Мёртвый сезон Поволжья

      Костя поехал в Энгельс впервые после прошлогодней истории с полковником Марковым. Поездка не предполагала ничего серьёзного, парню требовалось просто проверить склад, лично подписать накопившиеся бумаги и лишний раз убедиться, что местные арендаторы чётко помнят имя нового руководителя. Он взял с собой Руслана и Максима.       На территории приграничной базы всё изначально прошло спокойно. Бумаги были подписаны, товар досконально проверен, а Руслан уже заканчивал складывать коробки в багажник. Но когда Костя уже собирался садиться за руль, к нему развязной походкой подошёл один из местных. Это был молодой парень с дешёвой золотой цепью поверх спортивной куртки, принадлежавший к категории тех идиотов, которые ещё не успели уяснить реальный расклад сил в регионе.       — Э, патлатый, — бросил он, вызывающе сплюнув прямо на землю под ноги Лису. — А ты чё, теперь тут типа за главного? Это Русаков тебя на это место поставил? А ты, наверное, у него не только на складе, но и в постели главный?       Костя тут же замер у открытой водительской двери. Он медленно повернулся всем телом к наглецу, пока его зелёные глаза хищно сузились до состояния тонких щелей.       — Повтори.       — Ты чё, глухой? — парень нагло осклабился, демонстрируя неровные зубы. — Говорю вслух, сука ты русаковская. Обычная подстилка. Думаешь, мы тут все слепые и не знаем, чем ты там занимаешься со своим стариком? Ты ему никакой не преемник. Ты для него удобная дырка, а дешёвая дырка никогда не сможет командовать настоящими пацанами на улице.       Костя не стал отвечать. Он сделал резкий шаг вперёд и ударил наотмашь. Тяжёлый золотой перстень с хрустом вошёл энгельсскому точно в челюсть, ломая кость. Тот мгновенно рухнул на серую бетонную площадку, истошно захлёбываясь собственной кровью и выбитыми зубами. Костя присел над ним на корточки.        — Ты только что посмел назвать меня сукой? Ты вообще имеешь хоть какое-то представление о том, что бывает с теми, кто меня так называет?       Парень лишь жалобно промычал что-то неразборчивое сквозь хлынувшую изо рта кровь, размазывая её по лицу.       — Я тебя внятно спрашиваю, ты знаешь об этом? — Костя ощутимо надавил ладонью ему на сломанную челюсть, заставляя заскулить от боли.       — Нет…       — Значит, узнаешь на собственном опыте. Если ты ещё хоть один раз в своей нищей жизни посмеешь открыть рот в мою сторону или в сторону Юрия Николаевича, ты прочувствуешь это лично. А пока ползи отсюда.       Он выпрямился, брезгливо вытер окровавленный кулак влажной салфеткой и вернулся к тачке. Руслан, внимательно наблюдавший за этой вспышкой гнева, молча открыл перед ним водительскую дверцу.       Всю дорогу до Саратова Костя курил одну сигариллу за другой, почти задыхаясь в плотном тумане салона, и неотрывно смотрел в потемневшее окно. Внутри него раскалённой лавой кипела бешеная ярость. И причина заключалась вовсе не в том, что его в очередной раз назвали подстилкой, ведь подобное за шесть лет он слышал сотни раз. Его до безумия взбесило именно то, что этот уличный выродок посмел назвать его русаковской сукой, очернив имя хозяина. Костю душило осознание того, что эти грязные рты вообще не имеют никакого права даже произносить вслух имя Юры, который являлся для него самым святым и неприкосновенным человеком во всём мире.       В Саратов Костя вернулся взвинченным до предела. Еще на подъезде к городу Руслан принял звонок от парней и коротко доложил: на промзоне вспыхнули очередные терки. Костя высадил Руслана и Макса у офиса и, даже не заезжая домой, в одиночку погнал тачку в сторону промышленных окраин, отказавшись и от Серого, и от силовой охраны. Ему позарез нужно было выплеснуть скопившийся яд.       