Святая ложь на двоих

Переговорив с доктором Энзо, ты не узнаешь ничего нового. По его словам, этот обморок может стать последним перед неминуемой смертью, и в твоем распоряжении только ночь, прежде чем принять решение. Ты чувствуешь себя беспощадным палачом. Весь день они готовят аппаратуру, пока ты слоняешься возле операционного блока и сидишь рядом с Калебом который до сих пор не пришел в себя. Ты держишь его за руку и ощущаешь себя совершенно пустой и беспомощной. Вспоминаешь, как вы начали жить вместе, наконец, поняв, что вы не связаны родственными узами, и как между вами вспыхнула та неподдельная искра. Все эти моменты меняются под твоими прикрытыми глазами один за другим. Первый поцелуй на его дне рождения, первые признания в любви, неимоверная нежность, когда вы впервые прикоснулись друг к другу в новых ролях. Вы даже планировали свадьбу… Теперь это можно смело похоронить. Навсегда. У тебя нет никакого аппетита и сил, ты и сама вымотана до полусмерти. Стены лаборатории сжимаются с каждым часом, проведенным рядом с Калебом, лишая тебя кислорода. Мысли о месяце мучений и призрачном шансе, который может обернуться мгновенной смертью, просто сводят тебя с ума. Рядом кто-то прочищает горло и ты поднимаешь заплаканные глаза, глядя на высокий силуэт. — Тебе нужно отдохнуть, котенок, — предлагает он и ты растерянно смотришь на Калеба перед собой. — Не беспокойся за него, за ним присмотрят. — Но как я… — Как только что-то изменится, тебе сразу сообщат, будь уверена, — отвечает он, успокаивая ее беспокойную душу.

***

Отведенная тебе гостевая комната душит тишиной. Ты лежишь на кровати, уставившись в потолок. Сон даже не думает приходить. В ушах только продолжает звенеть крик Калеба в машине, а перед глазами стоит вердикт доктора. Ты вскакиваешь с шелковых простыней и обходишь комнату по кругу несколько раз. Прошло уже несколько часов с тех пор как ты закована в цепи неизвестности. Не выдержав больше ни минуты, ты выходишь в темный коридор. Ноги, ведомые подсознанием, словно древним компасом твоего Эвола, сами ведут тебя к гостиной. Дверь приоткрыта. Внутри царит полумрак, разбавленный лишь лунным светом, падающим из панорамного окна. Играет приглушенная органная музыка. Сайлус сидит в глубоком кожаном кресле среди роскошного убранства. На столике перед ним тускло поблескивают детали разобранного пистолета. Он методично и с холодным изяществом чистит свое оружие, но стоит тебе переступить порог, как его пальцы замирают. Ваши Эволы соприкасаются раньше, чем вы успеваете сказать друг другу хоть слово. Сайлус откладывает оружие и медленно поднимается. — Что-то срочное, котенок? — его вкрадчивый голос разрезает сгустившееся напряжение между вами. — Я не знаю, как мне поступить, Сайлус… — шепчешь ты, делая шаг навстречу. Шаг к опасному хищнику в клетку. — Я чувствую себя убийцей, — заканчиваешь ты, едва держась на ногах. И тут Сайлус не выдерживает. Вид твоей беззащитности и слез, льющихся из покрасневших глаз в этой темноте, срывает его внутренний тормоз, который он сдерживал на протяжении года. В один широкий шаг он преодолевает разделяющее вас расстояние и, перехватив за талию, прижимает тебя к себе. Ты вскрикиваешь, но твой голос тонет в его тяжелом дыхании. Физическое притяжение между вами вспыхивает с новой безумной силой, похожей на первобытную потребность. Эволы внутри вас устраивают просто фатальную катастрофу. Это сладкая и невыносимая пытка — вы сгораете от прикосновений. Сайлус склоняется над твоим лицом и практически дышит в твои приоткрытые влажные губы, покрытые солеными слезами. Его глаза горят безумным, голодным блеском. Ты знаешь, как отчаянно он желает впиться в твои губы, сорвать с тебя одежду и забыть обо всем на свете. Помочь тебе избавиться от этой гнетущей тяжести, помочь справиться со всем этим хаосом, помочь избавиться от ужасных мыслей, заполнив их собой и только собой. Но между вами ничего не происходит. Вы замираете в миллиметре от черты, за которой необузданный соблазн мог бы превратиться в самоуничтожение. Мучительный опыт прошлого держит вас крепче любых цепей: вы слишком хорошо помните, какую разрушительную, ослепляющую боль этот контакт принесет каждому из вас через мгновение после слияния. Это как объятие на электрическом стуле. Смертельная доза наслаждения. Сайлус утыкается лбом в стену рядом с твоей щекой, склонившись над твоей фигурой. Его пальцы, сжимающие талию, крупно дрожат от напряжения. И в этой удушающей близости ты отчетливо чувствуешь то, что он тщательно скрывает за маской обыденного безразличия. Свою дикую, темную и безжалостную ревность. Сайлуса буквально разрывает изнутри от осознания того, что ради Калеба ты пришла к нему. Ради Калеба ты готова уничтожить свою гордость. Он жертвует свою лабораторию и лучшее оборудование ради того мужчины, которого ты любишь так сильно, как никогда не сможешь полюбить его самого. Просто потому что природа запрещает вам быть вместе. — Сайлус… — ты пытаешься сдвинуться, но его близость и мертвая хватка на талии не дают тебе вздохнуть полной грудью. — Ты мой маленький боец, — усмехается он, наконец, отходя от нее, нехотя выпуская из объятия. — Всё что я делаю — только ради тебя. Не ради того, кто имеет право касаться тебя, не боясь при этом сгореть заживо. Он вновь подается ближе, почти касаясь своими губами твоих губ, но так и не пересекая черту. — Знаешь, что самое забавное? — Сайлус заглядывает в твои, наполненные влагой глаза. — Моя сила способна подчинять себе любую энергию. Я могу ломать чужие Эволы по щелчку пальцев, могу выкачивать жизнь из протокоров. Я могу контролировать всё в этой чертовой Зоне. Но я физически не могу подчинить твой Эвол так, чтобы он перестал убивать меня. И я не могу заставить тебя смотреть на меня так, как ты смотришь на него. Он резко и почти грубо отталкивается от стены, к которой ты прижата спиной, сделав пару шагов назад. Резонанс ослабевает, оставляя после себя лишь фантомную боль и леденящий холод. Сайлус отворачивается, возвращаясь к столику с разобранным оружием. — Уверен, ты знаешь, что делать. Ты никогда и не сомневалась в своем решении, — заканчивает он свою мысль и вновь садится в кресло, безразлично беря в руки пистолет. Он больше не смотрит на тебя и ты понимаешь, что тебе лучше немедленно испариться из его пространства. Он признался тебе слишком во многом и теперь это не выкинуть из головы. Но ты до сих пор помнишь о том, что если ты согласишься, то будешь должна отработать и свою часть этой идиотской сделки. Он прав. Ты уже приняла решение.

