Новый Рассвет Терры

Безымянный сектор. Граница исследованного космоса.

***

Чернота космоса казалась абсолютной. Она не была пустой. Между редкими звездами медленно дрейфовали облака газа, небольшие астероидные поля и обломки давно погибших кораблей. Здесь редко появлялись торговые суда. Еще реже — военные флоты. Именно поэтому это место и было выбрано. В центре системы висела станция. Не изящная. Не красивая. Она вообще не производила впечатления произведения искусства. Скорее наоборот. Она выглядела так, словно несколько огромных заводов сварили между собой и забыли зачистить швы. Массивные бронеплиты. Внешние фермы. Тысячи антенн. Контейнеры. Транспортные магистрали. Рельсовые платформы. Манипуляторы. Доки. Все говорило лишь об одном. Это место строили инженеры. Не дизайнеры. На борту станции ярко светилась эмблема.

TERRAN PMC

Под ней значительно меньшими буквами.

Expeditionary Security Division

***

В одном из огромных доков медленно опускался тяжелый транспорт. Едва магнитные захваты сомкнулись, створки открылись. Внутрь въехал SCV. Небольшая строительная машина сразу же направилась к ожидавшей ее платформе. Из кабины вылез человек лет сорока. Снял защитный шлем. Вытер лицо грязной перчаткой. — Черт... опять фильтр забился... Он не успел договорить. Из соседнего бокса донесся смех. — Ты каждый рейс одно и то же говоришь, Харрис. — Потому что каждый рейс он действительно забивается! — Значит, перестань таскать руду через пылевые облака. — Конечно. Сейчас скажу астероидам, чтобы разлетелись. Механики дружно рассмеялись. Подобные разговоры звучали здесь каждый день. Станция жила.

***

На верхних палубах жизнь была совсем иной. По широкому коридору быстрым шагом двигалась девушка в темно-синем комбинезоне научного отдела. В руках она держала планшет. — Доктор Лоуренс? Из боковой лаборатории выглянул мужчина лет шестидесяти. Седые волосы. Уставшие глаза. Кружка кофе в руках. — Что случилось? — Центральный ИИ закончил обработку результатов. Лоуренс мгновенно перестал улыбаться. — Уже? — Да. — Всех собирают? — Через двадцать минут. Он молча поставил кружку. — Значит... дошли.

***

Ниже. Гораздо ниже. Там, где начинались военные палубы. Раздавались совсем другие звуки. — Взвод! Сто пятьдесят человек одновременно ударили прикладами винтовок о пол. — Смирно! Перед ними стоял высокий мужчина. Полковник Майкл Рейнольдс. Командир гарнизона станции. Ему было чуть больше пятидесяти. Седина уже тронула виски. Лицо пересекал старый шрам. Но спина оставалась идеально прямой. — Через четыре дня заканчивается контракт. По строю никто даже не шелохнулся. — После этого мы возвращаемся домой. У некоторых уголки губ едва заметно дрогнули. Домой. Этого слова ждали все. Полгода сопровождения научной экспедиции у черта на куличках надоели каждому. — До возвращения никаких происшествий быть не должно. Если кто-нибудь решит устроить драку... Полковник усмехнулся. — Я лично отправлю его чистить реакторы. По строю пробежал легкий смешок.

***

Совсем в другом отсеке станции царила абсолютная тишина. Черные стены. Минимум освещения. Система безопасности четвертого уровня. Две автоматические турели. Биометрический замок. Многослойная гермодверь. Она открылась почти бесшумно. В помещение вошли двое. Доктор Лоуренс. И директор станции. Высокий мужчина с короткими темными волосами. Никаких знаков отличия. Никакой формы. Только небольшая серебристая нашивка.

Director

Он подошел к прозрачному цилиндру. Внутри плавно переливалась золотистая жидкость. А в самом центре... На специальных органических волокнах покоилось яйцо. Черное. Живое. Иногда его поверхность едва заметно пульсировала. Лоуренс долго молчал. — Уже три года... Директор кивнул. — Да. — До сих пор не верится. — Мне тоже. Они оба знали историю этого яйца. Его невозможно было создать. Невозможно повторить. Оно существовало всего в одном экземпляре. Последний подарок той, кого когда-то боялась вся галактика. — Биопараметры? — Без изменений. — Генетическая активность? — Нулевая. — Самопробуждение? — Невозможно. Директор положил ладонь на прозрачный корпус. — И хорошо. Лоуренс посмотрел на него. — Вы до сих пор считаете, что когда-нибудь придется его открыть? Последовала долгая пауза. — Надеюсь... — Нет.