Лис буквально влетел на территорию базы и затормозил у гаражного бокса, где обычно решались все вопросы. Забыв о всякой осторожности, ведомый слепой яростью, он с грохотом распахнул тяжелую металлическую дверь и с ходу заорал в полумрак прокуренного ангара:       — Юр! Ты вообще представляешь, что эти твари мне там наговорили?! Они меня в глаза сукой русаковской назвали! Либо ты сегодня же даешь мне отмашку зарыть этих энгельсских мразей живьем, либо я сам прямо сейчас еду обратно и сдохну там, но их положу!       Только после этого сорвавшегося крика Костя резко осекся. Пелена гнева перед глазами начала спадать, и он наконец заметил силуэт постороннего человека, тихо сидевшего в углу бокса. Лис мгновенно замолчал. Взгляд глаз сузился, став колючим и подозрительным.       — Это еще кто?       Юра даже не моргнул. Он затянулся и абсолютно спокойно ответил:       — Забей. Он уже сваливает.       Незнакомец спорить не стал, поднялся и торопливо вымелся на улицу. Но этих нескольких секунд ему хватило достаточно, чтобы увидеть и зафиксировать главное. Перед ним стоял красивый, холеный парень с длинными волосами, острым треугольным сколом на переднем зубе и в дорогом московском пальто, совершенно неуместном в этой глуши.       Гость видел, как этот мальчишка смеет безумно орать на самого Льда Поволжья и не получает за это удар в челюсть. Он перехватил ответный взгляд Русакова – спокойный, без капли злости, даже наоборот, наполненный какой-то нежностью. Уходящий все понял сразу. Перед ним находился Костя Радов. Тот самый Лис, который одновременно являлся официальным преемником, единственным близким человеком и самой дорогой личной вещью во всем криминальном синдикате Юрия Николаевича.       Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, и в бетонном ангаре воцарилась тишина. Под высоким потолком тускло горела голая лампочка, отбрасывая бледный желтый круг на кожаный диван и заляпанный мазутом пол.       Костя замер посреди бокса, тяжело и прерывисто дыша. Его широкие плечи судорожно вздымались, пальцы сводило в кулаках, а зеленые глаза горели бешеным уличным огнем, который он никогда не позволял себе демонстрировать дома в сталинке. Мыслями Лис все еще оставался там, на промерзшей базе в Энгельсе, снова и снова прокручивая в голове слова борзого щегла. Оскорбления про русаковскую суку, подстилку и дырку хлестали по уязвимому эго, и парень физически не мог справиться с этой удушающей чернотой, затопившей его изнутри.       — Костенька, — раздался за его спиной низкий, пугающе спокойный голос.       Лис резко развернулся. Юра стоял всего в паре метров, в темном кашемировом пальто, которое делало его и без того мощную фигуру еще крупнее. Мужчина не двинулся с места, когда испуганный гость ретировался. Он остался в ангаре и теперь смотрел на Костю.       — Подойди ко мне, — негромко приказал он.       Костя судорожно сглотнул, отчетливо услышав, как сжалось горло. Он слишком хорошо знал этот тон и прекрасно понимал, что обычно за ним следует. Но сейчас, в эту секунду, внутри него все восставало против подчинения. Слишком много грязи скопилось за этот сумасшедший день: площадная брань на энгельсском складе, бешеная, на грани аварии, гонка обратно до Саратова, этот посторонний свидетель в боксе и ужасное чувство, будто он снова все испортил и сделал не так.       — Юр, я сейчас вообще не в настроении, — буркнул он, упрямо отводя глаза. — Пожалуйста. Давай дома все решим.       Русаков ничего не ответил. Он просто сделал шаг вперед и опустил тяжелую ладонь Косте на затылок. Пальцы привычно зарылись в растрепавшиеся за время безумной гонки пряди, намертво лишая парня возможности отстраниться.       — Я прекрасно знаю, что ты не в настроении, — произнес Юра ласково, обжигая висок Кости горячим дыханием. — Именно поэтому мы сделаем это здесь. Ты примчался на промзону как бешеный пес, орешь про энгельсских отморозков и требуешь от меня кровавой отмашки. Тебе необходимо остыть, Лисёнок. А я за шесть лет выучил единственный способ быстро вернуть тебе хладнокровие.       Костя дернул плечом, совершая попытку вырваться из захвата.       — Юр, серьезно, давай только не здесь, — взмолился он, упрямо упираясь взглядом в чужую грудь. — Тут грязь кругом, мазут на полу, холодно... У меня в кармане дорогие сигариллы помнутся.       — Плевать мне на твои сигариллы, — отрезал Юра.       Мужчина притянул его к себе вплотную. Вторая рука легла Косте на талию, ладонь скользнула под нижний край рубашки, обжигая голую кожу. Костя судорожно вздрогнул:       — Юр, я правда сейчас не хочу. Не в этом месте, ну что ты как…       — Тихо, — оборвал его Русаков.       Юра резко наклонился и плотно прижался губами к его шее, где лихорадочно бился загнанный пульс. Костя мгновенно замер, его прерывистое дыхание окончательно сбилось. Парень беспомощно уперся ладонями в грудь Русакова, пытаясь отодвинуть его от себя, но это было равносильно попытке сдвинуть с места бетонную стену.       — Юр, я не собираюсь трахаться в этом чёртовом гараже, — выдохнул он, и в его голосе против воли прорезались почти жалобные ноты. — Потерпи до дома. Ну пожалуйста…       Юра проигнорировал чужую слабость. Он медленно провел губами вверх по шее, от ключицы до самого уха, и Костя почувствовал, как по спине крупной волной пробежала дрожь.       — Юр!       — Не дёргайся.       Русаков стиснул его еще сильнее, намертво зафиксировав одной рукой затылок, а второй – поясницу. Лис предпринял последнюю попытку вывернуться, но Юра весил вдвое больше и был слишком силен. Рубашка окончательно выбилась из-под ремня брюк, волосы рассыпались по широким плечам, а слетевшая резинка беззвучно упала на грязный бетон.       — Ты мне рубашку порвешь, — сквозь зубы прошипел Костя.       — Куплю новую.       Юра снова прижался к его шее, на этот раз еще жестче, сминая сопротивление. Лис зажмурился и тихо, сдавленно застонал. Он все еще упирался ладонями в кашемир чужого пальто, но пальцы уже бессильно расслабились, больше не пытаясь оттолкнуть. Парень просто замер, ловя ртом воздух и покорно ожидая, пока эта ментальная трепка закончится.       Русаков отстранился так же внезапно, как и начал. Костя открыл глаза и наткнулся на его лицо – удовлетворенное, с тенью усмешки.       — Всё, — ровно произнес Юра. — Остыл?       Костя поднял дрожащую руку и коснулся кожи на шее, нащупав горячий, пульсирующий след. Засос. Свежий маркер чужой собственности, который теперь горел прямо над воротником дорогого пальто.       — Ты серьезно? — Костя посмотрел на Юру с немым укором. — Мне теперь с этим к людям выходить. Перед Серым светиться. Перед Русланом с Максом. Они же все поймут с первого взгляда.       — Ну и пусть понимают, — ровно ответил Русаков, небрежным жестом поправляя воротник своего кашемирового пальто. — Пусть помнят, чей ты.       Лис закатил глаза, но развивать спор не стал. Он размашисто наклонился, подобрал с заляпанного пола упавшую резинку и в несколько движений стянул волосы в небрежный хвост. Затем принялся заправлять рубашку обратно под ремень резкими, злыми рывками, наглядно демонстрируя свое недовольство.       — Я тебе дома устрою, — глухо буркнул он себе под нос, не глядя на мужчину.       — Устраивай, — отозвался Юра.       