За гранью бесконечности

Гигант сделал первый шаг — и пол лаборатории содрогнулся, будто сама земля протестовала против его присутствия. Каменные плиты покрылись сетью трещин, словно хрупкое стекло под тяжёлым взглядом, а огромный кристалл в центре зала вспыхнул серебристым светом — словно приветствовал существо, вышедшее из разлома, или, напротив, в ужасе кричал о надвигающейся беде. Оно было выше двух этажей. Его тело представляло собой переплетение чёрных пластин, между которыми мерцали узкие полосы белого света, будто сквозь броню пробивалось чужое, неестественное сияние. Вместо лица — гладкая маска с единственным светящимся глазом, холодным и безразличным, как взгляд вечности. И этот глаз был устремлён только на одного человека. На Элизабет. — Объект обнаружен. Захват разрешён, — произнёс монстр без единой нотки эмоции, и от этих слов, сухих и механистичных, кровь стыла в жилах. — Всем назад! — голос Капитано прозвучал твёрдо, без крика, но в нём была такая сила, что никто не посмел ослушаться. Солдаты Фатуи мгновенно выполнили приказ. Несколько агентов, не раздумывая, закрыли собой Элизабет, став живой преградой между ней и чудовищем. — Нет! — воскликнула она, чувствуя, как паника сжимает горло. — Он пришёл за мной! — Именно поэтому ты отходишь, — спокойно ответил Капитано, и в этом спокойствии было больше решимости, чем в любом боевом кличе. Он сделал несколько шагов вперёд, и огромный меч лёг ему на плечо — не как оружие, а как продолжение его воли. — Остальные выводят людей, — приказал он. Один из офицеров попытался возразить: — Командующий, мы будем сражаться вместе… — Это приказ. Голос Капитано остался таким же ровным, и спорить никто не стал: в этом человеке было что‑то такое, что заставляло верить — он знает, что делает. ⸻ Чудовище вновь двинулось вперёд. Каждый его шаг оставлял в камне глубокие вмятины, словно земля сама по себе не могла выдержать его веса. Вдруг оно подняло руку, и из ладони вырвался луч серебристой энергии — ослепительный, безжалостный, несущий в себе не свет, а разрушение. Капитано сорвался с места. Элизабет никогда не видела, чтобы человек в настолько тяжёлых доспехах двигался с такой скоростью — будто законы инерции для него не существовали. Луч лишь коснулся пола — и тут же раздался взрыв. Камень превратился в пыль, взметнувшись в воздух серым облаком. Но Капитано уже был рядом с противником. Меч описал широкую дугу, рассекая воздух с низким гулом. Удар. Грохот разнёсся по всей лаборатории, эхом отражаясь от стен и усиливаясь, будто само пространство содрогалось от столкновения двух сил. Лезвие рассекло чёрную броню на груди чудовища, и из трещины вырвался поток серебристого света — яркий, почти слепящий. Монстр впервые отступил на шаг, и это движение, едва заметное, прозвучало громче любого признания поражения. Элизабет широко раскрыла глаза. — Он… ранил его… Один из агентов тихо произнёс, почти благоговейно: — Не зря его называют сильнейшим воином Фатуи… ⸻ Чудовище издало странный звук — не крик и не рык, а скорее скрежет помех, словно его голос был лишь искажённой записью. Повреждённый механизм быстро восстановился: трещина исчезла, будто её и не было, а броня вновь стала монолитной. — Угроза подтверждена. — Разговорчивый, — спокойно произнёс Капитано, и в этой небрежной фразе прозвучала насмешка над самой идеей, что подобное существо может его напугать. Монстр ударил обеими руками, и пол буквально взорвался. Огромные куски камня полетели во все стороны, как осколки разбитого зеркала, отражающие хаос. Капитано перепрыгнул один обломок, оттолкнулся от другого и нанёс новый удар — на этот раз в шею чудовища. Раздался металлический скрежет, и несколько деталей с грохотом упали на пол, звеня, как погребальный колокол. Но чудовище даже не пошатнулось. Вместо этого оно схватило Капитано за руку. Элизабет вскрикнула: — Осторожно! Монстр попытался отбросить его, но… ничего не произошло. Он даже не сдвинулся с места. Чудовище словно впервые столкнулось с тем, что не смогло сдвинуть, и в этом мгновении застывшего недоумения было что‑то почти человеческое. Капитано крепче сжал рукоять меча. — Теперь моя очередь. Одним резким движением он вырвал руку из хватки и с силой ударил ногой в грудь противника. Гигант сделал несколько тяжёлых шагов назад, и вся лаборатория задрожала, будто пыталась стряхнуть с себя эту невозможную битву. ⸻ Элизабет не могла отвести взгляд. Она знала многих сильных людей: Букер, Соловей, даже Комсток обладал огромной властью. Но Капитано… он сражался совсем иначе. Без ярости, без слепой отваги, без лишних движений. Каждый удар был точным, экономным, будто он уже заранее просчитал исход боя и теперь просто воплощал его в жизнь. Но в этот момент кристалл в центре лаборатории стал светиться всё ярче, и Элизабет почувствовала знакомое, леденящее душу давление — такое, какое бывает, когда реальность начинает трещать по швам. — Нет… — прошептала она. Она подняла голову и увидела, как по потолку расходятся новые пространственные трещины — тонкие, словно паутина, но с каждым мгновением они становились всё шире, всё глубже, множась, как зараза. Их становилось гораздо больше. Внезапно она всё поняла. — Капитано! Он не обернулся, но она знала, что он её слышит. — Что? — Не монстр! — крикнула она, стараясь перекрыть нарастающий гул. — Кристалл! Он поддерживает разлом! Если его не остановить… Она не успела