***

На нижнем уровне станции, куда доступ имели всего несколько человек, находился настоящий мозг экспедиции. Огромный архив. Сотни квантовых серверов. Миллиарды терабайт информации. Здесь хранилось все. Полные производственные цепочки. Чертежи. Военные разработки. Архивы Доминиона. Исследования фонда Моэбиуса. Гражданские технологии. Медицинские базы. Биология. Материаловедение. Искусственный интеллект. От первого строительного дрона до тяжелого боевого крейсера. Все. Если человечество когда-нибудь погибнет... Эта станция сможет начать его историю заново.

***

— Центральный зал готов. Голос ИИ прозвучал спокойно. — Все руководители прибыли. Директор глубоко вздохнул. — Пора. Они вышли. За их спинами снова закрылась многотонная дверь. А яйцо осталось в полной темноте. Его поверхность едва заметно дрогнула. Будто... Нет. Показалось. Оно снова замерло. Не зная, что совсем скоро перестанет существовать не только эта станция, но и вся привычная ей Вселенная. Центральный зал станции редко заполнялся полностью. Обычно он был слишком большим для повседневных совещаний. Его строили не для оперативных разборов, а для кризисов. Для моментов, когда решение одного человека могло стоить жизни всей станции. Сегодня он был почти полон. За овальным столом сидели люди, от которых зависело всё. Директор Эдвард Маршалл. Полковник Майкл Рейнольдс. Доктор Артур Лоуренс. Главный инженер Сара Веласкес. Командир авиационного крыла майор Кейд Моррисон. Начальник службы безопасности капитан Итан Кроу. И несколько офицеров, чьи лица большинство сотрудников станции видели только на внутренних брифингах. На стене перед ними мерцала огромная голограмма системы. Звезда. Шесть планет. Астероидные пояса. Орбита станции. И далеко за пределами обычных маршрутов — слабая, почти незаметная точка. Объект, ради которого они находились здесь уже полгода. Доктор Лоуренс встал. — Дамы и господа, — начал он, поправляя манжет лабораторного халата, — я знаю, что все устали. Поэтому без предисловий. Он сделал жест. Голограмма изменилась. Точка выросла, превратилась в неправильный многогранник, внутри которого медленно вращались золотистые линии. — Артефакт ксель-нага окончательно синхронизировался с нашими сенсорными сетями. В зале стало тише. Ксель-нага. Даже после всего, что пережило человечество, это слово всё еще заставляло людей говорить осторожнее. — Вы уверены? — спросил Рейнольдс. — Нет, — спокойно ответил Лоуренс. — И именно поэтому я здесь. С научной точки зрения я могу подтвердить только одно: объект реагирует на наши энергетические импульсы, на псионическое поле станции и на варп-искажения. Но назвать это синхронизацией в привычном смысле было бы слишком смело. — Тогда как бы вы это назвали? — спросила Веласкес. Лоуренс посмотрел на голограмму. — Приглашением. Несколько человек переглянулись. Директор Маршалл не изменился в лице. — Объясните. — Артефакт не просто принимает сигналы. Он меняет собственную структуру в ответ. Не механически. Не программно. Скорее... адаптивно. Словно пытается понять, с чем имеет дело. — Живой? — спросил капитан Кроу. — Нет. По крайней мере, не в биологическом смысле. — Это не ответ. — Это лучший ответ, который у меня есть. На секунду повисла неприятная пауза. Майор Моррисон, сидевший чуть в стороне, тихо усмехнулся. — Обожаю научные экспедиции. Всегда начинаются словами "мы почти всё поняли", а заканчиваются тем, что кто-то открывает портал в ад. — Майор, — сухо произнес Рейнольдс. — Молчу, сэр. Но никто в зале не улыбнулся. Потому что шутка была слишком близка к правде. Маршалл перевел взгляд на инженера. — Сара? Веласкес развернула собственную схему. Поверх артефакта появились линии энергетических потоков. — Мы трижды проверили расчеты. Если подать импульс через варп-ядро станции и синхронизировать его с пси-резонансом, артефакт должен открыть устойчивый тоннель. — Куда? — спросил Кроу. — Вот это хороший вопрос. — И ответа нет? — Есть несколько плохих. Полковник Рейнольдс медленно откинулся на спинку кресла. — Насколько плохих? Веласкес не стала сглаживать. — Первое: тоннель может вести в другую точку нашей галактики. Второе: в другую галактику. Третье: в область пространства, где наши законы физики работают не полностью. Четвертое: