Часть 2: Дела семейные
4 июля 2026 г., 12:11
Календарный лист сменился незаметно. Прошла целая неделя — семь одинаковых, серых дней, в течение которых в Саванна-Централе, вопреки ожиданиям Алексея, не произошло буквально ничего примечательного. Город словно погрузился в ленивую спячку. Никаких масштабных аварий, никаких чрезвычайных происшествий, никаких сложных задач. Обычный, монотонный патруль.
Алексей временно поубавил свой пыл. Мысли о Викторе Белове, которые в первый день жгли изнутри и заставляли параноидально вглядываться в каждую закрытую дверь на технических этажах, постепенно отошли на второй план, притупились под давлением ежедневной рутины. Разум переключился на адаптацию. Волк планомерно осваивался на новом рабочем месте.
Каждое его утро теперь начиналось со строгого, почти ритуального алгоритма: лапы гулко стучали по ледяному кафелю раздевалки. Жетон полицейского — идеально отполирован и приколот ровно по центру левой стороны груди. Вещи в личном шкафчике разложены с хирургической точностью: блокноты, сменная канцелярия, личные предметы — всё образует безупречные параллельные линии. Привычки требовали симметрии во всем, и только так Алексей мог контролировать подступающую изнутри тревогу.
Изменения коснулись и окружения. Хрупкий лед отчуждения в коллективе ZPD начал медленно таять — стандартная практика для любого новичка в устоявшемся коллективе. Коллеги по первому участку, поначалу косо смотревшие на замкнутого в себе белого волка, с довольно противоречивой фамилией, теперь с большей охотой шли на контакт. Если не поговорить, то хотя бы просто поздороваться в коридоре.
— Привет, Алексей, — бросил проходящий мимо офицер-тигр, коротко кивнув.
— Доброе утро, — ровно ответил волк, едва заметно склонив голову в ответ.
В середине недели Алексея вызвали в сектор материально-технического снабжения для получения постоянного табельного снаряжения. За старой, обитой стальным листом стойкой оружейной комнаты его встретил дежурный офицер. Этот коп, в отличии от сержанта Гранта, не был разговорчивым. На плотную резиновую подложку перед волком легли два предмета, пахнущих заводской смазкой: однозарядный транквилизатор стандартного образца ZPD и тяжелый пластиковый корпус электрошокера-тайзера.
Для обычного патрульного это была просто обязательная тяжесть на поясе, но Алексей подошел к осмотру как дипломированный инженер. Он взял в лапу транквилизатор, ощущая прохладу матового металла. Методично, щелчок за щелчком, проверил фиксатор единственного патрона-картриджа, оценил плавность хода спускового крючка и отсутствие люфта в узле перелома ствола. Затем переключил внимание на тайзер. Лапа рефлекторно легла на эргономичную рукоять. Алексей нажал на кнопку тестовой проверки цепи.
В полумраке оружейной раздался едва уловимый, высокочастотный писк токового импульса, заставивший чуткие уши волка слегка прижаться к голове. Светодиодный индикатор на тыльной стороне рукояти моргнул ровным зеленым светом, подтверждая полную емкость аккумуляторного блока и исправность цепи поджига.
— Всё в порядке, — негромко произнес Алексей, аккуратно убирая оружие в поясные кобуры, следя за тем, чтобы они располагались строго симметрично относительно пряжки ремня.
Инструменты защиты заняли свое место. Рутина поглощала его, но впереди был ещё целый день патруля.
Внедорожник ZPD замер на залитой солнцем парковке неподалеку от оживленного перекрестка Саванна-Централа. В салоне пахло нагретым пластиком приборной панели, свежей полиграфией бланков отчетности и тяжелым, пряным ароматом горячего фастфуда. Из открытых окон доносился монотонный гул мегаполиса: шуршание сотен лап по тротуарам, отдаленный перестук вагонов монорельса и обрывки чужих разговоров.
Джуди, устроившись на пассажирском сиденье, аккуратно хрустела порцией свежего салатного микса из прозрачного пластикового контейнера. На передней панели, зажатый между бортовым компьютером и дефлектором климат-контроля, остывал картонный подстаканник с тремя порциями кофе.
Ник, лениво откинувшись на водительском кресле и положив одну лапу на рулевое колесо, держал в другой массивный, завернутый в пергамент бургер. Котлета из высокопротеиновой белковой смеси на основе сои и термически обработанных насекомых источала сильный, аппетитный запах копченого мяса. Алексей сидел рядом с ним, держа точно такой же бургер строго двумя лапами, стараясь, чтобы ни одна капля соуса не упала на его безупречно чистый серый мех или спецодежду.
Ник откусил внушительный кусок, прожевал, задумчиво глядя на дорожную развязку перед собой, а затем лениво повернул голову к волку:
— Слушай, малыш, ты ведь из севера приехал, верно? — спросил Ник, вытирая морду от соуса бумажной салфеткой. — Я вот всегда хотел спросить. Как там у вас на периферии дела с культурой питания?
Алексей слегка приподнял бровь.
— Обычная еда. Много белка, мало специй. А что?
— Да так, вычитал вчера в интернете забавную информацию, — хмыкнул Ник. — Вот ты знаешь, как на северо-востоке называют четвертьфунтовый чизбургер?
Волк на секунду задумался, его губы тронула едва заметная ухмылка.
— Что, они не зовут его четвертьфунтовый чизбургер?
— У них там метрическая система. Они вообще там не понимают, что за хрен четверть фунта, — ответил лис.
— И как они его зовут?
— Они зовут его «Роял с сыром».
— «Роял с сыром»? — Алексей недоверчиво нахмурился, пытаясь осмыслить логику такого названия. — Серьёзно?
— Да, именно так, — Ник довольно ухмыльнулся, довольный реакцией новичка. — А знаешь, как они называют «Биг Мак»?
— А как же тогда они зовут «Биг Мак»?
— «Биг Мак» это «Биг Мак», только они называют его «Лё Биг Мак».
— «Лё Биг Мак»? — Алексей покачал головой, молча откусывая свой бургер.
Джуди, не отрываясь от своего салата, демонстративно закатила глаза.
— А знаете, что они там льют на картошку фри вместо кетчупа?
Джуди повернулась к Нику и сверила того недоумённым взглядом.
— Что? — Выдала она.
— Майонез! — Воскликнул лис, махнул лапами и чуть не уронил свой недоеденный бургер.
— Чёрт подери! — Рассмеялась Хоппс.
После обеда прошло несколько часов. Патруль завершился как обычно, без происшествий, и напарники вернулись в свой просторный, залитый светом кабинет на третьем этаже. Наступило время бумажной рутины. Алексей методично вбивал регистрационные номера в базу данных, заполняя строки отчета. Ник и Джуди, быстро раскидав свои документы, откровенно бездельничали.
Чтобы хоть как-то убить время, Алексей, отвлёкшись от монитора, негромко спросил:
— Слушайте… Я читал в архивах про дело Горлодеров. И про эту мафию рысей — Линксли. Как вам вообще удалось вытащить оттуда целыми свои хвосты?
Ник оживился, закинул лапы за голову и с ухмылкой начал рассказывать детали, то и дело приукрашивая свою роль, пока Джуди со смехом его исправляла. Алексей слушал внимательно. Как любитель анализа, он мысленно раскладывал их действия по полочкам, подмечая, сколько раз им просто везло и какие системные ошибки совершала тогдашняя городская администрация, допуская подобные кризисы.
Алексей слегка развернулся на стуле, упершись локтями в колени и внимательно глядя на напарников. В его уме никак не укладывалось, как два абсолютно разных офицера — провинциальная крольчиха и бывший уличный аферист — смогли перевернуть вверх дном всю систему города.