договорить. Чудовище ударило кулаком, и Капитано успел заблокировать удар мечом. Волна силы отбросила его почти к самому кристаллу. Монстр сразу же бросился следом, но именно этого Капитано и ждал. Его взгляд скользнул по кристаллу, затем по противнику, и в этом взгляде Элизабет увидела момент абсолютного расчёта — мгновение, когда все переменные сошлись в одной точке. ⸻ — Элизабет. — Да? — Когда я скажу… уничтожь кристалл. Она замерла, и мир будто остановился. — Что? — Он связан с разломом. — Но я не смогу! — Сможешь. Он произнёс это так уверенно, будто не сомневался ни на мгновение, и в этой уверенности было что‑то, что заставило её поверить: возможно, она действительно сможет. Но почему? Почему он был так уверен в ней? ⸻ Монстр занёс обе руки для сокрушительного удара, и воздух вокруг него сгустился от напряжения. Капитано резко бросился вперёд. Он не атаковал — он специально вошёл в зону удара, подставив себя под смертоносный манёвр. Кулаки чудовища с грохотом обрушились вниз, но в последний момент Капитано ушёл в сторону. Обе руки монстра с чудовищной силой врезались прямо в серебристый кристалл. На мгновение наступила тишина — та самая, что бывает перед бурей, когда весь мир задерживает дыхание. Потом кристалл треснул, и Элизабет услышала крик — не человеческий, не звериный, а такой, будто кричало само пространство, разрываясь от боли. — Сейчас! — прозвучал голос Капитано. Она бросилась вперёд. Всё вокруг замедлилось: серебристые трещины ползли по воздуху, осколки зависли в полёте, свет расплывался в длинные полосы. Она положила ладонь на расколотый кристалл, и вдруг… мир исчез. ⸻ Она снова оказалась среди бесконечных дверей, уходящих в бесконечность, но на этот раз Лютесов не было. Перед ней стояла девочка лет десяти: короткие каштановые волосы, голубое платье, в глазах — спокойствие, которого Элизабет давно не чувствовала. Элизабет узнала её сразу. Это была она сама. Маленькая Элизабет. Девочка печально улыбнулась. — Ты наконец вспомнила. — Что? — Что двери можно не только открывать. Она коснулась ладони взрослой Элизабет, и прикосновение было тёплым, живым, настоящим. — Их можно закрывать. Белый свет заполнил всё вокруг, мягкий и всепоглощающий, и в нём не было страха. ⸻ В реальном мире ладонь Элизабет ярко засветилась, и по поверхности кристалла побежали золотые линии — тонкие, изящные, словно вены света. Они стремительно расходились во все стороны, сплетаясь в сложный узор. Трещины начали затягиваться, будто реальность сама стремилась исцелиться. Разлом задрожал, теряя свою зловещую силу. Чудовище впервые издало настоящий рев — не механический, а полный первобытной ярости и ужаса. — Нет… Его тело стало распадаться, рассыпаясь на тысячи серебристых частиц, которые таяли в воздухе, не оставляя после себя ничего. Капитано без колебаний нанёс последний удар: меч рассек чудовище поперёк груди, и огромная фигура окончательно рассыпалась, превратившись в мерцающую пыль. Одновременно исчез и разлом, схлопнувшись, как лопнувший пузырь. Наступила тишина — абсолютная, звенящая, словно мир впервые за долгое время смог вздохнуть свободно. ⸻ Через несколько минут всё было кончено. Солдаты осторожно осматривали разрушенную лабораторию, ступая по обломкам, как по руинам чужого кошмара. Кристалл полностью рассыпался в серебристую пыль, которая медленно оседала на пол, теряя своё зловещее сияние. Элизабет сидела на обломке стены, сгорбившись, словно вся тяжесть мира наконец-то нашла в ней точку опоры. Она выглядела совершенно измученной, но в её глазах было что‑то новое — не усталость, а осознание. Капитано подошёл к ней. — Получилось. Она устало улыбнулась, и эта улыбка была слабой, но настоящей. — Благодаря вам. Он покачал головой. — Нет. — Почему? — Я лишь дал тебе возможность. Закрыла разлом ты сама. Элизабет опустила взгляд, и в этот момент она впервые после появления в Тейвате почувствовала: её способности не исчезли. Они изменились. Раньше она открывала двери между мирами, позволяя реальности рассыпаться на бесконечные варианты. Теперь… теперь она могла их закрывать, возвращая миру его границы. Но что это означало? Какой ценой давалась эта новая сила? ⸻ Когда отряд уже собирался покинуть институт, один из агентов окликнул Капитано. — Командующий… Он держал в руках небольшую металлическую пластину, выпавшую из тела уничтоженного существа. На ней была выгравирована надпись на незнакомом языке — замысловатые символы, похожие на осколки чужой мысли. Но под ними имелись слова, написанные на английском, простые и оттого ещё более пугающие. Элизабет побледнела, чувствуя, как холод пробирает до костей. Она медленно прочитала вслух: — Проект «Хранитель». Экземпляр № 17. Создан для поиска последней Элизабет. Внизу находилась ещё одна строка, и от неё у девушки похолодело внутри: — Следующая цель — Фонтейн. Этап второй уже начался. Элизабет подняла глаза на Капитано, и в её взгляде читался немой вопрос, полный страха и непонимания. — Они… — она с трудом произнесла эти слова, будто они обжигали язык. — Они знали, что я окажусь именно здесь. Капитано сжал металлическую пластину в руке, и металл слегка прогнулся под его хваткой. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо, как сталь, закалённая в огне: — Тогда пусть знают и другое. Она вопросительно посмотрела на него, цепляясь за его уверенность, как за спасительную нить. — Теперь ты здесь не одна.