никуда. Станция просто разлетится на атомы. — Вероятность четвертого варианта? — После сегодняшних расчетов? Ниже двух процентов. — А до сегодняшних? — Двадцать семь. Моррисон тихо присвистнул. — Прогресс. Маршалл посмотрел на Лоуренса. — Зачем нам это? Ученый не сразу ответил. Он словно ждал этого вопроса. — Потому что это первый работающий механизм ксель-нага, который не пытается нас убить, изменить, поглотить или использовать в качестве топлива. — Слабое утешение, — заметил Кроу. — Согласен. Но если мы поймем его принцип, то получим технологию перемещения, превосходящую всё, чем располагают терраны. Возможно, даже способ обходить ограничения варп-пространства. Возможно, новый тип связи. Возможно... — Возможно, ничего, — оборвал его Рейнольдс. — Доктор, я уважаю вашу работу. Но на этой станции находятся люди. Не лабораторные образцы. Лоуренс устало кивнул. — Именно поэтому я и не прошу запускать полноценный переход. Он вывел новый файл. — Мы предлагаем тест малой мощности. Станция останется на месте. Через тоннель пройдет беспилотный зонд. Он вернется через девяносто секунд. Если данные окажутся стабильными, мы сворачиваем экспедицию и уходим домой с результатами. Маршалл некоторое время молчал. — Почему это нельзя сделать с безопасной дистанции? Теперь ответила Веласкес. — Артефакт реагирует на станцию. На ее массу, энергетику, псионическую сигнатуру и варп-ядро. Малый корабль он игнорирует. Мы пытались. — А если мы отойдем? — Синхронизация сорвется. — То есть для теста мы должны остаться рядом. — Да. — Насколько рядом? — В пределах трех тысяч километров. Кроу тихо выругался. — Прекрасно. Маршалл перевел взгляд на полковника. — Майкл? Рейнольдс смотрел на голограмму долго и тяжело. — С военной точки зрения? Мне это не нравится. Объект неизвестен. Механизм неизвестен. Последствия неизвестны. Мы далеко от основных маршрутов. Поддержки нет. Если что-то пойдет не так, помощи ждать неоткуда. — Рекомендация? — Отказаться от теста. Забрать данные. Уйти. Лоуренс дернулся, но промолчал. Маршалл посмотрел на инженера. — Сара? — Если говорить честно, мне тоже не нравится. Но расчеты хорошие. Станция выдержит. Реакторы справятся. У нас есть шесть независимых контуров аварийного отключения. — Рекомендация? Веласкес задержала дыхание. — Провести тест. Один. Без повторов. Если хоть один параметр выйдет за пределы — остановка. Маршалл посмотрел на Кроу. — Безопасность? Капитан службы безопасности был человеком, который редко говорил лишнее. — Перед тестом перевести станцию в желтый режим. Закрыть доступ ко всем критическим секторам. Усилить охрану архивов, реакторных и биохранилища. Всех призраков — на дежурство. Если артефакт каким-то образом воздействует на персонал, они заметят первыми. Маршалл кивнул. — Моррисон? Майор пожал плечами. — Воздушное крыло готово. Миражи можем поднять за девяносто секунд. Баньши — за три минуты. Крейсер "Гранит" находится в доке, но его можно вывести на внешнюю орбиту за двадцать минут. — Рекомендация? — Сэр, я пилот. Если ученые говорят, что оно не взорвется, я верю инженерам, которые говорят, что, возможно, не взорвется. Веласкес бросила на него взгляд. — Очень смешно. — Я старался. Маршалл наконец опустил руки на стол. — Хорошо. Решение следующее. Тест разрешаю. Один запуск. Минимальная мощность. Все гражданские секции — в режим безопасности. Военные — полная готовность. Крейсер вывести из дока до начала эксперимента. Рейнольдс нахмурился. — Эдвард... — Я слышал твою рекомендацию, Майкл. — Тогда почему? Маршалл посмотрел на голограмму артефакта. — Потому что мы частная военная кампания, а не научный орден и не правительственный флот. Нам платят не за трусость. Нам платят за результат. Контракт с научным советом требует провести полную оценку объекта. Если тест можно выполнить с приемлемым риском, мы его выполним. Он сделал паузу. — Но если хоть один датчик покажет отклонение, ты получаешь право остановить операцию без согласования со мной. Рейнольдс медленно кивнул. — Принято. — Тогда за работу. Люди начали вставать. Совещание закончилось. Но никто не торопился говорить. Каждый понимал: через несколько часов станция коснется чего-то, что было старше их цивилизации. И, возможно, старше самого понятия цивилизации.

