8 способов как бросить..

Летняя ночь обволакивала город густым, тёплым покрывалом.  Даже в предрассветные часы воздух оставался тяжёлым и влажным, пропитанным запахом нагретого за день асфальта, выхлопных газов и сладковатым, почти приторным ароматом цветущих лип. Саша вышел из клуба без четверти 6 Ночная смена тянулась будто вечность. бесконечные заказы, громкая музыка, которая била по ушам, пьяные посетители с их громкими голосами и постоянный, никогда не прекращающийся гул.  Всё это оставляло после себя неприятную тяжесть в голове. Он не стал ждать общественный транспорт.  Просто поднял руку у обочины, поймал первое попавшееся такси и устало опустился на заднее сиденье. — Улица ***** дом 8. — тихо сказал он водителю. Машина мягко тронулась с места. Саша откинулся на спинку и закрыл глаза. Кондиционер приятно холодил кожу, но это почти не помогало. В голове снова и снова, как заезженная пластинка, прокручивалась одна и та же сцена. Парень на холодном кафельном полу. Бледный, осунувшийся, с глубокими тёмными кругами под глазами. Дрожащие пальцы, прижатые к вискам, словно он пытался удержать что-то внутри себя. Его хриплый, надломленный голос до сих пор стоял в ушах: «Не лезь. Это не твои проблемы». Такси ехало по пустым улицам. Фонари отбрасывали длинные жёлтые блики на мокрый после недавнего короткого дождя асфальт. Саша смотрел в окно, но почти ничего не видел. Перед глазами стоял только тот парень. Почему именно он? За ночь через клуб проходили десятки людей в разной степени отчаяния. Но этот… будто в нём была какая-то тихая, глубокая, давно не заживающая трещина, которая неожиданно отозвалась внутри самого Саши. Он вспоминал, как осторожно коснулся его плеча, пытаясь помочь встать.  Как тот резко дёрнулся, словно любое человеческое прикосновение обжигало.  В этом жесте было столько отчаяния, усталости и одновременно какой-то болезненной гордости, что Саше стало по-настоящему не по себе. Дома он тихо закрыл дверь своей небольшой, но аккуратной квартиры. Снял кроссовки, поставил их на место. Тишина встретила его привычной пустотой. Он сразу прошёл в душ, включил прохладную воду и долго стоял под ней, закрыв глаза. Вода стекала по коже, но смыть странное, тягучее беспокойство не получалось. Когда он наконец лёг в постель под тонкую простыню, сон всё равно не шёл. Кондиционер тихо гудел в углу. За окном уже начинало светлеть.  Летнее утро наступало рано и безжалостно.  Саша лежал и думал.  Думал о том, как много людей вокруг ломаются молча, каждый в своей собственной тьме. Как легко пройти мимо. И как сложно остановиться и действительно увидеть человека. Он даже не знал имени того парня.  Не знал, увидит ли его снова.  Но что-то внутри уже не могло просто так забыть. А Леша в это время медленно брёл по спящим улицам.  Ноги наливались неприятной, тяжёлой слабостью.  Летняя ночь, которая для большинства людей несла хотя бы иллюзию прохлады, для него превратилась в сплошное мучение.  Воздух был густым, липким, влажным. Каждый вдох давался с усилием, будто невидимая рука медленно сдавливала грудную клетку. Он шёл, сильно пошатываясь, иногда придерживаясь рукой за стены домов, когда ноги начинали предательски подкашиваться. Денег на такси уже давно не было. Да и не хотел он ни с кем разговаривать. Хотелось только одного… добраться до своей квартиры и закрыть за собой дверь.  Отгородиться от всего мира. Когда он наконец ввалился в подъезд, тело уже полностью горело.  Ломка поднималась тяжёлой, неумолимой волной.  Сначала пришёл странный, ледяной озноб, пробирающий до самых костей. Потом мышцы начали ныть глубокой, тянущей болью, словно кто-то медленно и методично выкручивал каждую связку, каждую косточку из суставов. Леша едва успел закрыть за собой дверь квартиры, как ноги окончательно отказали. Он сполз по стене в коридоре, прижавшись спиной к старым, порванным обоям. Дыхание стало частым, поверхностным, почти паническим. — Только не щас… — прошептал он хрипло, почти умоляюще. — Пожалуйста… Но тело не слушало никаких просьб. Мышцы свело сильной судорогой. Особенно мучительно—икры и спину. Он согнулся пополам, обхватив колени руками, и тихо застонал сквозь стиснутые зубы. Пот лил ручьями, пропитывая футболку насквозь, делая её холодной и противно липкой. Желудок скрутило резкой, режущей болью. Леша с огромным трудом поднялся и, цепляясь за стены, добрёл до туалета. Его вырвало. Сначала остатками того, что он ел вчера, потом одной горькой, едкой желчью.  