8 способов как бросить..

Начался дождь. Падал он неровно.  Капли разбивались о листья, о скамейку, о асфальт, создавая постоянный, прерывистый шум, который заполнял всё пространство вокруг.  Потихоньку они дошли до одинокой скамейки. Саша сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях.  Он не знал, сколько времени они уже здесь.  Минуты растягивались, становились вязкими, как будто время само решило замедлиться и посмотреть, что будет дальше. Леша сидел рядом.  Не слишком близко.  Не слишком далеко.  Его тело было напряжено, даже когда он пытался расслабиться.  Пальцы правой руки то сжимались в кулак, то разжимались. Он смотрел в одну точку на земле, будто там было что-то важное.  В голове у него шумело.  Не голоса, просто низкий, постоянный гул, как будто внутри черепа кто-то включил старый усилитель на минимальной громкости. Саша молчал.  Он чувствовал, что любое лишнее слово может всё сломать.  Этот парень был как натянутая струна, один неправильный звук, и она порвётся. Леша первым нарушил тишину.  Голос был хриплым, усталым, с лёгкой хрипотцой. — Ты правда не уйдёшь?— спросил он, не поднимая глаз. — Или сейчас скажешь «я тебе помогу» и через неделю забудешь, что вообще видел меня? Саша повернул голову.  Посмотрел на него внимательно. Увидел, как под глазом у Леши дёргается маленькая жилка. Увидел, как он иногда сглатывает, будто во рту пересохло. —Я не обещаю, что смогу помочь, — сказал Саша тихо. — Я даже не знаю, в чём именно тебе нужно помогать.  Я просто… здесь. Пока ты не скажешь, чтобы я свалил. Леша издал короткий, горький звук, не то смешок, не то выдох.  Он запустил пальцы в свои тёмные волосы и сильно потянул, будто хотел вырвать из головы всё, что там творилось. — Бля, ты даже не знаешь меня. — пробормотал он. — Не знаешь, кто я такой.  Не знаешь, что я делаю с собой.  А сидишь так, будто это нормально. Саша кивнул.  Не стал спорить. — Не знаю, — согласился он. — Знаю только, что вчера ты лежал на полу в туалете клуба.  Знаю, что сегодня ты выглядел так, будто едва стоишь. Знаю, что ты сказал «не лезь». И всё равно я здесь. Но единственное я не знаю.. Саша замолчал на несколько мгновений. — Я не знаю почему мне не все равно. Леша молчал долго.  Дождь усилился.  Капли стекали по его лицу, смешивались с потом.  Он не вытирал их.  Просто сидел и смотрел в землю. — Хуево все у меня. — Сказал он наконец.  Голос был тихим, но в нём сквозила какая-то надломленная честность. — Очень хуево.  Мама умерла, отец после этого совсем съебнулся..пил, дрался, в итоге сел. Я остался один в квартире.  С тех пор… я пытаюсь держаться. Иногда получается. Чаще—нет. Он замолчал.  Пальцы снова сжались в кулаки.  Саша видел, как костяшки побелели. — Я… употребляю всякое дерьмо, — продолжил Леша.  Голос стал ещё тише. — Чтобы заглушить.  Чтобы не думать.  Чтобы не чувствовать эту пустоту, которая жрёт изнутри и одновременно заполняет меня всего.  Антидепрессанты, таблетки от тревоги… иногда помогает на пару часов.  Иногда вообще никак. Саша слушал.  Не перебивал.  Не задавал вопросов.  Просто был рядом.  Он чувствовал вес каждого слова.  Чувствовал, как Леша впервые за очень долгое время говорит это вслух.  Не другу.  Не родственнику.  Первому встречному, который не прошёл мимо, и Саша это понимал. Леша повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, но уже не таким колючим. — Почему ты не уходишь? — спросил он почти шёпотом. — Я же сказал, что я ебнутое дерьмо. Что я срываюсь. Что я ломаюсь. Саша ответил не сразу. Он смотрел на дождь. — Потому что я видел, как ты пытался встать вчера, — сказал он. — Видел, как ты оттолкнул руку, но в глазах была… не только злость.  Было что-то ещё. И сегодня я увидел тебя на улице.  И снова не смог пройти мимо. Не знаю почему. Просто не смог. Леша долго смотрел на него.  В глазах мелькнуло что-то новое.  Не доверие пока.  Но намёк на него.  