***

На технической палубе запахло озоном, горячим металлом и машинным маслом. SCV один за другим занимали позиции вдоль внешнего кольца станции. Их пилоты подключали ремонтные линии, дополнительные кабели питания и аварийные размыкатели. — Третий узел готов! — Пятый контур на ручном управлении! — Питание стабилизировано! Сара Веласкес стояла в центре инженерного поста и смотрела сразу на девять экранов. — Секция B-12, почему у вас скачет нагрузка? По связи раздался голос Харриса: — Потому что кто-то решил подключить дополнительный теплообменник к линии, которую я еще вчера просил заменить! — Харрис. — Уже меняю, мэм. — Две минуты. — Сделаю за одну. Веласкес отключила канал и едва заметно улыбнулась. Харрис был грубым, постоянно ворчал и считал, что вся станция держится исключительно на его упрямстве. Что, если быть честной, было не так уж далеко от истины. — Главный инженер, — произнес ИИ станции, — варп-ядро готово к синхронизации. — Показатели? — Стабильность девяносто девять целых семь десятых процента. — А оставшиеся три десятых? — Неопределенность, связанная с артефактом. — Ненавижу это слово. — Принято к сведению. — Не умничай. — Я не умничаю. Я выполняю заданный протокол общения. Веласкес покачала головой. — Когда-нибудь я найду того программиста, который решил дать тебе чувство юмора. — Вероятность этого события крайне мала. — Вот именно. Она снова посмотрела на схему станции. Сотни зеленых индикаторов. Несколько желтых. Ни одного красного. Пока.

***

На военной палубе морпехи проверяли броню. Гидравлика. Сервоприводы. Кислород. Боезапас. Винтовки C-14 лежали на столах, будто хищники перед прыжком. Сержант Лукас Вейн шел вдоль строя. — Проверка затворов! Металл щелкнул почти одновременно. — Магазины! Еще один звук. — Связь! — Первый готов. — Второй готов. — Третий готов. — Четвертый готов. Вейн остановился возле самого молодого бойца. Рядовой Томас Грей. Двадцать два года. Первый дальний контракт. Слишком чистый взгляд. Слишком крепко сжатые пальцы. — Нервничаешь? — Нет, сержант. Вейн посмотрел на его руки. — Врешь плохо. Грей сглотнул. — Немного, сержант. — Вот теперь лучше. Запомни, парень. Бояться нормально. Особенно когда ученые говорят, что всё под контролем. Стоявшие рядом морпехи тихо рассмеялись. Грей тоже попытался улыбнуться. — Думаете, что-то случится? Вейн пожал плечами. — Я служу пятнадцать лет. Если мне говорят "это просто тест", я заряжаю два дополнительных магазина. — Почему? — Потому что однажды "просто тест" сожрал половину спутника. Грей замолчал. — Это правда? — Нет. Пауза. — Но могло быть. Теперь рассмеялись громче. Напряжение немного спало. Вейн хлопнул молодого бойца по плечу брони. — Дыши ровно. Если всё пройдет нормально, через неделю будешь пить дешевое пиво на нормальной станции и рассказывать, как участвовал в секретном эксперименте. — А если не пройдет? Сержант посмотрел на него спокойно. — Тогда будешь делать то, чему тебя учили.