Спазмы продолжались долго, выворачивая тело снова и снова, пока в желудке совсем ничего не осталось. Вернувшись в комнату, он рухнул на старый продавленный диван. Комната плыла перед глазами.  Летняя духота проникала даже сквозь закрытые окна, делая воздух тяжёлым и спёртым. Леша сорвал с себя мокрую футболку и остался в одних штанах. Кожа горела огнём. Под ней будто бегали тысячи мелких, злых насекомых. Он яростно чесал руки, грудь, бёдра — до крови. Но зуд не проходил. Он шёл изнутри, из самых нервов. В голове начал нарастать знакомый, ненавистный шум. Голос, сладкий и мерзкий одновременно: «Ты же знаешь решение. Одна доза — и всё это кончится. Боль уйдёт. Холод уйдёт. Ты снова сможешь нормально дышать. Не мучай себя, Лешенька. Ты же не железный». — Завали ебало! — выкрикнул он в пустоту квартиры. Голос сорвался. — Я не хочу… блять… Но голос только тихо, мерзко рассмеялся в ответ. Тогда пришли воспоминания.  Живые.  Болезненные. Мама.  Её тёплые руки, обнимавшие его перед сном. Её тихий смех. А потом — тот страшный звонок.  «Авария» «Скончалась на месте».  Ему было всего четырнадцать. Отец после этого окончательно слетел с катушек. Алкоголь, долги, бесконечные драки. А потом забрали и его. Тюрьма. Леша остался совершенно один в этой маленькой квартире, среди чужих вещей и такой тишины, которая медленно сводила с ума. Он зажмурился. Слёзы потекли сами собой. Горячие, злые, беззвучные.  Тело продолжало ломать.  Сердце колотилось неровно, сильно, будто хотело вырваться из груди. Грудная клетка сжималась всё сильнее. Дыхание превратилось в короткие, отрывистые, панические вдохи. Паническая атака накрыла с новой, ещё большей силой. Комната начала сжиматься.  Тени в углах зашевелились, стали плотнее, почти живыми. Леша увидел, как у окна на секунду появилась фигура матери.  Бледная, с грустными, жалостливыми глазами.  Она просто смотрела на него. — Мам… — прошептал он дрожащим, сломленным голосом. — Прости меня… Фигура медленно растаяла. Осталась только пустота. Он сполз на пол, прижался горячим лбом к прохладному линолеуму. Раскачивался вперёд-назад и считал шёпотом: — Один… два… три… четыре… пять… Счёт не помогал.  Тревога росла, заполняя каждую клеточку тела и разума.  Ему казалось, что он окончательно сходит с ума.  Что это никогда не закончится. Что он навсегда застрял в этом личном аду.  Один, сломанный, никому не нужный. И среди всей этой беспросветной тьмы, как маленький, едва заметный лучик света, снова всплыло лицо того светловолосого парня из клуба. Спокойный, но встревоженный взгляд. Протянутая рука.  Он не прошёл мимо. Леша тогда оттолкнул его грубо, почти с ненавистью.  А теперь, в самом центре своего ада, он поймал себя на странной, пугающей мысли: ему хотелось увидеть его снова. Просто увидеть.  Чтобы убедиться, что в этом мире ещё остались люди, которые не проходят мимо. Эта мысль пугала до дрожи. Надежда всегда заканчивалась предательством и болью. Но она была. Маленькая. Хрупкая.  Но настоящая. Леша пролежал на полу несколько долгих часов.  Жара за окном постепенно нарастала. Лето входило в свои полные права. Тело то проваливалось в тяжёлое, беспокойное забытьё, то резко просыпалось от новой волны боли, тошноты и дрожи. И каждый раз, когда ломка немного отпускала, в голове снова появлялось лицо незнакомца. «Кто ты?—думал Леша.  —И почему я вообще о тебе думаю?» Лето продолжало идти своим чередом. Лениво, вязко, неизбежно.  День после той ночи выдался серым и тяжёлым.  Облака снова затянули небо плотной пеленой, но дождь так и не решился пролиться.  Воздух был влажным, липким, словно весь город медленно варился в собственном соку. Саша отработал дневную смену почти механически. Руки делали привычное дело.  Варили кофе, наливали сиропы, считали сдачу, а мысли были где то далеко.  Он то и дело возвращался к тому парню из туалета.  К его взгляду.  К ощущению, что за его словами стоит гораздо больше, чем просто нежелание принимать помощь. После смены он не стал сразу вызывать такси.  Просто вышел на улицу и медленно пошёл по тротуару. Неизвестно зачем. Может, хотел проветрить голову. А может, подсознательно надеялся снова увидеть того парня. Мысль была странной, почти глупой, но она не отпускала. Леша тем временем проснулся от того, что тело снова начало выворачивать наизнанку. Комната была душной.  