Что-то хрупкое, едва живое. — Я не привык, чтобы кто-то оставался, — сказал он тихо. — Все уходят. Рано или поздно. Саша кивнул. — Я понимаю. Я не обещаю, что останусь навсегда. И помогу со всеми проблемами. Они снова замолчали.  Дождь продолжал идти. Леша иногда бросал короткие фразы. О матери.  Об отце.  О том, как пусто в квартире по ночам.  Саша слушал.  Иногда отвечал.  Рассказывал немного о себе, о ненависти к работе в клубе, о том, как дни сливаются в один сплошной серый поток. Разговор шёл медленно.  С длинными паузами.  С неловкостью.  С моментами, когда Леша замыкался и долго молчал.  Но он не уходил. И Саша тоже. В какой-то момент Леша тихо, почти неразборчиво сказал: — Спасибо что не ушёл. Саша просто кивнул. Они сидели под дождём ещё долго. Очень долго.  Этот момент тянулся, искажался, становился чем-то большим, чем просто разговор двух случайных людей. И оба чувствовали, что это только начало. Дождь не унимался.  Он падал с каким-то упрямым постоянством, создавая вокруг них маленький, изолированный мир.  Капли стучали по листьям деревьев, по асфальту, по деревянной скамейке, по их плечам.  Каждый звук сливался в один непрерывный, слегка искажённый фон, будто кто-то включил старую запись и немного сбил скорость. Саша сидел, чувствуя, как влага постепенно пропитывает ткань кофты. Ему было не холодно, просто мокро. Но он не двигался.  Не вставал.  Рядом с ним сидел человек, которого он едва знал, и этот человек медленно, с огромным трудом открывал дверь, которую, судя по всему, давно никто не открывал. Леша смотрел в землю.  Его дыхание было неровным, иногда глубоким, иногда коротким, прерывистым.  Пальцы правой руки продолжали свой нервный танец. Сжать, разжать, сжать, разжать.  Он будто пытался удержать себя в этом моменте, не дать себе встать и уйти, как делал всегда. — Я не привык говорить об этом, — сказал он наконец. Голос был низким, чуть дрожащим. — Ни с кем. Даже когда был кто-то… я молчал. А тут сижу и рассказываю первому встречному.  Саша повернул голову.  Посмотрел на него.  Не с жалостью.  С вниманием.  Он видел, как Леша борется.  Как каждое слово даётся ему через силу. — Может, иногда именно первому встречному проще, — ответил Саша тихо. — Нет истории. Нет ожиданий. Просто… говоришь. — Ты прям психолог, да? — сказал он с лёгкой колкостью. — Или просто любишь собирать чужие проблемы? Саша не обиделся.  Он понимал, откуда это.  Защита.  Стена. — Ни то, ни другое, — сказал он спокойно. — Я просто не смог пройти мимо.  Два раза.  И теперь сижу тут и думаю, что, наверное, это не случайно. Леша замолчал.  Долго. Очень долго.  Дождь продолжал идти.  Вода стекала по его лицу, по шее, по волосам. Он не вытирал её. Просто сидел и смотрел в одну точку. — Мама… — начал он наконец. Голос стал тише, почти шёпотом. — Она была… нормальной. Тёплой. Обнимала, когда мне было плохо. Смеялась над моими дурацкими шутками. А потом..звонок. Авария. И всё.  Мне 14 было. Я остался с отцом. А он… он сломался как и я ща.  Пил.  Кричал.  Бил. И все такое. А потом его забрали.  И я остался совсем один в этой ебаной квартире, где всё напоминало о них. Леша замолчал. Сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки. Саша видел, как у него на глазах блеснули слёзы, но он быстро моргнул, прогоняя их. — С тех пор я… пытаюсь. Пытаюсь жить. Работал где попало. Пил. Курил. Потом начал пробовать всякое дерьмо, чтобы не чувствовать эту пустоту которая заполняет абсолютно все и одновременно ничего.  Чтобы не слышать тишину которая ощущается как очень громкий и навязчивый шум в квартире.  Чтобы не видеть её у окна по ночам. Он замолчал.  Дыхание стало тяжелее.  Саша видел, как его руки дрожат сильнее. — Антидепрессанты… — продолжил Леша.—Врач прописал. Говорил, поможет от депрессии. От тревоги. Иногда помогает. На пару часов. А потом всё возвращается. И я снова срываюсь. Как сегодня. Саша слушал. Не перебивал.  Не задавал вопросов.  Просто был рядом.  