***

В отдельном тренировочном зале не было смеха. Только тишина. И восемь человек в черной броне. Призраки. Они стояли полукругом перед капитаном Итаном Кроу. Без шлемов. Без оружия в руках. Но от их присутствия обычному человеку стало бы неуютно. Не из-за внешности. Они выглядели почти обычно. Проблема была в другом. Слишком спокойные глаза. Слишком ровное дыхание. Слишком точные движения. Кроу прошел вдоль строя. — Во время эксперимента вы распределяетесь по ключевым секторам. Двое — реакторный блок. Двое — архив. Двое — командный центр. Один — биохранилище. Один остается в резерве при мне. Женщина с коротко остриженными белыми волосами подняла взгляд. Лейтенант Мира Хейл. Самый сильный псионик на станции. — Биохранилище? — Да. — Сэр, объект там стабилен. — Я знаю. — Тогда почему один из нас? Кроу остановился перед ней. — Потому что, лейтенант, если сегодня начнет происходить невозможное, я хочу, чтобы кто-то невозможный стоял рядом с самой опасной вещью на станции. Хейл не улыбнулась. — Принято. Кроу раздал задания. Призраки расходились молча. Мира осталась последней. — Сэр. — Да? — Артефакт... он звучит. Кроу медленно повернулся к ней. — Объясни. Она нахмурилась, словно подбирала слова из языка, не предназначенного для таких ощущений. — Не как разум. Не как зерг. Не как протоссы. Скорее... как пустое место, которое помнит, что раньше было полным. — Опасность? — Не знаю. — Предположение. Мира посмотрела в сторону внешнего корпуса, хотя между ней и космосом были десятки палуб. — Он ждет. — Чего? — Нас. Кроу несколько секунд молчал. — Лейтенант, ты только что сделала мой день значительно хуже. — Извините, сэр. — Не извиняйся. Иди к биохранилищу. — Есть. Когда она ушла, Кроу включил закрытый канал. — Полковник. — Слушаю, — ответил Рейнольдс. — Один из призраков сообщил о псионическом отклике артефакта. Пауза. — Уровень угрозы? — Неопределенный. — Рекомендация? Кроу посмотрел на закрывающуюся дверь. — Не отменять. Но держать палец на спуске. — Уже держу.

***

Крейсер "Гранит" выходил из дока медленно. Это был не самый новый корабль. Не самый большой. И уж точно не самый красивый. Но он был тяжелым, надежным и упрямым, как старая земная крепость. Его броня несла следы прошлых боев. На левом борту до сих пор виднелась длинная полоса, оставленная кислотой зергов. Ее можно было закрыть новой плитой, но экипаж отказался. Память. На мостике капитан Лиан Чжоу наблюдала, как доковые захваты отступают. — Двигатели? — Малый ход готов. — Орудия? — Заряжены, но заблокированы по протоколу станции. — Снять блокировку по моему приказу. — Есть. — Варп? — Готовность семьдесят процентов. Полная через одиннадцать минут. Чжоу кивнула. — Держать позицию между станцией и артефактом. Старший помощник посмотрел на нее. — При всем уважении, капитан, если эта штука решит взорваться, мы ее не остановим. — Знаю. — Тогда зачем? Чжоу не отрывала взгляда от экрана. — Чтобы все на станции видели: между ними и неизвестностью стоит хотя бы один корабль. Помощник ничего не ответил. Иногда этого было достаточно.

***

За час до запуска станция перешла в желтый режим. Гражданские секции закрылись. Дети сотрудников, которых на станции было немного, но они были, собрались в защищенных отсеках вместе с медиками. В коридорах погасла часть освещения. Включились аварийные линии. На мониторах появилось сообщение:

ВНИМАНИЕ. ПРОВОДИТСЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ. СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ.

Сохранять спокойствие получалось не у всех. В маленькой кают-компании двое техников молча смотрели на свои пайки. — Думаешь, опасно? — Конечно. — Почему так спокойно говоришь? — Потому что если бы было не опасно, нас бы не заперли в бронированной столовой. — Утешил. — Всегда пожалуйста.