Летняя духота проникла даже сквозь закрытые окна.  Он лежал на полу, там же, где вчера отключился.  Во рту стоял противный металлический привкус.  Голова раскалывалась. Рядом на столе лежала упаковка антидепрессантов.  Он долго смотрел на неё пустым взглядом.  Врач говорил, что они должны помогать от тяжёлой депрессии и тревоги. Должны выравнивать химию в мозгу.  Иногда действительно становилось чуть легче.  Но не сегодня. Сегодня всё было плохо. Ломка вернулась с новой силой. Мышцы ныли так, будто их долго и методично били. Кожа чесалась. Внутри всё дрожало мелкой, противной дрожью. Знакомый голос в голове зашептал снова, тихо, убедительно, ласково: «Ты же знаешь, что поможет. Антидепрессанты не спасут. Они никогда по-настоящему не спасали. Возьми. Один раз. И всё станет хоть немного терпимо». Леша долго сопротивлялся. Сидел на полу, обхватив голову руками, раскачивался и считал до ста.  Пытался вспомнить лицо того светловолосого парня из клуба.  Может, это хоть немного отвлечет? Но тело требовало своего. Тревога нарастала, сдавливала грудь, не давала нормально дышать. В конце концов он сдался. Достал заначку. Руки дрожали так сильно, что он едва не уронил всё на пол. Когда вещество попало в организм, на несколько коротких минут наступило облегчение.  Боль отступила.  Мир стал мягче и тише. Голос в голове замолчал. Но облегчение было предательски коротким. Уже через час стыд накрыл с такой силой, что Леша согнулся пополам.  Он ненавидел себя.  Ненавидел за слабость. Ненавидел за то, что снова сорвался.  Антидепрессанты лежали рядом, бесполезные в этот момент.  Он взял ещё несколько таблеток от тревожности, запил холодной водой из-под крана и долго сидел, глядя в одну точку. «Я такой ебень… Мама бы стыдилась. Отец был прав, я ничтожество». Слёзы пришли сами.  Тихие.  Злые.  Безнадёжные. Он не хотел жить так дальше. Но и остановиться по-настоящему не мог. Через какое-то время Леша понял, что нужно выйти.  Хотя бы просто подышать другим воздухом.  Он кое-как привёл себя в порядок, надел другую футболку и заставил себя выйти на улицу.  Ноги всё ещё не слушались, в голове шумело, но он шёл.  Медленно.  В сторону клуба. Сам не понимая, зачем именно туда. Саша шёл по улице, когда заметил его. Тот самый парень.  Он шёл по противоположной стороне, заметно пошатываясь. Выглядел ещё хуже, чем вчера. Бледный, ссутуленный, будто нес на плечах что-то очень тяжёлое. Саша остановился.  Несколько секунд колебался, чувствуя, как внутри что-то сжимается.  А потом медленно перешёл дорогу. Он не стал подходить слишком близко. Остановился в нескольких шагах. — Эй.— тихо позвал он. Леша резко поднял голову.  Узнал.  На его лице промелькнула целая гамма эмоций:  раздражение, усталость, лёгкое удивление и что-то похожее на стыд. — Опять ты… — хрипло выдохнул он, останавливаясь. Повисла неловкая тишина.  Летний воздух казался ещё тяжелее. Саша осторожно, почти мягко сказал: — Я не хотел тебя преследовать. Просто… ты выглядишь плохо. И вчера, и сегодня. Может… тебе нужна помощь? Леша усмехнулся. Усмешка вышла горькой, вымученной. — Помощь?— тихо повторил он. — Все всегда предлагают помощь. А потом исчезают. Или используют это против тебя. Он покачнулся.  Пришлось опереться рукой о стену ближайшего дома.  Действие дозы уже начало спадать, и ломка возвращалась тяжёлой волной.  Тело снова начало мелко дрожать.  В голове шумело. Саша заметил это. Заметил, как у парня подкашиваются колени, как он пытается держаться из последних сил. — я Саша, — спокойно сказал он. — Я работаю в том клубе бариста. Не знаю, как тебя зовут, но… я не собираюсь просто пройти мимо и сделать вид, что ничего не видел. Леша долго молчал.  Смотрел на него тяжёлым, мутным взглядом.  Внутри всё кипело.  Стыд, злость, желание грубо оттолкнуть этого человека как можно дальше.  И в то же время странное, почти забытое чувство, что кто-то все таки видит его.  Не проходит мимо. — Леша… — наконец выдавил он едва слышно. — Меня зовут Леша. Голос был тихим, хриплым, усталым. Облака по-прежнему висели низко над городом.  Два человека стояли посреди летней улицы и впервые смотрели друг на друга не как на случайных прохожих. И оба в этот момент понимали, что этот короткий разговор может стать началом чего-то гораздо большего. Чего-то, что ни один из них сейчас не был готов принять.