Your love is haunting me

Дан сидел, развалившись на диване и мечтательно улыбаясь. У него было достаточно поводов для беспокойства, но он знал главное – знал, что, у него есть самый чудесный человек на свете, его любимый Арсение, на которого всегда можно было положиться. Ну, или почти всегда. Дану, конечно, не очень нравилась Милана, которая клещом прицепилась к нему, но любовь к Арсение для Дана перевешивала этот факт. В конце концов, Дан помнил, словно это было вчера, как после триумфального концерта O-Zone Арсение мягко и лукаво спровадил Милану коротать остаток новогодней ночи в одиночестве, а сам не отлипал от Дана практически до окончания праздничных суток. О, это была чудесная ночь... Дан так скучал по Арсение и не мог наласкаться, а Арсение совершенно не противился этим ласкам, такой горячий и податливый, как глина в руках гончара. И в ту ночь он обещал, что скоро с Миланой будет покончено, им надо просто завершить пару дуэтных проектов – а потом он будет безраздельно принадлежать Дану и их многолетней любви. И Дан ждал этого момента, ждал всем сердцем, и даже приготовил возлюбленному несколько совместных концертов весной и летом этого года, надеясь, что это окончательно сбросит с их «хвоста» бдящую Милану. Однако, над миром сгущались тучи. Концертные агентства, что прыгали от счастья и хлопали в ладоши, узнав, что вечно требовательный и недоступный Дан Бэлан вдруг решил вернуть свою легендарную группу, сейчас боялись двигать процесс вперёд. Планету накрывала пандемия довольно опасного вируса, и все концертные мероприятия должны были быть перенесены, а те, что ещё не были чётко запланированы – тормозились в оформлении и продвижении. Дан был, конечно, не из тех, кто сдаётся. И он намеревался продолжить начатое – но, всё же, позже, ибо против пандемии не попрёшь. Тут даже авторитет Дана Бэлана бессилен. Так что он сидел, сжимая в руках телефон и улыбаясь, представляя себе, как сейчас позвонит Арсение и расскажет обо всём этом. И о новых концертах, и о их возможном переносе – но, тем лучше, думал Дан! Это даст возможность продлить шлейф послевкусия от старых песен, а, может быть, ему и новые захочется для старого состава написать, если Раду будет не против... Впрочем, они с Арсение друзья, и Раду как никто другой знает о их с Даном, мягко говоря, тесной связи. Свои проекты у него существуют стабильно и размеренно – вряд ли он откажется. Прижав к губам экран айфона, словно посылая Арсение тёплый, нежный поцелуй, Дан вздохнул, разблокировал смартфон и набрал любимый номер. Гудки отдавались лёгкой вибрацией внизу живота. Дан любил так неистово, как никогда не думал, что вообще способен любить – но это чувство не угасало столько лет, несмотря на все их приключения, ссоры и примирения, расставания и сближения, и на начале пятого десятка своей жизни всё же принял для себя в чём-то сложное, но важное решение: ему требовалось остепениться. Вряд ли теперь, спустя почти двадцать лет с момента рождения их с Арсение любви, от этого чувства можно было бы избавиться. Он и не хотел. Он просто ждал, блаженно прикрыв глаза, представляя, как на том конце провода раздастся бархатный, сексуальный низкий голос его голубоглазого совершенства. Как Арсение усмехнётся, когда узнает, на что Дан способен ради их отношений – скрывая то, насколько на самом деле ему всё это льстит... Они не очень любили (и, по правде говоря – не очень-то и умели) выражать друг другу чувства и благодарности словами. За них обычно говорило тело: поцелуи, страстные, безумные, часто граничащие с укусами, руки – жадные, стискивающие собственнически, дыхание – одно на двоих, сердцебиение – обезумевше-восторженное, и общее наслаждение, выходящее за рамки всех возможных знаний о физиологии человека. Впрочем, Дан бы соврал, если бы сказал, что его такое не устраивает. Кому нужны слова, пустые и бессмысленные, когда есть губы, волосы, запах