— По рапортам всё выглядит слишком гладко, — ровно произнес Алексей. — Но если убрать официальный канцелярский язык, вы ведь дважды стояли на грани системного коллапса всего департамента. В деле с Горлодерами, когда выяснилось, что в этом как-то замешан ещё и Леодор Златогрив и эта Барашкис, городская администрация фактически ослепла. И как вы вообще вышли на лаборатории в обход внутренней безопасности?
Ник хмыкнул, потянулся и лениво поправил галстук, на его морде промелькнула тень воспоминаний:
— О, парень, «в обход» — это мягко сказано. Внутренняя безопасность в тот момент сама не знала, кому верить. Если бы не старые связи в… кхм, связи, мы бы до сих пор искали концы. Джуди тогда думала, что закон — это прямая линия. Пришлось показать ей, что иногда, чтобы поймать крупную рыбу, нужно залезть в очень мутную воду.
— Уайлд, не сгущай краски, — Джуди оторвалась от планшета, забавно поведя ушами. — Мы действовали по обстоятельствам. Но Алекс прав, координация между районами тогда полностью отсутствовала. Когда начали пропадать хищники, каждый округ пытался замять дела на своем уровне, чтобы не портить статистику мэрии. Это была системная ошибка.
— А дело Линксли? — Алексей зафиксировал взгляд на Джуди. — Мафия рысей провернула аферу невероятного масштаба, обманув вообще всех. Ваше расследование — это огромный неоправданный риск, и всё же получилось.
Вдруг волк заметил, что Джуди неловко стала ёрзать на своём стуле. Ей эта тема явно не нравилась.
— Да, это было невероятно. И тогда мы впервые познакомились с рептилиями. Один из них — Гэри, наш друг. И он… был, по крайней мере, другом для одного их Линксли. И мы тоже ему доверяли. И это обернулось против нас: он изначально всё продумал, чуть не убил всех, кто был с ним. Это всё ради того, чтобы его приняли в его же семью, потому что он был как белая ворона среди них. Он искал одобрения отца и решил, что если сумеет уничтожить все улики, дискредитирующие Линксли, его примут. Я… мы… ему доверяли. И хоть и прошло два года и я уже как-то забыла весь тот ужас, мне всё ещё жаль.
— А ведь он — Паберт Линкси — со всей своей семьёй сидит в тюрьме. Там много всякого дерьма вскрылось, — продолжил Ник. — Каким-то чудом Паберту дали мизерный срок, так ещё и по УДО его должны выпустить, за хорошее поведение и за то, что он раскаивается и решил дать показания против семьи. А его отцу… дали два пожизненных. Он умрёт в тюрьме. А его старшие брат и сестра, если выживут, через двадцать лет выйдут на свободу. Вскрылась такая навозная куча, какую это семейство сумела натворить… Жуть.
— Паберт вновь будет один, — прошептала Джуди. Казалось, ей искренне жаль младшего из рысей.
— Да, — ответил Ник и тяжело выдохнул.
Больше они не затрагивали эту тему, но волк выяснил для себя, что после того, как рысь выйдет на свободу, эта парочка копов точно выйдет с ним на связь.
Когда часы приблизились к четырем часам дня, в кабинете повисла ленивая, душная скука. Отчеты были сданы, говорить было больше не о чем. Алексей почувствовал, как монотонное безделье начинает давить на нервы. Его деятельный ум требовал работы для лап.
— Ладно, — Алексей, потянувшись, поднялся из-за стола, поправив патрульный пояс так, чтобы кобура тайзера не отклонялась ни на градус. — Пройдусь по участку. Посмотрю, что на технических этажах, хочется заглянуть в мастерскую.
— Иди, малыш, — лениво махнул лапой Ник. — Только к Бого на глаза не попадайся, а то он найдет тебе работу покопаться в его старых архивах или чего ещё похуже.
Алексей вышел в коридор, и двери кабинета тихо защелкнулись за его спиной.
***
Спускаясь на технические этажи, Алексей физически ощущал, как меняется атмосфера участка. Свет здесь был более тусклым, плотным, а вместо офисного шума коридоры наполнял низкий, едва уловимый гул вентиляционных шахт и магистральных труб кондиционирования. Это было пространство, лишенное лоска верхних этажей, и именно здесь волк чувствовал себя в относительной безопасности. Он обойдя пустые мастерские, прогуливался дальше, пока не наткнулся на дальний тупиковый отсек, куда сваливали имущество, подготовленное к списанию и утилизации. Алексей заглянул внутрь. Среди разбитых системных блоков старого образца, мотков перебитого кабеля и погнутых металлических кронштейнов его взгляд зацепился за черную пластиковую угловатую раму. Волк подошел ближе и аккуратно выудил предмет из кучи хлама. Это был тактический разведывательный дрон-квадрокоптер, который обычно использовали бригады патрульных и группы быстрого реагирования для разведки. Алексей перевернул его в лапах, оценивая повреждения с профессиональным интересом инженера. Картина была плачевной: два титановых луча погнуты под неестественным углом, один из двигателей вырван с корнем вместе с посадочным гнездом, а защитный колпак основной оптической камеры расколот, обнажая превратившийся в труху шлейф матрицы. «Плата управления, скорее всего, цела, — мысленно резюмировал Алексей, аккуратно щелкая уцелевшим фиксатором аккумуляторного отсека. — Потребуется восстановить дорожки питания, заменить статор на двигателе и полностью перепаять оптику. Работа несложная, думаю, хватит максимум недели, если заниматься этим в свободное время». Для него этот изувеченный кусок пластика и металла был настоящим сокровищем — идеальным тренажером, способным занять руки и отвлечь мозг от грызущих мыслей. Недолго думая, Алексей нашел в углу пустую картонную коробку, аккуратно уложил туда дрон, а сверху добавил несколько отверток, которые он стащил из мастерской, и потёртый, но рабочий мультиметр. Подняв коробку, он направился обратно к лифтам. Лапы без бесшумно ступали по шероховатому бетону пола. Алексей мысленно уже составлял схему дефектовки дрона, распределяя задачи по дням, из-за чего его внимание на секунду рассеялось. Двери лифта с глухим металлическим стуком разошлись прямо перед ним. Алексей сделал шаг вперед и практически вплотную налетел на массивную, тяжелую фигуру, выходившую из кабины. Коробка в его лапах опасно накренилась, мультиметр звякнул о пластиковый корпус квадрокоптера, но волк чудом удержал равновесие, рефлекторно сделав шаг назад и прижав ношу к груди. — Смотри куда прёшь, — раздался низкий, рокочущий голос, от которого у Алексея по спине мгновенно пробежал неприятный холод. Он поднял глаза. Перед ним стоял крупный, широкоплечий белый волк в безупречно сидящей темно-синей форме с погонами капитана полиции. Морду на левой щеке незнакомца пересекал глубокий, старый шрам, а взгляд голубых глаз был настолько ледяным и пронзительным, что казалось, будто он видит Алексея насквозь. Капитан опустил взгляд на коробку в лапах новобранца, и на его лице появилось выражение глубокого, брезгливого презрения. — И что это за мусор? — Капитан процедил слова сквозь клыки, пренебрежительно кивнув на торчащий из коробки погнутый луч дрона. — Решил подработать старьевщиком? Сектор снабжения совсем обеднел, раз новобранцы подбирают то, что списано на утилизацию? Молодой волк почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел, но внешне он не выдал своего волнения ни единым движением. Его лапы, крепко державшие коробку, рефлекторно сместились. Он заставил свой голос звучать ровно и сухо: — Я могу его починить, сэр. — Починить? — Капитан выдал короткий, издевательский и сухой смешок, даже не скрывая своего превосходства. — Не умничай, парень. Иди пиши протоколы о неправильной парковке. Это твой максимум. Старший волк сделал шаг в сторону, плечом задев Алексея, и тяжелой, уверенной походкой направился вглубь коридора технических мастерских, даже не посчитав нужным спросить имя или фамилию офицера, который посмел ему ответить. Алексей постоял несколько секунд, глядя в спину уходящему офицеру, что шёл, махая большим хвостом с белоснежной длинной шерстью, а затем зашел в пустую кабину лифта. Сердце в груди бешено колотилось. Это был он. Тот самый матёрый волк с фотографии. Тот, о ком Алексей старался не думать. Виктор Белов, живая легенда, подозрительно похожая внешне на молодого волка.***