***

Утро в Зоне 109 практически ничем не отличается от ночи. Небо за окнами в выделенной тебе спальне окрашено в холодный грязно-серый цвет, едва пробивающийся сквозь вечный смог сумеречной Зоны. Ты так и не смогла сомкнуть глаз. Пылающая кожа после ночного резонанса с Сайлусом всё еще зудела, напоминая о лезвии бритвы, по которому ты идешь. Ты спускаешься в подземный медицинский блок. Шаги эхом отдаются в пустых коридорах, залитых противным люминесцентным светом. Остановившись у массивного смотрового окна операционного блока, ты прижимаешь ладони к толстому стеклу. По ту сторону на каталке лежит Калеб. Он так и не пришел в сознание с момента вашего прибытия в Зону 109. Его лицо, обычно такое живое и теплое, сейчас кажется тебе высеченным из мрамора. Вокруг его головы змеятся десятки датчиков и проводов, уходящих к мерно пищащим медицинским мониторам. Его правая механическая рука безжизненно покоится вдоль тела, тускло поблескивая в стерильном свете ламп. Он как никогда прежде выглядит уязвимым. Тот, кто всегда был твоим щитом и опорой, той нерушимой скалой, целостность которой сейчас полностью зависит от одного твоего слова. Монитор над головой Калеба чертит рваные неровные линии. Судя по всему, чип внутри него продолжает свою разрушительную работу, даже в беспамятстве. Калеб угасает, минута за минутой, теряя остатки себя. — Время вышло, — раздается тихий голос доктора Энзо справа от тебя. Он подходит, держа в руках электронный планшет для подписи. — Тесты завершены. Оставляем всё как есть и даем ему несколько недель блуждания в темноте или рискнем и начнем операцию? — спрашивает он, и от гнетущего напряжения в твоей голове нарастает шум. — Помните, что пути назад не будет. Без чипа его жизнь и память — это лотерея с шансом один на миллион. Ты переводишь взгляд на Калеба за стеклом и с трудом сглатываешь ком в горле. Твое сердце медленно превращается в ледяное крошево. Оставить его медленно сходить с ума в родных стенах Линкона, наблюдать как паранойя и агрессия выжигают его душу, пока он окончательно не превратится в безумного монстра, а после умрет на твоих руках? Нет. Калеб ненавидел бы такую участь. Он никогда бы не выбрал чудовищное и трусливое угасание. Он всегда шел в бой до конца. Именно так должна поступить и ты. Сделав глубокий вдох и почувствовав, как внутри решительно отзывается твой Эвол, ты берешь стилус из рук доктора и быстро ставишь подпись, не оставляя себе шанса на раздумья, санкционируя тем самым казнь своего самого близкого человека. Тебе неизвестно, чем закончится извлечение чипа, и станет ли случай Калеба именно этой долей процента удачи. За стеклом доктор Энзо и его помощники-лаборанты тут же переносят тело Калеба на операционный стол и подключают его к различным высокотехнологичным приборам, которые с гулом начинают свою работу. Ты отворачиваешься, не в силах смотреть на то, как инструменты приближаются к его голове. Делаешь шаг назад и упираешься в чью-то широкую теплую грудь. Сайлус стоит позади. Он не прикасается к тебе, но его тень полностью загораживает тебя от холодного освещения коридора. Его глаза скользят по стеклу позади тебя, а затем останавливаются на твоем лице. — Как я понимаю, решение принято? — спрашивает он, вновь глядя поверх твоей головы. В его тоне нет насмешки или осуждения. Только суровая реальность лидера Оникайнуса. — Теперь пришло время платить по счетам, котенок.