и слияние тел в одно целое?.. Гудки продолжались – Дан уже был уверен, что трубку никто не возьмёт. Мало ли, его возлюбленный – тоже не последний человек в мире музыки, он может быть просто занят. Ревность очень невовремя подняла в груди Дана свою зловещую голову. Вдруг он там с Миланой – мелькнула шальная мысль, но Дан всеми силами отгонял её. Арсение обещал. Арсение хотел группу. Хотел его... Дан оторвал телефон от уха, чтобы сбросить звонок, и тут в динамике раздался чей-то голос: – Алло? Дан вернул телефон на прежнее место. – Арс?.. Голос как будто бы был не его. – О, Дан, привет, – нет, это точно был не Арсение. Голос был женским. – Арси отошёл на время, что-нибудь ему передать? Милана. Дан беззвучно чертыхнулся, потом натянул на лицо самую милейшую из всех своих улыбок и пропел в ответ: – Передай, что я звонил по поводу будущих концертов. Чёртова конспирация! Давно было пора отправить эту дутогубую девчонку на все четыре стороны! Не рассказывать же ей, что Дан звонил не столько ради концертов, сколько чтобы услышать любимый голос! Милана усмехнулась – и от этого жеманного смешка у Дана пошли мурашки по коже. – Вроде суперзвезда, а такой ты дурачок, – вдруг сказала она. – Всё ещё в сказки веришь... Думаешь, я не знаю, зачем ты звонишь моему парню? Воркуешь с ним по два часа в день, думаешь, я не вижу, не слышу? Солнышко, Дан, я живу с этим мужчиной, и я знаю куда больше, чем ты думаешь. Дан похолодел и сильнее сжал трубку. – Дорогая-хорошая моя Миланочка, – в тон ей принялся злорадно кокетничать Дан. – Не лезь, пожалуйста, в то, чего ты не понимаешь. Просто передай ему, что я звонил. Или ничего не передавай – я сам позвоню позже. – О, я была бы очень благодарна, если бы ты вообще перестал названивать, – судя по голосу, улыбка Миланы стала ещё шире. – И портить настроение и себе, и нам. – Я был бы очень благодарен, если бы ты не диктовала мне, что делать, ладненько? – Дана уже буквально трясло от злости, но он из последних сил держал маску. Он не имел права потерять достоинство, не имел права рассыпаться перед этой чёртовой девкой – ради своего Арсение. – Упаси боже, Дан, я ничего тебе не диктую! – звонко хохотнула Милана, и в этом взвизге было больше агрессии и злобы, чем в самом диком крике. – Я жалею тебя, мой хороший. Тебе и вправду пора повзрослеть. Неужели ты до сих пор думаешь, что Арс хочет быть с тобой? Что ты нужен ему? Да он давно уже подставляется тебе ради группы. Это единственное, что его волнует, а ты, как бычок на поводке, за ним ходишь! Я, конечно, знала, что большинство мужчин думают членом, но не подозревала, что даже ты можешь быть таким слепым котёнком! Как ты вообще добился всего? Бедный, бедный Дан Бэлан... – Странно, что ты думаешь, будто знаешь лучше меня человека, с которым я знаком почти двадцать лет, – хмыкнул Дан, и его слова обожгли его изнутри. Что, если это всё – правда? Что, если Милана права?.. Нет, он не желал этому верить. – Двадцать лет? Пока ты шлялся по Америкам? Не льсти себе, – вот теперь в её голосе и в самом деле прорывалось неприкрытое злорадство. – Он мой. И будет только моим. А над тобой он просто насмехается. Ты уже давно не суперстар и не сексуальный мачо, а Арси вырос из амплуа твоей подстилки. Пора это прекращать, и я думаю, ты в глубине души это чувствуешь. В конце концов, если бы он хотел быть с тобой по-настоящему – он бы ещё три года назад расстался со мной, разве не так? А ты суетишься, концерты устраиваешь, только и рад... Её речь распаляла в душе Дана те горькие сомнения, которые он старательно подавлял в себе с две тысячи семнадцатого. Он уже тогда, после первого возвращения O-Zone на сцену, просил Арсение покончить с этим глупым романом с Миланой, который начинался просто из мести ему, Дану, за его дурацкий автобиографический фильм, но Арсение отговаривался, что-де не хочет портить расставанием их дуэт, что контракт