В это же время Виктор Белов, прошагав пару десятков метров по коридору, резко замер. Уши на его голове нервно дернулись. Внутри шевельнулось странное, липкое чувство дежавю, от которого пересохло во рту. Этот упрямый, колючий ледяной взгляд голубых глаз и белоснежная волнистая шерсть показались ему до тошноты знакомыми. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Напридумываешь себе всякого… — проворчал он сам себе и пошел дальше. Кабинет Виктора Белова располагался в самой изолированной части минус первого этажа, за пределами общей зоны технических служб. На тяжелой стальной двери не было никаких табличек с именами — лишь лаконичный трафаретный номер отсека и строгое предупреждение о запрете входа посторонним. Это было личное пространство действующего капитана тактического подразделения SWAT, куда без стука не осмеливался заходить даже старший командный состав. Официально Виктор Белов всегда был на передовой. Как командир штурмовых групп, он лично вел бойцов на самые опасные вызовы в городе, будь то изоляция бешеных хищников или штурм укрепленных точек синдикатов. Однако его глубокие познания в технике и механике, подкрепленные многолетним боевым опытом, заставили его взять на себя неофициальные, но крайне важные обязанности. Капитан добровольно выбил себе право лично доводить до ума, калибровать и ремонтировать специальное снаряжение своего отряда, не доверяя эту тонкую работу гражданским специалистам из сектора снабжения. Внутри отсека стоял стойкий, плотный запах качественного ружейного масла, пороховой гари и крепкого кофе. Пространство сочетало в себе строгость офиса руководителя и практичность оружейной. У одной стены стоял массивный письменный стол из темного дерева, заваленный картами секторов, графиками дежурств и рапортами. У противоположной стены, прямо под баллистическими щитами, располагались два тяжелых верстака. Над ними на магнитных лентах висел профессиональный инструмент, выстроенный строго по размерам. Виктор сидел на массивном стуле у одного из верстаков, низко наклонившись над тусклым кругом света от настольной лампы. На рабочей поверхности перед ним лежал полностью разобранный кастомный пневматический транквилизатор, используемый SWAT для мгновенной нейтрализации особо крупных целей. Крупные белые лапы волка двигались медленно, с хирургической выверенностью, которая контрастировала с его массивной, штурмовой комплекцией. Он взял в лапу надфиль и принялся осторожно, сотые доли миллиметра за сотыми, подгонять пазы шептала триггерного механизма, добиваясь идеальной плавности спуска и сверял всё микрометром и штангенциркулем. Тяжелая боевая работа и постоянное напряжение давали о себе знать: как только лапы замирали на месте, в ушах начинал нарастать фантомный, сухой треск старых стычек, а взгляд непроизвольно фиксировался на глубоких шрамах, пересекающих тыльную сторону левой лапы. Доведение механизмов до абсолютного идеала было для капитана единственным проверенным способом заземлиться и сбросить стресс между боевыми операциями. На старой, покрытой царапинами аудиосистеме, стоявшей на верхней полке над столом, негромко играла музыка — тяжелый, размеренный индастриал-метал с глубокими басовыми линиями и монотонным ритмом, который заменял Виктору метроном. Волк отложил деталь, потянулся, заставив массивные суставы хрустнуть, и взял со стола тяжелую кружку. Кофе внутри был черным, густым, как деготь, и абсолютно без сахара — капитан признавал только такой напиток, способный мгновенно прояснить голову. Он сделал глоток, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, и на секунду снова вспомнил голубые глаза того офицера у лифта. — Чушь какая-то, — вслух прорычал волк, ставя кружку обратно на верстак строго по центру резиновой подставки. — Просто похожее выражение морды. Мало ли в городе щенков с севера. Он потянулся к пружине поршня, собираясь продолжить сборку ресивера, но в этот момент в тяжелую дверь отсека донесся резкий, требовательный стук. Виктор не стал оборачиваться. Он лишь слегка повёл ухом в сторону двери, не прерывая калибровку триггерного механизма. — Входи, если не по делу о списании, — бросил капитан SWAT, аккуратно укладывая поршень в направляющие ресивера. Тяжелая стальная дверь со скрипом отворилась, и в кабинет вошел Капитан Бого. Шеф всего участка был в своей идеально выглаженной форме, его массивные плечи казались на удивление напряженными, а в лапе он сжимал плотную картонную папку с маркировкой медицинской лаборатории ZPD и ведомственного архива. Буйвол замер у порога, не торопясь проходить внутрь, что было для него совершенно нетипично. Виктор, заметив эту заминку отражением в полированной грани тисков, отложил инструмент и наконец повернулся на табурете. На его изуродованном шрамами лице появилась привычная ухмылка. Они с Бого знали друг друга слишком много лет и прошли через такое количество уличных передряг, что официальные церемонии между ними давно стёрлись, уступив место грубоватой армейской дружбе. — Что с лицом, Бого? — Виктор потянулся к кружке с остывающим дегтярно-черным кофе и пересел за свой чистый рабочий сол, предварительно вытерев лапы ветошью. — Твои любимые пончики в буфете закончились, или тебя наконец-то вызывает на ковёр мэр? Присядь, а то выглядишь хреново. Бого не принял шутливого тона. Он молча сделал несколько тяжелых шагов вперед, выдвинул свободный стул у письменного стола и грузно опустился на него. Папка в его копытах легла прямо на стол, поверх чертежей и графиков. — Помнишь, я рассказывал тебе о новеньком? — глухо, без предисловий начал буйвол, пристально глядя волку прямо в глаза. — Того белого волка из патруля. Алексея. Виктор нахмурился, его уши слегка прижались к затылку, а в памяти снова всплыл недавний инцидент у лифта — колючий взгляд голубых глаз и маниакально выровненные отвертки в картонной коробке. — Помню, — буркнул капитан SWAT, недовольно сводя брови. — Пересеклись сегодня у подъемника. Парень витает в облаках, собирает всякий хлам по углам в мастерских. А что? Успел серьёзно накосячить в твою смену? — Нет, — Бого тяжело вздохнул, его ноздри раздулись. — Он не накосячил, он в целом довольно толковый парень. Но я не верю в совпадения, Виктор. Слишком интересный белоснежный окрас, необычно длинный для волка хвост, слишком специфические повадки. Я взял его образец ДНК — парень оставил стакан из-под содовой в буфете — и официально отправил запрос в лабораторию, чтобы они сравнили его с твоей старой армейской картой здоровья, которая хранится в личном деле. Виктор замер с кружкой в лапе. Внутри у него всё похолодело, а затем к горлу подступила глухая, тяжелая злость. — Ты сделал что? — его бас опустился до опасного, вибрирующего рыка. — Бого, ты совсем из ума выжил со своими бумажками? Какого черта ты лезешь… — Открой папку, Виктор, — жестко перебил его Бого, пододвигая документы ближе к волку. — Просто открой и посмотри на бланки. Капитан резко швырнул кружку на подставку, едва не раплескав кофе, и рванул на себя картонные завязки. Разум внутри уже начал судорожно, панически перебирать прошлое. За всю свою жизнь он вступал в близкие отношения только с одной волчицей. Все остальные самки, с которыми его сводила судьба до или после, были совершенно других видов, что полностью исключало любую биологическую