***

Директор Маршалл вошел в командный центр за десять минут до запуска. Зал был полон голосов. — Сенсорный массив готов. — Реактор первый стабилен. — Реактор второй стабилен. — Пси-резонатор в режиме ожидания. — Зонд подготовлен. — Канал связи активен. На центральном экране висел артефакт. Маленький. Неподвижный. Древний. Полковник Рейнольдс стоял рядом с командным креслом, хотя мог сидеть. Маршалл занял место. — Статус? Веласкес ответила первой: — Инженерия готова. Лоуренс: — Научный отдел готов. Кроу: — Безопасность готова. Моррисон: — Авиационное крыло готово. Чжоу по связи: — "Гранит" на позиции. Маршалл посмотрел на таймер. Десять минут. Он не любил долгие речи. Особенно перед опасными операциями. Люди начинали искать в них скрытый смысл. Поэтому он сказал только: — Выполняем работу. Четко. Спокойно. Без героизма. Потом добавил: — Начинайте.

***

В глубине станции пробудилось варп-ядро. Сначала это был низкий гул. Почти неслышный. Потом он прошел через палубы, через переборки, через кости людей, стоявших у приборов. Свет в коридорах дрогнул. На внешнем кольце станции вспыхнули синие линии энергии. Артефакт ответил не сразу. Первые двадцать секунд он оставался неподвижен. Затем золотые линии внутри него начали вращаться. Медленно. Плавно. Словно кто-то открыл глаз. — Реакция есть, — сказал Лоуренс. Голос его был тихим. — Уровень? — Минимальный. — Продолжать. Веласкес смотрела на показатели. — Варп-ядро держится. Нагрузка растет в пределах расчетной. — Пси-резонатор? — Готов к импульсу. Маршалл повернул голову. — Лейтенант Хейл? На экране появилась Мира, стоящая у двери биохранилища. — Я слышу его сильнее. Кроу нахмурился. — Угроза? Она закрыла глаза. — Нет. Не угроза. — Тогда что? Мира открыла глаза. — Узнавание. В командном центре стало очень тихо. Лоуренс прошептал: — Невероятно... Рейнольдс резко посмотрел на него. — Доктор. — Молчу. Маршалл сжал пальцы на подлокотнике. — Продолжать по протоколу. — Пси-импульс через пять секунд, — сказала Веласкес. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Импульс прошел через станцию невидимой волной. Обычные люди почувствовали только легкое давление в висках. Призраки — нечто иное. Мира Хейл резко вдохнула. В реакторном блоке один из призраков схватился рукой за стену. В архиве другой тихо выругался. Артефакт вспыхнул. Не светом. Пространством. Вокруг него возникла тонкая линия, будто реальность на мгновение треснула. — Тоннель формируется! — выкрикнул Лоуренс. — Стабильность? — спросил Маршалл. — Семьдесят восемь процентов... восемьдесят два... восемьдесят девять... — Варп-ядро? — спросила Веласкес. — Нагрузка растет. — Насколько? — В пределах. — Не нравится мне это слово. — Девяносто три процента стабильности! Перед артефактом появилось отверстие. Не черное. Не белое. Оно было похоже на окно в место, где не существовало цвета. Зонд отделился от станции. Маленький беспилотник двинулся вперед. Все смотрели. Даже те, кто должен был смотреть на приборы. Зонд приблизился к тоннелю. — Связь стабильна. — Камеры пишут. — Дистанция сто метров. — Пятьдесят. — Десять. Зонд исчез. На экранах вспыхнули данные. Сначала бессмысленные. Потом изображения. На секунду все увидели звезды. Совсем другие звезды. Лоуренс замер. — Он прошел... Его голос сорвался. — Данные идут? — Да. — Местоположение? — Неизвестно. Карта не совпадает. — Излучение? — Низкое. — Гравитационные показатели? — Нормальные. Маршалл позволил себе медленно выдохнуть. — Возвращайте зонд. — Команда отправлена. Прошла секунда. Вторая. Третья. — Зонд разворачивается. — Тоннель стабилен. — До входа пятнадцать секунд. Именно тогда всё пошло не так. Сначала погас один зеленый индикатор. Потом второй. Затем вся голограмма артефакта вспыхнула красным. — Скачок энергии! — крикнула Веласкес. — Источник? — Не станция! Артефакт! — Отключить