у них был на пять лет подписан, концертные площадки забронированы, мероприятия распланированы... И сейчас Дан ощутил, как всё это, что он пытался похоронить, забурлило в нём с новой силой. Да, он ревновал. Да, это было тупо – сначала самому натворить дел, а потом обвинять любимого в том, что он завёл себе девушку, но ведь Дан извинился! И он решил измениться! Он перестал кататься в Америку, он вернулся из Лондона, почти что закрепившись в Восточной Европе – в Румынии, Украине и России. А Арсение продолжал держать её, эту Милану, рядом с собой... Словно и правда – в насмешку. Глядя, как великий Дан Бэлан, человек с мировым именем, стелется перед мужчиной, который даже не потрудился отдалиться от девушки, хотя сам же называл эти отношения «картонными» и «прикрытием». Арсение забавлялся... Дан не хотел верить. Не хотел принимать то, что человек, с которым они прошли огонь и воду, спали в одной постели, ели из одной тарелки, на самом деле мог поступать вот так. Но он почти три года водил Дана за нос. И это был удар под дых, в самое уязвимое нутро Дана, которое он после предательства Петру поклялся никому не открывать. Он сделал Арсение исключением из правил, но Арсение, видимо, было глубоко фиолетово. – Ну, что ж... Время покажет, кто из нас прав, – всё с той же натянутой слащавой улыбочкой выдавил Дан. – Пожалуй, закончим на этом разговор, как ты думаешь? – Я думаю, мы на этом закроем вообще эту тему. Не приближайся больше к нам... Иначе весь мир узнает, что ты педик. И что ты много лет совращал одного из своих солистов. А Арси – он нормальный мужик. И он хочет семью с женщиной, обычную, простую семью, без твоих выкрутасов. Всего хорошего, Дан. Чмоки, – на этом Милана сбросила звонок, оставляя Дана наедине с его гулко колотящимся сердцем. Дан опустил телефон на колени, пытаясь унять злую дрожь в пальцах. Он был обязан успокоиться. Милана просто красиво стелет, но еë слова не могут быть правдой, твердил он себе, как мантру, но... Почему они тогда звучали так правдиво? Почему совпадали с тем, что делал Арсение, так ювелирно точно? Может, и на Новый Год, после их концерта, она так спокойно согласилась оставить Арсение с Даном, зная, что притворство и ложь – не с ней, а с ним?.. Слава, деньги, влияние – у Дана этого было, конечно, больше, но это никогда, как ни странно, не стояло между ними. Сумасбродные взбрыки Дана на ниве собственной известности – да, но не сама известность. Они никогда не конкурировали за фанатов, никогда не имели никаких даже отдалëнно общих проектов после расхода O-Zone, но что, если Арсение просто держал это всë в себе? Они так мало говорили словами через рот, потому что, казалось, понимают друг друга по взгляду, по вздоху, по движению губ, но что, если Дан на самом деле совершенно не знал его – того, к ногам которого он был готов положить весь мир и себя в придачу? Помимо ревности в Дане заговорила уязвлëнная гордость. Милана угрожала «рассказать всему миру, что он – педик»... Дан столько лет пытался отбрехаться от всяких гейских ярлыков, даже показные романы проворачивал (и последний, на шоу «Голос», кажется, был особенно удачным – люди поверили в «химию» между ним и украинской звездой эстрады Тиной Кароль), а Милана собиралась разрушить эту его репутацию – и Арсение даже не собирался рот ей затыкать, не то чтобы заканчивать с ней отношения?! Дан хотел быть волком. Сильным, неукротимым сыном древних даков, а превратился в комнатную собачку, преданно глядящую в глаза другому мужчине. А не пошло ли оно всë к чëрту? Если это не так... Если это неправда – Арсение позвонит и скажет. И только тогда Дан подумает, давать ли ход дальнейшим концертам O-Zone. Больше Дан звонить первым не будет – и писать тоже. Если Арсение его любит – он выйдет на связь. Он, может быть, поймëт, что Милана оболгала его и порвëт с ней? Это было бы идеально. Что ж. Дан был терпелив. Он умел ждать.