Он чувствовал, как каждое слово Леши ложится на него тяжёлым грузом.  Ответственность.  Понимание, что этот парень впервые за очень долгое время говорит это вслух. — Я не знаю, зачем рассказываю тебе это, — сказал Леша. Голос сорвался. — Ты мне никто. Я тебе никто. Но… ты не ушёл. И я… блять, я устал быть один в этом дерьме. Саша медленно, очень осторожно положил руку на спинку скамейки, ближе к Леше. Не касаясь.  Просто ближе. — Я не уйду, — сказал он тихо. — Не сегодня. И не завтра, если ты не скажешь. Я не обещаю, что смогу всё исправить. Но я могу быть рядом. Пока ты не захочешь по-другому. А в конце после небольшой паузы, он добавил: — Я могу дружить с тобой. Леша повернулся к нему.  Посмотрел долго.  В глазах было много всего. Боль, страх, недоверие и что-то очень маленькое, хрупкое, почти незаметное.  Что-то похожее на доверие. — Ты странный, — сказал он наконец. — Нормальные люди не сидят под дождём с такими, как я. Саша улыбнулся уголком губ. — Может, я тоже не очень нормальный. Они снова замолчали.  Леша иногда разбрасывался фразами.  О том, как страшно просыпаться по ночам.  О том, как голос в голове шепчет, что всё бесполезно.  О том, как он ненавидит себя после каждого срыва. Саша слушал. Разговор шёл медленно.  С длинными паузами.  С моментами, когда Леша замыкался и долго смотрел в землю.  Но он не уходил.  И Саша тоже. В какой-то момент Леша тихо, почти неразборчиво сказал: — Спасибо что слушаешь. Я давно ни с кем так не говорил. Они сидели под дождём ещё некоторое время.  Дождь то усиливался, то ослабевал.  Время тянулось вязко, искажённо.  Этот момент был хрупким.  Но он был. Ночь тянулась медленно, почти лениво, словно сама не хотела отпускать этот момент.  Дождь уже почти прекратился, оставив после себя только редкие, тяжёлые капли, которые падали с листьев и карнизов с глухим, одиноким звуком.  Между парнями, висела густая, почти осязаемая тишина. Не неловкая, а какая-то глубокая, как будто оба понимали, что любые слова сейчас могут всё испортить. Саша смотрел на свои руки.  Он чувствовал лёгкую дрожь в пальцах, не от холода, а от напряжения.  Он не знал, сколько времени они уже здесь.  Минуты сливались, растягивались.  Он думал о том, как странно всё сложилось.  Ещё вчера этот парень был просто случайным человеком, а сегодня они сидят вместе под ночным небом, и Саша не может заставить себя встать и уйти. Леша сидел неподвижно.  Его взгляд был устремлён в темноту сквера.  Он не моргал подолгу, будто боялся, что если закроет глаза, то увидит что-то, чего не хочет видеть. Внутри у него всё ещё бурлило, остатки химии, усталость, стыд, который не отпускал.  Он чувствовал, как тело постепенно приходит в себя после срыва, но это возвращение было болезненным. Каждый вдох отдавался лёгкой тошнотой, каждый звук казался слишком громким. Они молчали долго.  Очень долго.  Минуты превращались в десятки минут. Саша не давил.  Он просто сидел рядом, иногда перекладывая ноги, иногда проводя рукой по мокрым волосам.  Леша тоже не двигался.  Только иногда его пальцы слегка подрагивали на колене, выдавая внутренний шторм. В этой тишине было что-то особенное. Не спокойствие, скорее передышка.  Передышка перед тем, что могло начаться.  Леша думал о том, как редко он позволяет себе такие моменты. Обычно он сразу отталкивал людей. Грубо.  Чтобы не успеть привязаться.  Чтобы не успеть поверить.  А сейчас… сейчас он сидел и не хотел, чтобы этот парень уходил.  Это пугало его больше всего. Саша думал о том, во что он ввязывается.  Он не был героем.  Не был спасателем.  Просто обычный человек, который устал от своей собственной пустоты и вдруг увидел чужую, такую же глубокую.  Он не знал, сможет ли помочь.  Но знал, что если сейчас встанет и уйдёт, то потом будет жалеть. Прошло ещё минут двадцать.  Леша наконец шевельнулся.  