вероятность. Диана Стерлинг. Единственная волчица. Глаза Виктора пробежали по строчкам официального заключения ведомственной лаборатории ZPD. В самом низу, под таблицами хромосомных маркеров, горела жирная, свежая печать: «Вероятность отцовства: 99,9%». Папка выпала из его ослабевших лап. Секундное оцепенение сменилось яростной вспышкой, в ушах шумела кровь, заглушая работающий на полке магнитофон. Волк резко поднялся со стула, едва не опрокинув его, и оперся тяжелыми лапами о край верстака, тяжело дыша. — Это бред. Грязный, чертов бред! — прорычал Виктор, и его когти глубоко вонзились глубоко в столешницу. — Диана ушла от меня больше двадцати лет назад. Она ушла одна! Если эта сука скрыла от меня ребенка, воспитала его черт знает где, а теперь он заявляется в участок… Мне плевать, Бого! Слышишь? У меня нет сына. Я не собираюсь даже смотреть в его сторону после того, что она сделала. Это предательство. Она стерла меня из жизни, и этот щенок для меня никто. Бого даже не шелохнулся под этим яростным напором. Он остался сидеть на месте, спокойно и грустно глядя на рассвирепевшего друга. — Приубавь пыл, Виктор, — негромко, но весомо произнес буйвол, и в его голосе прорезались стальные командирские нотки. — Остынь и послушай меня. Парень рос без тебя. И он пришел в этот департамент не ради твоих денег или связей в полиции. Знаешь, какая у него фамилия в личном деле? Алексей Белов. Виктор замер, его уши нервно дернулись. — Он рос с матерью, которая, судя по всему, вообще практически ничего о тебе не рассказывала, — продолжил Бого, сверяясь со своими записями. — Но парень, как только ему исполнилось двадцать лет и он получил гражданскую дееспособность, сам пошел в департамент регистрации и сменил фамилию матери на твою. Он всю жизнь выдумывал себе образ отца — какого-то далекого героя-военного, со слов Хоппс и Уайлда. Он отлично закончил институт, без единой пересдачи, а потом пошел в полицейскую академию. Он пришел сюда работать за идею. Его напарники отзываются о нём довольно лестно, говорят, что он толковый и рукастый парень. Хмурый только вечно. Виктор, он даже не знал, что ты жив и находишься в этом же здании, этажом ниже. Капитан SWAT медленно опустился обратно на кресло. В кабинете повисла тяжелая, звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь глухим гулом вентиляции из угла. Виктор смотрел в пустоту перед собой, и шрам на его морде казался сейчас бледными, почти белыми. Пазл в его голове наконец сложился, но то, что он увидел, вызывало внутри лишь глухую, ледяную растерянность. Бого молча наблюдал за другом. Тяжёлое буйволиное копыто легло на край стола, слегка прижав выпавшую из лап волка папку. — Он не знает, Виктор, — тихо, но твёрдо повторил Бого. — Для него ты — просто фамилия в личном деле и шрамированный суровый офицер из спецназа, который только что смешал его с грязью у лифта. Диана ушла от тебя двадцать два года назад. Она была беременна, а ты… ты тогда часто отсутствовал в горячих точках и был постоянно ранен. Виктор резко вскинул голову. Его глаза — пронзительно-голубые, точно такие же, как у парня на фотографии, — вспыхнули опасным, диким огнём. Воспоминания о той окопной, грязной войне на истощение, где он командовал штурмовым взводом, обжёг его изнутри. Артиллерийский дым, запах палёной шерсти, бесконечные зачистки песчаных секторов и глухая, непреходящая контузия — вот чем была наполнена его жизнь тогда. Диана не выдержала этого вечного ожидания похоронки. Она просто исчезла, оборвав все контакты до того, как округлился её живот. — Убирайся, Бого, — процедил Виктор сквозь зубы. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Забирай свои бумажки и проваливай из моего кабинета. Бого не стал спорить. Он знал, когда волка нужно оставить одного. Буйвол поднялся, забрал рапорт лаборатории и, не говоря больше ни слова, вышел, тяжело притворив за собой бронированную дверь. Как только замок защёлкнулся, тишину кабинета разорвал глухой, яростный рык. Виктор с размаху обрушил тяжелый кулак на стоящий рядом верстак. Инструменты жалобно звякнули, баночка с ружейным маслом покатилась по столу, заливая тёмной жидкостью угол чертежа. Двадцать два года. Его лишили сына, из него сделали пустое место, а теперь этот… этот щенок ходит по его участку, носит его фамилию и смотрит на мир его собственными глазами! Внутри Виктора бушевал ураган из уязвлённой гордости, старой боли и глухого отрицания. «Сын? У меня нет сына, — бешено билась мысль в его голове. — Патрульный червь, копающийся в утиле. Я вытрясу из него эту дурь. Если он думает, что фамилия Белов даст ему здесь поблажки, я устрою ему такой ад, что он сам сбежит обратно в свою гражданскую академию». Неосознанно, за этой яростью скрывалось дикое, извращённое желание сломать, проверить на излом этого внезапно обретённого отпрыска, доказать самому себе, что этот парень не имеет с ним ничего общего.***
В это же время Алексей, слегка ошарашенный и внутренне напряжённый после грубого отпора у лифта, толкал лапой дверь кабинета третьего этажа. В лапах он по-прежнему бережно нёс картонную коробку со списанным квадрокоптером. Ник, лениво крутивший в лапе шариковую ручку, при виде новичка ухмыльнулся: — О, волк вернулся с добычей. Что это, парень? Решил собрать нам новый ходящий кофейный аппарат? — Тактический дрон, — ровно ответил волк, аккуратно опустив коробку на край своего свободного стола. — Нашёл в утиле в мастерских. Хочу попробовать восстановить в свободное время и использовать в наших вылазках. Джуди с любопытством заглянула в коробку, оценивая масштаб разрушений: — Выглядит так, будто по нему потоптался носорог. — Почти, — Алексей едва заметно нахмурился, перед глазами снова встал массивный силуэт с капитанскими погонами. — Я столкнулся у лифта с их кое-кем. Капитан Белов. Мягко говоря, он не разделил моего оптимизма. Сказал, что мой предел — это протоколы за неправильную парковку. Ник резко перестал крутить ручку, присвистнул и сочувственно покачал головой: — О-о, парень, ты напоролся на самого Виктора? Ну, считай, это твоё боевое крещение. Старик Белов — легенда, но характер у него такой, что им можно колоть лёд в Тундратауне. Он хищник старой закалки, войну прошёл. А ещё вас ведь фамилии одинаковые. Вы точно не родственник? Алексей на секунду замер, настраивая мультиметр. Мысль об этом, разумеется, промелькнула в его голове ещё в коридоре. Совпадение редкой фамилии, тот же биологический вид… Внутри шевельнулось странное, щемящее чувство — а вдруг? Вдруг этот суровый, покрытый шрамами капитан и есть тот самый отец, которого он никогда не видел? Но ум тут же отбросил эти глупости. У него не было ни единого факта, ни железобетонного подтверждения. Беловых на севере пруд пруди, а строить теории на пустом месте — нелогично и глупо. — Просто однофамильцы, — сухо отрезал Алексей, подключая щупы к платы управления дрона. — В Зверополисе много совпадений. Ник, заметив, как новичок мгновенно закрылся и ушёл в сухие ответы, решил разрядить внезапно ставшую душной обстановку. Он закинул лапы за голову, вальяжно потянулся и заговорщически подмигнул Джуди: — Ну, ладно тебе, не кисни, малыш. Зато ты теперь лично знаешь Виктора. К слову, ты в курсе, что в штурмовых отрядах и среди наших оперативников его неофициально называют «Виктор-Хрен-Попадёшь»? Алексей отвлёкся от диагностического экрана мультиметра и недоумённо поднял глаза: — Почему? Ник выдержал секундную театральную паузу, широко ухмыльнулся и развёл лапами: — Да потому что в него хрен попадёшь, парень! Прошёл одну крупную войну, три уличных конфликта с бандами, два десятка спецопераций по ликвидации синдикатов, в него стреляли из всего, что способно