском, сквозь который прорвался тяжелый, прерывистый плач. Это был голос Джисона, но теперь в нем не было нежности стая, дикая, концентрированная обида и ярость. только чистая , дикая , концентрированная обида и ярость. Перестань... пожалуйста, перестань, прошептал Минхо, сползая с матраса на пол. Он попытался закрыть уши руками, но звук шел ото всюду. Внезапно в углу комнаты ожила старая умная колонка, которую Минхо не включал уже несколько месяцев. Ее светодиодное кольцо замигало ядовито-красным. — Запрос: "Почему ты уходишь?" — раздался из нее механический, но искаженный до неузнаваемости голос робота-ассистента, который плавно перетек в хриплый шепот Джисона: Мне было так холодно там, внизу. Из-за твоего выбора меня сейчас режут на куски, Минхо. Мои пальцы ломаются один за дру-гим. Чувствуешь? В ту же секунду экран компьютера моргнул, и на нем появилось детализированное, висцеральное текстовое описание, от которого у Минхо перехватило дыхание:

«Хан Джисон лежит на грязном полу. Преследователи наступают тяжёлыми армейскими ботинками на его пальцы, превращая фаланги в кровавое месиво. Он не кричит от боли. Он смотрит в объектив камеры наблюдения на потолке. Он знает, что ты смотришь на него через этот экран. Он шепчет твое имя своими разбитыми губами. Кажется твоя вина, дый хруст его костей Минхо. Твоя. Твоя. Твоя».

Слово «Твоя» заполнило весь монитор. Колонки взвыли от ультразвуковой обратной связи. Минхо закричал, зажимая уши, но в этот момент экран его старого телевизора на стене тоже вспыхнул. На нем не было изображения только серый цифровой шум, помехи, сквозь которые проступали очертания человеческого лица. Огромные, темные, безумные глаза смотрели на Минхо сквозь рябь кинескопа. Вся техника в доме сошла с ума. Смартчасы на запястье Минхо вдруг начали сильно нагреваться, обжигая кожу. На маленьком экранчике пульсировал пульс: 180 ударов в минуту. И короткий текст: «Я внутри. Не пытайся бежать». Минхо, задыхаясь от ужаса, подполз к системному блоку компьютера и с силой выдернул толстый черный кабель питания из розетки. Затем он бросился к телевизору и с мясом вырвал шнур из стены. Он швырнул умную колонку об пол, разбивая ее на глянцевые осколки. Пластик хрустнул, динамик затих, издав последний, умирающий хрип. В комнате снова воцарилась абсолютная, звенящая темнота. Единственным звуком было бешеное, прерывистое дыхание Минхо. На его запястье всё еще тлел экран часов, оставляя на коже болезненный красный след ожога. Он сидел на коленях посреди разгромлен-ной комнаты, дрожа всем телом. Вокруг пахло гарью от сожженной проводки и тем самым едким табачным дымом. Граница безопасности была уничтожена. Джисон не просто контролировал приложение он контролировал всё его пространство. Минхо медленно поднял руку с часами к лицу. Экран моргнул в последний раз перед тем, как погаснуть полностью. На нем высветилась одна единственная, финальная строчка: «Ты наказан, Минхо-я. До утра я буду сниться тебе. И в твоём сне у меня не будет кожи»...