Он уже стоял у старого верстака, неторопливо раскуривая сигару. По ангару поплыл аромат табака.       Костя дернул край ткани в последний раз, проверяя, скрывает ли воротник багровое пятно, и поднял с пола пачку Captain Black. Коробка действительно помялась. Лис брезгливо отряхнул ее от пыли и развернулся к выходу.       — Я поехал, — бросил он через плечо, хватаясь за массивную ручку двери. — Дома договорим.       — Дома, — согласился Юра, выпуская дым под высокий потолок бокса. — Буду через час.       Лис вылетел из гаража злой, взъерошенный, с припухшими губами и горящим следом на шее. Его длинные русые волосы теперь небрежно свисали на плечи, упрямо выбиваясь из наспех затянутой резинки. На ходу дергая воротник рубашки, чтобы хоть как-то прикрыть засос, он матерился сквозь зубы, с трудом справляясь с дрожью в пальцах.       — Трахаться в гараже... — бормотал он, нервно застегивая верхние пуговицы. — Совсем старик кукухой поехал.       Из-за роящегося в голове хаоса Костя не сразу заметил, что на темной площадке промзоны он не один. Отрезвление пришло, только когда за спиной хрустнул гравий и раздались неторопливые шаги.       — Костик, — негромко, но отчетливо окликнули его из темноты.       Радов резко развернулся всем телом, едва не потеряв равновесие. Перед ним стоял тот самый парень, которого Юра выставил из бокса несколько минут назад. Когда Лис с криками влетел в ангар, он успел мазнуть по нему лишь мимолетным взглядом, а теперь, в слабом свете уличного фонаря, незнакомца удалось разглядеть лучше: молодой, крепко сбитый, с цепким взглядом и спокойным лицом.       — Не называй меня так, — выплюнул Костя, и его глаза хищно сузились. — Хули надо?       — Поговорить, — парень сократил дистанцию на пару шагов, держа руки на виду. — Мы списывались в ВК. Ты обещал выслушать.       Костя пренебрежительно хмыкнул. Он выудил из кармана помятую коричневую пачку, щелкнул зажигалкой и прикурил. Сладковатый дым тут же смешался с морозным воздухом промзоны.       — Ну валяй, раз приперся, — лениво бросил он, поджав припухшие губы. — Только максимально быстро. У меня еще дела.       Парень вилять не стал и выложил карты сразу:       — Мне нужна твоя помощь. В Энгельсе есть один человек. Он раньше был лидером нашей компании, рулил районом, а потом ушел в сторону. Я хочу, чтобы он вернулся к пацанам и снова встал во главе. Но для этого ему и всей банде сейчас нужен веский повод. Серьезный внешний враг. Кто-то, кто искусственно создаст жесткую угрозу. И люди Русакова подходят под эту роль просто идеально.       Костя глубоко затянулся, и в его глазах вспыхнула издевательская усмешка. Малой нес откровенную, инфантильную чушь, даже не понимая, в какие жернова лезет.       — То есть, постой, — Лис прищурился, выпуская плотную струю сизого дыма прямо в лицо собеседнику. — Ты реально хочешь, чтобы я искусственно наехал на твоего бывшего, тот до усрачки испугался и прибежал вас, малолеток, защищать? Так, что ли, в твоей башке выглядит эта великая многоходовочка?       — Нет. Нужно просто создать грамотную видимость опасности. Нагнать жути на район, чтобы они испугались потерять контроль и сплотились спина к спине.       — Красиво поешь, — Костя цинично сплюнул на припорошенный сажей снег. — Вот только с какого хера мне на этот блудняк подписываться? Ты мне кто вообще такой? Мы с тобой в глаза друг друга первый раз видим. Зачем мне из-за твоих уличных многоходовочек людей напрягать?       — Я заплачу, — без тени сомнения отрезал мелкий.       Лис на секунду замер с сигариллой у самых губ, а затем его лицо расплылось в искренней улыбке. Он рассмеялся.       — Ты серьезно думаешь, что мне нужны твои копейки? — Радов качнул головой, разглядывая пацана как диковинное насекомое. — Малой, у меня на карманные расходы в неделю уходит столько, сколько ты и вся твоя банда за всю жизнь в глаза не увидите. Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?       — Разве это твои деньги?       Издевательская улыбка сползла с лица Кости мгновенно, будто ее стерли тряпкой. Зеленые глаза хищно сузились, и в их глубине полыхнуло смертельно задетое самолюбие. На мгновение показалось, что этот малой сейчас повторит судьбу энгельсского дурака со сломанной челюстью.       — А ты мог бы заработать свои, — продолжил парень, не давая ему опомниться. — Сам. Без Русакова. Показать ему, наконец, что ты чего-то стоишь на этой улице. Что ты не просто... — он на секунду запнулся, подыскивая максимально безопасное, но емкое слово, — ...не просто его протеже. Что ты сам способен проворачивать серьезные дела.       Лис молчал. Пальцы мертвой хваткой сжались на помятой пачке. Костя начал нервно, машинально крутить тяжелый золотой перстень с изумрудом. Эта выдавшая его судорожная микродинамика говорила громче любых слов – малолетка попал в яблочко. В ту самую рану, которая болела у Радова все шесть лет их совместной жизни с Юрием Николаевичем. Желание перестать быть просто дорогой вещью Русакова. Дикая, маниакальная потребность доказать всему миру и самому себе, что он представляет ценность сам по себе.       — Сколько? — едва различимо буркнул Костя.       Мелкий без колебаний назвал сумму. Лис пренебрежительно фыркнул:       — Это даже не смешно, малой. Копейки.       — Но это мои деньги. И они будут твоими.       Костя с силой, до снопа искр припечатал тлеющий окурок к ржавой стене контейнера и резким щелчком швырнул его в грязный сугроб.       — Не, малой, — Костя качнул головой, хватаясь за ручку двери машины. — Русаков под этот кипиш не подпишется, завернет тему на взлете. А мне с ним портить отношения из-за твоих копеек вообще не резон.       — В таком случае я просто сам спровоцирую конфликт, — негромко, но отчетливо бросил парень ему в спину.       Лис нехотя замер. Помедлил пару секунд, словно взвешивая, стоит ли вообще тратить патроны на эту мелочь, но все же развернулся всем телом. В полумраке промзоны его зеленые глаза хищно сверкнули.       — Ты че, последний понедельник живешь, что ли? — опасно прошипел он, сделав шаг навстречу. — Со своим Крестом сами рамсы разгребайте, мне сугубо похеру. У нас с Марковым всё ровно, базарим нормально, дела крутятся. Из-за твоих детских замутов я подставляться под чужих людей не буду.       Шкет чуть заметно усмехнулся как-то снисходительно.       — А, ну всё, теперь понял, — лениво протянул он, глядя Радову прямо в лицо. — Ты знаешь Креста. Тогда всё встало на свои места. С этого и надо было начинать.       Костя аж скривился от накатившей злости.       — Чё тебе там встало, блядь?! — рявкнул он, окончательно теряя самоконтроль. — Поясни.       — Да то, что ты ссышь его, — мелкий пожал плечами, сохраняя убийственное спокойствие. — Да ладно тебе, хорош дергаться, я без предъяв. Я сам его побаиваюсь. Это нормально.       Лис буквально слетел с нарезки. В один молниеносный шаг он преодолел разделявшую их дистанцию и коршуном вырос прямо перед парнишей. Его зеленые глаза вспыхнули диким огнем, а припухшие губы сжались в бледную, жесткую линию.       — Слышь, ты, умник энгельсский! Я на хую твоего Креста вертел, понял?! — Костя почти дышал ему в лицо, его голос сорвался на клокочущий полушепот. — Ты меня на понт сейчас берешь? Думаешь, самый прошаренный здесь? Решил, что я под твою детскую шнягу прогнусь и побегу исполнять, чтобы доказать тебе что-то?!       — Да я вообще ничего не думаю. У меня задача простая – близкого человека на район вернуть. Для этого подписка нужна была серьезная, весомая. А ты единственный в Саратове, кто мог бы этот кипиш грамотно провернуть. Ладно, базара нет, извини, что время твое драгоценное потратил.       Мелкий демонстративно развернулся на каблуках, собираясь уходить в темноту промзоны, но не успел сделать и шага. Костя, ведомый уязвленным эго и нежеланием оставаться в дураках, резко выкинул руку вперед и мертвой хваткой вцепился парню в грудки, рванув плотную ткань спортивной куртки на себя.       — И чё за план ты там придумал? — выплюнул он, со свистом пропуская морозный воздух сквозь плотно поджатые губы, но куртку парня все же выпустил. — Давай, выкладывай, раз начал.       Мелкий спокойно поправил смятую на плече ткань и коротко изложил всю суть. План был простым: Костя должен приехать в Энгельс с людьми, навести шороху на районе и жестко обозначить внешнюю угрозу. Без поножовщины, без реальных погромов и мокрухи, чисто психологическая атака.       Радов слушал его внимательно, скрестив руки на груди и лениво перекатывая губами фильтр затухающей сигариллы. Его лицо все еще казалось злым и взвинченным, но в глубине зеленых глаз уже вовсю разгорался живой, опасный уличный азарт.       — А если твой Крест забьет хер и не приедет? — прищурился Лис.        — Приедет, — отрезал парень, даже не дрогнув. — Без вариантов. Я его слишком хорошо знаю. Подорвется как миленький.       — Ну допустим, — Костя сделал последнюю затяжку. — А если он приедет и сразу мне за этот наезд предъявит? Если он конкретно на меня быковать начнет?       — Тогда я тебя выгорожу перед пацанами, — твердо пообещал мелкий. — Вся вина останется на мне, ты чистым из этой истории выйдешь.       Радов долго, не мигая смотрел на него, буквально прошибая парня ледяным, рентгеновским взглядом зеленых глаз. А затем вдруг коротко, хрипло усмехнулся, почти по-доброму.       — Ну ты и отморозок, конечно, — хмыкнул он, покачав головой. — Малой, ты сам-то догоняешь, какую кашу сейчас завариваешь?       — В деле или нет?       Лис помедлил. Медленным, нарочито затянутым движением он достал из помятой пачки новую сигариллу и чиркнул зажигалкой. Промзону снова окутал густой, сладкий аромат шоколадного дыма. Костя сплюнул под колеса своей бэхи и коротко кивнул:       — Хорош. Замутим твой цирк у технаря. Но заруби себе на носу, энгельсский: если Русаков про этот замес пронюхает хотя бы краем уха – ты свои кишки через рот выплюнешь. Лично проконтролирую. Дошло до тебя?       — Дошло.       Костя резко развернулся и широкими, размашистыми шагами пошел к водительской двери. Мелкий молча смотрел ему вслед, пока худой силуэт с длинным растрепанным хвостом не скрылся в салоне автомобиля. Кроссовер сдал назад и уехал, растворившись в холодных мартовских сумерках.

***

      Лис вел машину по темнеющим улицам Саратова и думал. Мысли тяжелым свинцом наливали голову. Он только что согласился на опасную, копеечную авантюру за спиной Юры. Опять. После всего, что случилось в прошлом году. После того унизительного, ломающего вечера на коленях в сталинке. После стольких месяцев образцовой, шелковой покорности, которую он с таким трудом из себя давил.       Но Костя упрямо поджимал губы, глядя на дорогу через запотевшее лобовое стекло. Тогда он совершил крысиный поступок – украл. А сейчас все было иначе. Сейчас он просто хотел помочь. И заработать свои, чистые деньги. И доказать Юре, что его имя на улице имеет вес без русаковского прикрытия. Это было совершенно другое.       По крайней мере, именно так Лис усердно заставлял себя думать.