стрелять, а на нём только шрамы от осколков. Заговорённый волк. Так ещё и полный иммунитет от начальства. Он может делать что хочет и когда хочет. И ничего ему за это не будет. Джуди, которая в этот момент как раз делала глоток из своего бумажного стаканчика, подавилась от смеха и зашлась кашлем, весело стуча лапой по столу. Ник сам тихо и заразительно рассмеялся, довольный своей шуткой, а напарница, наконец отдышавшись, толкнула лиса локтем в бок: — Уайлд, прекрати! Если капитан услышит, как ты шутишь про его позывные, он заставит тебя сдавать тактические нормативы вместе со своими парнями. Алексей лишь молча и едва заметно повёл уголком пасти. Шутка лиса была глуповатой, но градус напряжения в кабинете действительно спал. Инструмент в руках волка пискнул во время прозвонки цепи. К удивлению Алексея, диагностика показала, что центральный процессор коптера остался цел. Архитектура платы была модульной, дорожки питания уцелели под слоем защитного лака. Оказалось, всё не так уж плохо. — Плата жива, — чуть теплее произнёс Алексей, возвращаясь к работе. — Завтра в обед загляну в ремонтные мастерские связи, у парней должны быть донорские запчасти для таких моделей. Восстановлю корпус, и он снова полетит. После завершения смены и принятия душа, Алексей покинул массивное здание ZPD одним из первых. Покидая душный вестибюль участка, он почувствовал, как спадает дневное напряжение. Чтобы добраться до своего жилья, расположенного на самой окраине заснеженного Тундратауна, ему предстояла долгая поездка на метро. В вагонах подземки, следующих в полярный сектор, было по-вечернему людно, но по мере приближения к конечным станциям пассажиров становилось всё меньше. Когда поезд наконец вынырнул на поверхность, за окнами уже простирались бескрайние, залитые неоном сугробы и обледеневшие фасады зданий. Алексей вышел на своей станции. Широкие, сильные волчьи лапы ступали прямо по шероховатому, скованному морозом покрытию перрона, а затем — по плотно утоптанному, хрустящему снегу тротуара. Ледяная крошка покалывала плотные подушечки лап, но для полярного хищника этот холод был привычным, естественным и даже приятным после душных офисных этажей Саванна-Централа. Его жильё представляло собой небольшую, но предельно функциональную однокомнатную квартиру в одном из типовых панельных домов на самой периферии района. Интерьер был полностью лишён того, что обыватели называют домашним уютом. Здесь не было мягких пуфиков, безделушек на полках или пёстрых ковров. Обстановка напоминала скорее каюту инженера-испытателя или строгое чертёжное бюро. Стены были выкрашены в нейтральные светлые тона, а центральное место у большого окна, за которым тихо кружилась морозная изморозь, занимал массивный рабочий стол. Он был аккуратно заставлен профессиональной литературой, коробками с полупроводниками, паяльными станциями и схемами. Рядом лежал старенький ноутбук, с которым волк прошёл всю учёбу в университете. Алексей вошёл в прихожую и привычным движением скинул лёгкую куртку. Вещь заняла своё место на вешалке — строго на третьем крючке слева, как и всегда. Пройдя на кухню, он включил негромкую музыку. Из стареньких колонок полилась его любимая музыка. Кажется, это что-то из The Cure или из The Smiths. Быт молодого волка был подчинён строгой, почти спартанской практичности. Он искренне не понимал культа еды и не любил тратить драгоценное время на сложные кулинарные изыски (наверное потому что его навыки готовки были посредственными). Его ужин состоял из простого, сбалансированного набора, стандартного для городских хищников: порция охлаждённого мясного мусса из соево-протеинового концентрата, пара пресных галет и большая кружка зелёного чая без сахара. Вся посуда на столе была расставлена ровно — тарелка строго по центру салфетки, кружка — справа. Он ел медленно, методично пережёвывая пищу и глядя в окно, за которым в темноте Тундратауна горели редкие огни фонарей. На одной из стен его комнаты висел скромный, вставленный в строгую рамку плакат — подробный инженерный чертёж первой модели скоростного монорельса Зверополиса. Это была его маленькая личная пасхалка, дань уважения великим конструкторам прошлого, чья логика и расчеты создали этот город. Однако привычное вечернее умиротворение и покой сегодня упорно не приходили. Из головы никак не шёл капитан Виктор Белов. Его пронзительные голубые глаза, точно такие же, как у самого Алексея, его тяжёлый силуэт и то, с каким ледяным презрением он оборвал его у лифта… Внутри молодого волка, вопреки его собственным попыткам мыслить рационально, закипало глухое, упрямое и холодное желание доказать этому ветерану из спецназа, что патрульные третьего этажа способны на большее, чем просто выписывать штрафы за неправильную парковку. «Почему он так отреагировал? — крутилось в голове у Алексея, пока он мыл посуду до зеркального блеска. — Из-за фамилии? Из-за дрона? Или он просто презирает всех?» Мысли о возможном родстве робко поднимались со дна сознания, но парень силой воли заталкивал их обратно. Нет фактов — нет темы для анализа. Закончив уборку и некоторые личные дела, Алексей выключил музыку и свет. Он лёг в постель, вытянув лапы на прохладной простыне, и уставился в тёмный потолок. Сон приходил тяжело, сквозь пелену навязчивых образов, дневных разговоров и далёкого, монотонного перестука уходящих в депо поездов метро. Огромный заснеженный район за окном засыпал, и вместе с ним, поддавшись усталости, наконец уснул и молодой патрульный. Следующее утро началось по привычному расписанию. В просторном зале для брифингов патрульного дивизиона стоял ровный гул. Офицеры переговаривались, пили утренний кофе из автоматов и шуршали бланками сменных заданий. Алексей сидел за одним из дальних столов, рядом с Ником и Джуди. Его взгляд был устремлен в планшет, но мысли всё ещё оставались в заснеженном Тундратауне. На трибуну поднялся шеф Бого. Зал мгновенно притих. Массивный буйвол обвёл присутствующих тяжелым взглядом и начал методично распределять задачи. — Значит так. Первая половина дня — бумажная ротация. Наш сектор завалило рапортами по мелким правонарушениям, так что до обеда все свободные экипажи сидят на обработке документов, штрафов и архивных выписок. Сводные группы Уайлда, Белова и Хоппс — вас это касается в первую очередь. Хватит мозолить глаза жителям Саванны, займитесь наконец канцелярией. После обеда — стандартная ротация с дежурной бригадой и выход на патрулирование по квадратам. Вопросы? Вопросов нет. За работу. Офицеры начали подниматься со своих мест, направляясь к выходу. Алексей уже потянулся за своим планшетом, когда над залом прогремел глубокий бас шефа: — Новобранец. Задержитесь и зайдите ко мне в кабинет. Сейчас же. Ник и Джуди переглянулись. Лис сочувственно похлопал волка по плечу, одними губами шепнув: «Удачи, малыш», после чего вместе с напарницей покинул зал. Алексей молча кивнул, выпрямил спину и направился вслед за Бого. Тяжелая дверь кабинета шефа закрылась, отсекая коридорный шум. Бого прошёл к своему столу, но садиться не стал. Он встал у большого окна, заложив копыта за спину, и долго смотрел на панораму Саванна-Централа. Алексей замер у порога, сохраняя строевую стойку. — Проходи. Садись, — не оборачиваясь, тихо произнёс буйвол. Волк сделал несколько шагов и сел на стул. Атмосфера в кабинете была гнетущей, почти осязаемой. На краю стола Бого лежала та самая плотная картонная папка. Бого наконец повернулся, грузно опустился в своё кресло и сцепил пальцы в замок. На его морде читалась глубокая, несвойственная ему усталость. — Разговор будет сложным, Белов. И крайне неофициальным, — буйвол пододвинул папку к краю стола. — Вчера я сделал