Он медленно выпрямил спину, потёр лицо ладонями и тяжело выдохнул. — Мне пора, — сказал он тихо. Голос звучал хрипло, устало. — Уже поздно. И… я не хочу тебя задерживать. Саша кивнул. Не стал уговаривать остаться. — Хорошо. Давай я тебя провожу хотя бы до дома? Или до остановки? Леша покачал головой. — Нет. Я сам. Спасибо… за то, что посидел. Они встали. Леша сунул руки в карманы кофты, слегка ссутулился и посмотрел на Сашу в последний раз. В его глазах мелькнуло что-то — смесь благодарности и страха. — Пока, — сказал он. — Пока, — ответил Саша. — Если что… ты знаешь, где меня найти. Леша кивнул и медленно пошёл по мокрой улице.  Саша стоял и смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. Потом он тоже развернулся и направился домой.  Ночь казалась тяжелее обычного. В голове крутились обрывки разговора, взгляды, молчание.  Он не знал, увидит ли Леши снова.  Но надеялся, что увидит. Прошло два дня. Саша работал как обычно, ночные смены в клубе, кофе, сиропы, пьяные лица посетителей.  Но мысли то и дело возвращались к тому парню.  К его голосу, к дрожи в руках, к тому, как он говорил о матери и отце.  Саша пытался отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. На третий день, ближе к вечеру, он вышел из дома, чтобы прогуляться перед сменой.  Воздух был свежим после дождей, город казался чуть чище.  Саша шёл по знакомым улицам, засунув руки в карманы, и думал о том, стоит ли искать Леши или лучше оставить всё как есть. И именно в этот момент он увидел его. Леша стоял у небольшого киоска с водой, покупал бутылку.  Выглядел он лучше, чем в прошлый раз, не такой бледный, но всё равно усталый.  Глаза были красноватыми, движения чуть замедленными. Саша остановился на секунду.  Потом медленно подошёл. — Привет, — сказал он тихо. Леша резко повернулся.  Узнал.  На лице мелькнуло удивление, потом что-то вроде облегчения, а потом снова настороженность. — Опять ты, — сказал он. Голос был не грубым, но и не тёплым. — Преследуешь меня, что ли? Саша улыбнулся уголком губ. — Просто гулял. Увидел тебя и решил подойти. Как ты? Леша отвернулся, открыл бутылку и сделал несколько глотков.  Потом пожал плечами. —  Как обычно . Живой. Пока. Они стояли у киоска.  Леша не уходил.  Саша тоже.  Между ними снова повисла тишина, но уже другая, не такая тяжёлая, как в прошлый раз. — Хочешь пройтись? — спросил Саша. Леша долго смотрел на него.   Потом кивнул. — Ладно. Только недолго. Они пошли по улице.  Леша шёл медленно, иногда бросая короткие взгляды на Сашу.  Он всё ещё не открывался полностью. Говорил мало, о погоде, о том, что в городе стало больше людей на улицах.  Саша не давил.  Просто шёл рядом. — Ты… нормально себя чувствуешь? — спросил Саша осторожно. Леша пожал плечами. — Более-менее. Ломка прошла. Пока. Но она всегда возвращается. Он не стал развивать тему.  Саша не стал спрашивать дальше. Они просто шли. Разговаривали о мелких вещах. О работе. О том, как Саша ненавидит ночные смены.  Леша слушал.  Иногда кивал.  Иногда вставлял короткие комментарии. Они расстались через полчаса. Леша сказал, что ему нужно домой.  Саша кивнул. — Пиши если че — сказал он. Леша снова кивнул. Но номер не взял. Пока не взял. Так прошло ещё несколько дней.  Они встречались случайно.  То у того же киоска, то недалеко от клуба, то на улице.  Каждый раз разговор был коротким.  Леша всё ещё держал дистанцию. Говорил мало о себе. Саша не давил. Просто был рядом. Однажды вечером они снова встретились недалеко от клуба.  Леша выглядел хуже. Глаза были красными, руки слегка дрожали. Он явно был на грани. — Привет, — сказал Саша. — Мг, — Леша лишь кивнул. Они пошли вместе, сами не зная куда. На этот раз молчание было длиннее. Леша иногда останавливался, смотрел в землю.  Саша ждал. — Я… пытаюсь держаться, — сказал Леша вдруг. — Но сложно. Очень сложно. Саша кивнул. — Я вижу. Они шли дальше.  Леша постепенно начинал говорить чуть больше.  Не всё.  Не сразу.  Но уже не закрывался полностью. Это было только начало. Медленное. Трудное. Но настоящее.