импульс! — Отключаю! Ничего не изменилось. Гул варп-ядра стал ниже. Глубже. Словно станция больше не управляла процессом. Словно процесс управлял станцией. — Варп-ядро не сбрасывает нагрузку! — Аварийное отключение! — Первый контур не отвечает! — Второй не отвечает! Рейнольдс развернулся к Маршаллу. — Останавливаю операцию! — Делай! — Всем постам! Красный режим! Полная боевая готовность! Сирена взвыла по всей станции. Красный свет залил коридоры. В биохранилище Мира Хейл упала на одно колено. За дверью, в глубине темного отсека, яйцо начало пульсировать. Сначала медленно. Потом быстрее. Мира подняла голову. Глаза ее светились слабым голубым светом. — Нет... Она услышала не голос. И не мысль. Скорее направление. Далекий зов. Артефакт тянулся не только к станции. Он тянулся ко всему, что было на ней. К людям. К машинам. К архивам. К варп-ядру. К яйцу. К памяти Королевы Клинков. К последнему осколку эволюции, оставленному перед вознесением. В командном центре экраны сходили с ума. — Масса станции вошла в резонанс! — Это невозможно! — Уже возможно! — Тоннель расширяется! — Нас затягивает? — Нет! Хуже! Он строится вокруг нас! Маршалл встал. — "Гранит", отойти от станции! Капитан Чжоу ответила мгновенно: — Не можем. Нас держит поле. — Полная тяга! — Уже полная! На внешних камерах было видно, как пространство вокруг станции складывается слоями. Звезды растягивались в линии. Артефакт больше не был маленьким объектом. Он стал центром бури. — Доктор Лоуренс! — голос Маршалла стал жестким. — Что происходит? Лоуренс смотрел на данные с выражением ужаса и восторга одновременно. — Он не открывает тоннель. — Что?! — Он не открывает тоннель, директор... Ученый медленно повернулся. — Он перемещает точку входа вместе с нами. Полковник Рейнольдс схватил его за плечо. — По-человечески! — Станция становится частью перехода! Веласкес ударила по консоли. — Реакторы уходят в перегрузку! — Сколько до критического? — Тридцать секунд! Маршалл посмотрел на центральный экран. На нем уже не было артефакта. Только огромная трещина в реальности. Он мог отдать приказ. Любой приказ. Но не было приказа, который мог бы отменить происходящее. Тогда он включил общий канал. Его голос прозвучал на всей станции. Спокойный. Ровный. Почти будничный. — Всем сотрудникам. Говорит директор Маршалл. Зафиксироваться. Надеть шлемы. Перейти на автономные системы. Это не учебная тревога. Он сделал паузу. Короткую. Но все ее услышали. — Мы выживем. На военной палубе сержант Вейн захлопнул шлем. — Слышали директора! Шлемы! Магниты к полу! Грей, не стой столбом! — Есть! В инженерном отсеке Харрис залез обратно в SCV. — Ну конечно. Четыре дня до дома. Четыре чертовых дня... Веласкес кричала в канал: — Все внешние бригады, закрепиться! Немедленно! В доке майор Моррисон прыгнул в кабину своего "Миража", хотя взлететь уже было невозможно. — Ну давай, красавец. Не умирай без меня. В биохранилище Мира Хейл поднялась на ноги. За дверью яйцо светилось изнутри слабым алым светом. Она приложила ладонь к металлу. — Спи, — прошептала она. — Еще не время. Но яйцо уже услышало бурю. Командный центр тряхнуло. Кто-то упал. Кто-то закричал. Свет погас и тут же включился аварийным красным. — Десять секунд до критического! — Сбросить реакторы! — Не отвечает! — Варп-ядро уходит за пределы! Маршалл крепко держался за кресло. Рейнольдс стоял рядом, словно мог своей волей удержать станцию на месте. Лоуренс смотрел на экран. И шептал: — Куда же ты нас ведешь... Ответа не было. Только свет. Станция исчезла из своей родной вселенной без взрыва. Без обломков. Без последнего сигнала бедствия. На ее месте осталось лишь искривление пространства, которое через несколько минут погасло. Артефакт исчез вместе с ней. А в пустой системе снова стало тихо. Слишком тихо для места, где еще мгновение назад существовал дом для тысяч людей.