то, что не имел права делать по уставу. Я взял образец твоей ДНК с оставленного в буфете стакана и официально отправил запрос в лабораторию, чтобы они сравнили его с медицинской картой из личного дела одного из наших сотрудников. Алексей внутренне подобрался. Его мозг мгновенно начал просчитывать варианты, но логика пасовала перед внезапным нарушением всех ведомственных инструкций со стороны самого шефа. — Зачем, сэр? — ровно спросил волк. — Затем, что в ZPD не так много белых волков с севера, обладающих твоими повадками, твоей фамилией и этим упрямым взглядом, — Бого тяжело вздохнул, глядя прямо в голубые глаза парня. — Заключение ведомственной лаборатории однозначно, Алексей. Вероятность отцовства — девяносто девять и девять десятых процента. Капитан Виктор Белов — твой биологический отец. Слова шефа ударили наотмашь. Алексей почувствовал, как воздух вокруг мгновенно стал разреженным. Внутри словно оборвался важный кабель, удерживающий всё его внутреннее балансирование. Голубые глаза волка расширились, лапы крепко сжали подлокотники стула. Промелькнувшая вчера мимолётная догадка, которую он сам же назвал глупой и нелогичной, сейчас лежала перед ним в виде официального ведомственного бланка с жирной печатью. — Я… я понял, сэр, — голос Алексея едва заметно дрогнул, но он тут же взял себя в лапы. — Ты ничего не понял, парень, — перебил его Бого, и его голос смягчился. — Вчера, сразу после лаборатории, я пошёл к нему. Мы с Виктором давние, близкие друзья. Познакомились здесь, в департаменте, когда он демобилизовался из армии и пришёл в полицию. Я знаю его много лет. И именно поэтому я должен выложить тебе всю правду. Он отреагировал… очень плохо. Из ума выжил, орал, рвал когти об стол. Для него твоё появление — это не обретение семьи. Зная его, я с уверенностью могу сказать, что ты будешь таким же невероятно наглым и целеустремлённым. И точно вскоре бы сам всё осознал и начал разбираться в этой ситуации с возможным родством. Его реакция… это напоминание о предательстве твоей матери, которая ушла от него, скрыв беременность. Он затаил обиду. Бого подался вперёд, его взгляд стал стальным, требующим беспрекословного подчинения: — Слушай меня внимательно, офицер. Виктор — жестокий, выгоревший хищник с тяжелейшим характером. Сейчас он видит в тебе лишь угрозу своему прошлому и козла отпущения за старые обиды. Мой тебе приказ и совет: держись от него как можно дальше. Ни при каких обстоятельствах не разглашай ему то, что ты знаешь о вашем родстве. Вообще забудь об этом разговоре. Если ты полезешь к нему с расспросами или попытаешься наладить контакт, он просто уничтожит твою карьеру здесь, растопчет тебя и сожрёт живьём. Ты меня услышал? — Так точно, сэр, — сухими, онемевшими губами ответил Алексей. — Свободен. Иди работай. Алексей выкатился из кабинета шефа, словно в тумане. Тяжелая дверь защелкнулась, и коридор ZPD встретил его привычной суетой, которая сейчас казалась абсолютно чужой и далёкой. «Кажется, Шеф любит драмы, особенно семейные», — пронеслась мимолётная мысль в голове Белова. Внутри молодого волка всё горело и рушилось. Выверенный до мелочей мир, где у каждого действия была своя логика, разлетелся на куски. Первым безумным, импульсивным порывом было бросить всё, наплевать на приказы Бого, спуститься на минус первый этаж, ворваться в тот закрытый кабинет и высказать шрамованному капитану всё в лицо. Потребовать ответов. Посмотреть в эти пронзительные голубые глаза снова. Но логика, глубоко укоренившаяся в характере Алексея, быстро вернул его на землю. Он вспомнил массивную фигуру ветерана, его мёртвую хватку и ту неподдельную, брезгливую жестокость, с которой тот разговаривал у лифта. Шеф был прав. Если он пойдёт туда сейчас, Виктор Белов сломает его прямо на месте, даже не выслушав. Тот образ далёкого отца-героя, который Алексей бережно строил в своей голове все эти годы, сменяя фамилию матери в регистрационном бюро, рухнул, обнажив уродливую, эгоистичную и страшную реальность. Он был ему не нужен. Его считали ошибкой и чужим присутствием. Раздавленный и морально опустошённый, Алексей вернулся в своей кабинет. Помещение встретило его тихим шорохом бумаг: Ник лениво заполнял штрафной бланк, а Джуди что-то увлеченно печатала на компьютере. Не говоря ни слова, Алексей сел за свой рабочий стол. Перед ним лежала вчерашняя находка — обычный полицейский разведывательный дрон стандартной патрульной серии. Напарники не стали лезть к нему с расспросами, видя его хмурый вид после разговора с шефом. Алексей ушел в работу с головой. Он достал дрон из коробки прямо на рабочем столе и полностью сосредоточился на ремонте, стараясь абстрагироваться от гудящих в голове мыслей. Волк взял этот аппарат вчера не просто так: он давно изучал тему беспилотных систем, а в институте ему уже доводилось плотно работать с подобной техникой на практических занятиях. Ему это было искренне интересно. Однако через полчаса, поняв, что ему критически не хватает тишины, а присутствие напарников подсознательно отвлекает, Алексей аккуратно собрал разложенные инструменты, взял искорёженный коптер и ретировался вниз — на технический этаж, в дальнюю ремонтную мастерскую, чтобы побыть одному. Там, среди стеллажей с отбракованным имуществом, пахнущим канифолью и старым пластиком, он нашёл то, что искал. Вместо того чтобы просить детали у интендантов, Алексей принялся сам перебирать ящики со списанным материалом. Ему пришлось натурально попотеть, копаясь в хламе, чтобы отыскать несколько аналогичных сломанных патрульных дронов. Аккуратно орудуя отверткой, он снимал с них живые, уцелевшие запчасти: заменил погнутые лучи, демонтировал рабочий бесколлекторный двигатель со старого донора и бережно выудил целый оптический шлейф матрицы. Оставшаяся часть дня перестала существовать. Каждое движение отвертки, каждый аккуратный спай под тусклой лампой технической мастерской были его ответом на ту несправедливость, которая только что на него обрушилась. «Не нужен… — зло думал он, зачищая контакты. — Максимум — вещать штрафы за парковку. Я покажу тебе, на что способен». Его задело за живое. То, как образ идеального отца разбился о жестокую реальность, вызывало внутри ледяную, упрямую растерянность, перерастающую в глухой протест. Алексей работал со сосредоточенным перфекционизмом. Благодаря колоссальной концентрации, ремонт продвигался поразительно быстро. Изувеченный патрульный дрон на верстаке преображался на глазах. Алексей заменил деформированные элементы каркаса, идеально отцентрировал посадочное гнездо и установил мотор, проверив плавность вращения ротора вручную. Шлейф оптической камеры лег на свое место с высокой точностью. Но просто восстановить стандартную патрульную «жужжалку» для Алексея было мало. Ему пришлось изрядно поломать голову, чтобы реализовать давнюю задумку, засевшую в мыслях еще со студенческих времен. Он не был программистом высшего класса и не имел никаких специальных доступов, поэтому действовать пришлось стандартными методами, переписывая прошивку пульта на базовом уровне. Всё так, как он умел и сталкивался в институте. Алексей достал свой тактический планшет. Используя стандартные утилиты синхронизации патрульного оборудования, он попытался создать прямой программный мост. Ему пришлось изрядно попотеть, столкнувшись со старыми заводскими ограничениями контроллера, обойти несколько ошибок компиляции ядра и вручную перепаять конфигурационные перемычки на самой плате дрона, чтобы заставить его стабильно работать в связке с планшетом. Волк буквально ломал мозг над кодом, оптимизируя передачу данных, чтобы минимизировать задержку сигнала. И у него получилось. Дрон тихо и коротко пискнул, лопасти двигателей едва заметно дернулись, подтверждая успешную связь. Аппарат был полностью починен. Мало того, прямо в процессе сборки в его голове вспыхнула прорывная идея, как можно развить этот проект дальше. «Если замкнуть видеопоток с камеры не на плоский дисплей, а на полноценный VR-шлем, оператору не придется постоянно отвлекаться на экран планшета, — Алексей азартно прищурился, фиксируя последний винт на корпусе. — Это же ой как облегчит тактическую разведку в замкнутых пространствах! Управление наклоном оптики можно привязать к гироскопу. Ты буквально будешь видеть мир глазами дрона». Идея была потрясающей, но тут же упиралась в сугубо практическую проблему. Писать код под виртуальный интерфейс вслепую было бессмысленно — для начала этот самый шлем виртуальной реальности нужно было где-то раздобыть и научиться писать этот самый код, вероятно, пролистав весь интернет. В стандартном снаряжении обычных патрульных такие дорогие гражданские или специализированные гаджеты, которые только-только начали обретать популярность, разумеется, не значились. Алексей откинулся на спинку стула, тяжело дыша и вытирая лапой пот со лба. Волк посмотрел на отремонтированный, послушно мигающий диодами коптер, а затем перевел взгляд на экран планшета. Идею для будущей модернизации он подготовил, алгоритм в голове уже созрел, но теперь перед ним стояла новая задача — найти способ достать VR-гарнитуру, чтобы протестировать свою задумку на практике. Внутри все еще жила тяжелая, ноющая боль от разговора с Бого, но теперь ее приглушало холодное, упрямое чувство азарта. Он сделал первый шаг и доказал самому себе, что его инженерный расчет работает. И он был невероятно рад, что никому в голову не пришла идея придти в мастерскую в такую рань. Алексей осторожно положил дрон на свободный пятачок бетонного пола посреди мастерской. Отойдя на пару шагов, он активировал тактический планшет и плавно двинул виртуальный стик вверх. Четыре лопасти мгновенно превратились в прозрачные диски, и аппарат с сухим, плотным жужжанием стабильно завис на высоте полутора метров. Дрон не вело в стороны, гироскопы четко удерживали горизонт, а новые лучи отлично гасили вибрацию. Волк перевел взгляд на экран планшета, куда транслировалась картинка с камеры. Лог подключения горел зеленым, но сам видеопоток Алексея не порадовал. Стоковая патрульная камера выдавала зернистое, блеклое изображение с явной задержкой и слабой светочувствительностью в темных углах стеллажей, так она ещё была всё же повреждена. — Хлам, — тихо проворчал парень, недовольно ведя ухом. — Матрицу нужно менять целиком. С такой оптикой делать нечего, картинка просто утонет в шумах. Надо будет поискать широкоугольный объектив с нормальным ночным режимом… Дрон послушно сделал небольшой круг по периметру комнаты, послушно отзываясь на команды. Алексей был полностью поглощен процессом, выверяя отклик двигателей, когда дверь мастерской с глухим металлическим стуком распахнулась. В проеме стоял Виктор Белов. Капитан зашел размашистым, тяжелым шагом, явно намереваясь забрать здесь какую-то деталь, но резко замер. Его огромная фигура буквально перекрыла свет из коридора. Голубые глаза ветерана округлились, когда он увидел висящий в воздухе аппарат, а затем перевел взгляд на молодого волка с планшетом в лапах. На секунду в полутемной мастерской повисла оглушительная, звенящая тишина. Они оба застыли, ошарашенно глядя друг на друга. Виктор никак не ожидал встретить здесь новичка, а в голове Алексея набатом зазвучали утренние слова Бого: «Он видит в тебе лишь угрозу… Он сожрет тебя живьем». Первым оцепенение сбросил Виктор. Его шрамированная морда мгновенно исказилась, уши яростно прижались к затылку, а внутри закипела та самая глухая, бешеная злость, с которой он вчера крушил верстак в своем кабинете. Знание того, что этот щенок — его сын, теперь жгло его изнутри, требуя выхода. — Ты издеваешься надо мной, щенок? — бас Виктора опустился до угрожающего, вибрирующего рыка, от которого, казалось, задрожали стекла на стеллажах. Он сделал шаг вперед, тяжело дыша. — Я же ясно сказал тебе вчера: твое место — штрафы за парковку. Какого черта ты тут забыл? Алексей не убрал палец со стика. Дрон продолжал ровно жужжать между ними, словно барьер. Волк заставил себя внешне оставаться абсолютно спокойным, хотя сердце в груди готово было пробить ребра. — Я занят делом в свое личное время, капитан, — сухо и ровно ответил Алексей, глядя прямо в яростные глаза отца. — Дрон функционирует. Я его починил. Виктор мазнул ледяным взглядом по аппарату. Внутри у него все перевернулось. За сутки. Этот сопляк в патрульной форме за одни сутки нашел доноров, перебрал каркас, восстановил цепи питания и поднял в воздух то, что техники признали безнадежным мусором. Отрицать очевидный талант парня было глупо, и именно это взбесило Виктора еще сильнее. Ему нужно было сломать этот упрямый, ледяной взгляд, доказать, что этот щенок — ничтожество. — Починил? — Виктор выдал короткий, издевательский смешок, сделав еще шаг и вплотную приблизившись к Алексею, нависая над ним своей штурмовой массой. — Ты называешь это починкой, инженер хренов? Ты в глаза долбишься? Это не работа, это детская поделка из говна и палок! Капитан внезапно замолчал. В его голове, разгоряченной яростью, вспыхнула дикая, импульсивная и маниакальная мысль. Ему нестерпимо, до зуда в когтях захотелось прямо сейчас выкинуть лапу, перехватить этот жужжащий дрон за корпус и с размаху разбить его о бетонный пол. Раздавить его лапой, превратить в крошево, просто чтобы стереть эту упрямую, спокойную мину с морды парня. Чтобы показать, кто здесь хозяин и насколько ничтожны все его усилия. Виктор уже полуоткрыл пасть, его правая лапа рефлекторно дернулась вверх, готовая нанести удар по парящему аппарату. Алексей заметил это мимолетное движение. Его пальцы на планшете не дрогнули, но взгляд голубых глаз стал еще холоднее. В них что-то промелькнуло. Он не отступил ни на сантиметр. Лапа Виктора замерла в воздухе в паре сантиметров от лопастей. Тяжелое дыхание волка со свистом вырывалось из ноздрей. Прошло пять бесконечных секунд. Что-то внутри капитана — остатки профессиональной дисциплины, старая гордость офицера или глубоко запрятанный, неосознанный стопор — заставило его передумать. Ломать чужую работу ради мелочной мести тому, кто вообще был не виноват — это было слишком низко даже для его выжженной души. Он не станет опускаться до уровня уличного бандита или обычного идиота. иктор медленно, с трудом опустил лапу и сжал её в кулак так, что хрустнули суставы. — Убери это убожество с моих глаз, — процедил капитан, и в его голосе сквозило такое концентрированное, ледяное презрение, от которого веяло могильным холодом. — Еще раз увижу тебя здесь с этим хламом — лично оформлю рапорт о нарушении режима безопасности и вышвырну из департамента. Пошел вон от сюда, штрафы выписывать Виктор резко развернулся, едва не задев плечом стеллаж, и стремительно вылетел из мастерской, совершенно забыл, зачем он вообще приходил, с грохотом захлопнув за собой дверь. Алексей остался стоять один посреди комнаты. Он плавно посадил дрон на пол и выключил двигатели. Лапа, державшая планшет, все же слегка задрожала от переизбытка адреналина. Волк тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Бого не соврал — отец его ненавидел. И эта война между ними только начиналась. «Но почему, папа? В чём я виноват?» — пронеслась обидная мысль в голове молодого волка. Он вдруг понял, что ему искренне хотелось, чтобы сейчас вместо того, чтобы кричать, этот матёрый волк сказал, что гордится его работой, и что он молодец.Я — острое ощущение отчуждённости.
Может быть, нам и не нужен бог, но нам определённо нужен отец.***
Виктор вернулся в мастерскую связи только через час, когда в коридорах стало совсем пусто. Адреналиновая буря утихла, оставив после себя лишь привычную, глухую головную боль в районе затылка. Он зашёл размашистым, но уже спокойным шагом, забрал со стеллажа нужный блок плат, ради которого пришёл изначально, и на секунду замер. Здесь, на полу, прямо на том месте, где парил восстановленный дрон, осталась едва заметная полоса чистой, стёртой от пыли бетонной поверхности. Парня здесь больше не было. Только стойкий запах канифоли и едва уловимый, знакомый до боли аромат полярного озона, который Виктор всегда считал исключительно своей генетической чертой. Капитан круто развернулся и направился к себе. Заперев стальную дверь кабинета на засов, он швырнул принесённые платы на верстак, но к ремонту так и не прикоснулся. Вместо этого он подошёл к зеркалу, висевшему над старой раковиной в углу, и упёрся лапами в край. Из мутного, покрытого разводами стекла на него смотрел шрамированный белый волк. Иррациональная, слепая ярость всё ещё клокотала где-то на дне желудка. Виктор ненавидел эту ситуацию. Ненавидел Бого с его чертовой правдой, ненавидел Диану, которая лишила его права выбора, но сильнее всего он ненавидел этого девственно-чистого щенка. Тот пришёл в его мир, в его крепость, занял его пространство и посмел смотреть на него с тем же холодным, упрямым вызовом. Виктор опустил голову, тяжело дыша. Он судорожно пытался препарировать причины своего недавнего порыва. В тот момент, у лифта и в мастерской, им двигало дикое, почти животное желание уничтожить, растоптать чужую работу, стереть эту спесь с морды новичка. Почему? Потому что это пугало его. Старый волк, выжженный войной и одиночеством, подсознательно почуял угрозу. Парень не просто носил его фамилию — он был сделан из того же теста. Из той же породы. И в его мозгу, словно замкнувший триггер, раз за разом прокручивался один короткий кадр. Тот самый момент, когда Виктор занёс лапу над лопастями дрона, готовый разбить его в хлам. Алексей не двинулся с места, не заскулил, не отступил. Но на долю секунды в его пронзительно-голубых глазах, за ледяной маской, промелькнуло кое-что ещё. Слегка обиженный, болезненный и расстроенный взгляд. В нём не было страха перед физической расправой. В нём была капелька… глупой, детской надежды. Надежды на то, что волк, чью фамилию он носил на груди, окажется кем-то другим. Не этим чудовищем. Кажется, этот парень сам догадался, кем ему приходится Виктор Белов. Этот взгляд зацепил Виктора, словно ржавый рыболовный крюк, пробравшись сквозь толстую броню его цинизма. В глубине души, в самых тёмных и тщательно охраняемых её уголках, шевельнулось то, чего капитан боялся больше всего на свете. Осознание. Этот щенок — часть его стаи. Его кровь. Единственное, что останется после него, когда алкоголь или очередная пуля окончательно добьют старого капитана. Виктор резко отвернулся от зеркала, подошёл к письменному столу и рывком открыл служебный терминал. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы, используя свои капитанские права, обойти общие фильтры патрульного дивизиона и выудить из базы ZPD личное дело Алексея Белова. Экран мигнул, заливая кабинет блеклым синеватым светом. С цифровой фотографии на Виктора смотрел сын. Капитан SWAT откинулся на спинку стула, сцепив лапы на затылке, и принялся медленно, строчку за строчкой, изучать документ. Он читал рапорты кураторов из полицейской академии, которые в один голос отмечали феноменальную усидчивость и его склонность к аппаратному анализу. Смотрел на оценки из гражданского инженерного института — ни одной пересдачи, сплошные высшие баллы по техническим дисциплинам. Пролистал краткую медицинскую карту. Из аномалий был только рост, что был слегка ниже нормы для волка. Чем дольше Виктор вглядывался в эти сухие ведомственные строчки, тем сильнее внутри росла холодная, протрезвляющая прохлада. Этот парень не был маменькиным сынком, пришедшим в ZPD за лёгкой славой. Он пробивал себе дорогу сам. Виктор закрыл глаза. Полностью признать этого щенка, подняться на третий этаж, протянуть лапу и сказать: «Привет, сын» — для капитана SWAT это было сродни капитуляции. Его гордость, его старые шрамы и глухая обида на прошлое никогда бы не позволили сделать это так просто. Он продолжит быть прохладным, жестоким и требовательным. Он по-прежнему будет гонять его, цепляться к каждой кляксе в рапортах и обвинять в некомпетентности, маскируя под этой агрессией собственную растерянность и иррациональный страх. Мой сын.Я — холодный пот на лбу.
Но что-то внутри безвозвратно изменилось. Механизм был запущен. Виктор открыл глаза, в последний раз взглянул на сухую системную карточку Алексея и свернул окно терминала. Он не станет вмешиваться прямо сейчас. Но отныне патрульный экипаж Саванна-Централа, в котором числился белый волк, будет находиться под негласным, пристальным вниманием капитана штурмовых групп. Он посмотрит, чего стоит этот парень на самом деле, когда город сожмёт свои тиски. Виктор Белов начал своё наблюдение.
Примечания:
Небольшая АU, Павберт тут натворил чуть меньше дерьма, чем в каноне.
