Святая ложь на двоих

Взрыв сносит тяжелые ворота с такой силой, что многотонные створки слетают с петель и влетают внутрь, ударяясь о колонны и сметая насмерть часть наемников, стоявших на ее пути. В проломе, окутанном клубами дыма и зловещим алым сиянием своего Эвола, стоит сам Сайлус. В этот момент он больше не походит на человека. Это чистый ужас, от которого главарь, тот самый качок, в панике вскидывает оружие. У них нет шансов. — Зачистить здесь всё, — хрипло, сорвавшимся от ярости голосом, приказывает Сайлус. Позади него - вытянутые фигуры Кирана и Люка, которые беспрекословно берутся за дело. Издалека ты смотришь за тем, как близнецы с пугающей сверхъестественной скоростью движутся на разбегающихся трусливых похитителей. Сайлус, даже не целясь, выносит одного за другим мечущиеся тела с ожесточенным взглядом. Вспышки выстрелов, сухой рокот глушителей, и наемники падают, корчась в предсмертных конвульсиях. Близнецы в команде с Сайлусом работают как идеальный швейцарский механизм: хладнокровно, методично и отработанными движениями. И пока вокруг свистят пули и брызжет кровь, на их безупречные костюмы не попадает ни единой пылинки. Сайлус идет напролом и его Эвол буквально разносит всю базу похитителей на куски. Из его тела вырываются сгустки темной пульсирующей энергии. Они обвиваются вокруг шеи наемников и душат их, пока те не перестают сучить ногами в воздухе. Одним взмахом руки он крушит бетонные перекрытия, швыряет контейнеры в стены, заставляя весь ангар ходить ходуном, словно от землетрясения. Ты видишь, как в нем скапливается слишком много ненависти и слишком много удушающего страха за твою жизнь. Сайлус знает, что он чудовище, знает, что его природа разрушительна. Но сейчас, сметая стены доков, он признает то, от чего бежал весь этот долгий год. Он безнадежно, смертельно, до безумия влюблён в тебя. В упрямую Охотницу со светом в груди, которая никогда не будет принадлежать ему полностью, но ради которой он прямо сейчас готов стереть с лица земли весь этот проклятый город. Каждая секунда твоего отсутствия становится для него личный адом. Когда падает последний наемник и в ангаре, наконец, воцаряется звенящая мертвая тишина, близнецы синхронно убирают оружие, оставаясь стоять у входа на страже. На плечо Люка садится Мефисто и одобряюще каркает. — Кар-карр! — звучит из его клюва как победный клич и ты улыбаешься, прижавшись лбом к прутьям клетки. Сайлус тяжело дышит, его красные глаза горят в полумраке, выискивая тебя. — Сайлус, — откашливаешься ты от клубившейся пыли. — Я здесь! Перешагнув через обломки рухнувшей стены, он замирает. Он видит тебя, брошенную в массивную кованую клетку, стоящую в глубине ангара. Опустив взгляд на платье и руки, заведенные за спину, он замечает на твоих запястьях блокиратор. Он запускает свой Эвол, как тебе кажется, с последними остатками силы, и разрушает прутья клетки, словно они сделаны из гнилой соломы. Сделав шаг к тебе, он тут же падает на колени, прямо в грязь, но его это совсем не волнует. Он молча ломает сковывающие тебя кольца блокираторов дрожащими пальцами. Ты впервые видишь его таким - обессиленным и отчаянным. Стоит блокираторам очутиться на полу, как твой Эвол тут же слабо трепещется и резонанс снова дает о себе знать, отзываясь по вашим телам. Вы впервые не отстраняетесь. Вам плевать на боль. Он бережно обхватывает твое лицо, заглядывая в полные изнеможения глаза. — Прости меня, котенок, — почти шепотом произносит Сайлус, и в его низком голосе ты впервые слышишь настоящую, ничем не прикрытую боль. — Прости, что втянул тебя во всё это. Это была далеко не равноценная сделка. Твоя жизнь и твои слезы не стоят ни одного чертова протокора в мире. Он аккуратно прижимает тебя к своей широкой груди, позволяя твоему Эволу жечь его кожу сквозь рубашку. В этот же момент он подхватывает тебя на руки, поднимаясь с колен. — Всё кончено. Мы уходим. Мефисто, забери кейс с протокором с тела того наемника. Нам пора возвращаться в лабораторию. — Карр! — провозгласил Мефисто и ловко выудил из кармана наемника небольшой кейс. Физическое доказательство триумфа Сайлуса и его же самой большой глупости. Ты прижимаешься к плечу Сайлуса на протяжении всего пути к машине, чувствуя, как его до сих пор бьет крупная дрожь. Ты знала, что он придет. Иначе и быть не могло. А слова, сказанные Сайлусом возле клетки, пробивают твою броню сильнее любого приступа резонанса. Позади остается кровавый карнавал, а впереди вас ждет Зона 109, где решается судьба Калеба.

***

Автомобиль несет вас обратно в Зону 109 на предельной скорости, разрезая густой утренний смог. В салоне царит тяжелое давящее молчание. Сидя на пассажирском сиденье, ты бездумно смотришь в окно. Ты не поправила прическу и не пыталась отряхнуть подол, потому что, как только машина замирает в подземном терминале комплекса, ты резко толкаешь дверь. Ты не идешь, а бежишь, выжимая из себя последние силы. Длинный коридор всё никак не заканчивается и ты начинаешь задыхаться от приступа паники. Все твои мысли только о Калебе и его жизни. Твое появление в медблоке выглядит пугающе и почти безумно. Платье превратилось в рванье, от тебя на метры вокруг разит едкой гарью, паленой плотью, кровью и порохом. Весь этот шлейф врывается в стерильный операционный блок. Главный лаборант, не отрывая взгляда от мониторов жизнеобеспечения, даже не ведет бровью. В Оникайнусе видели и не такое. Доктор Энзо лишь мельком бросает взгляд на твое облачение и продолжает методично вводить данные в компьютер. Ты с разбегу припадаешь к смотровому стеклу, оставляя грязные отпечатки ладоней на идеально чистой поверхности. Там, в глубине бокса, всё так же неподвижно лежит Калеб. Кожа его лица и тела мертвенно бледна, голову и тело опутывают десятки трубок и проводов. — Он жив? Доктор? Что было во время операции? — заваливаешь ты его своими вопросами, и он отвлекается от монитора. — Вам повезло, мисс. Калеб стойко, как и полагается такому солдату, выдержал операцию, но к сожалению до сих пор не приходил в себя. Он подключен к аппаратам ИВЛ, и что немаловажно, нам пришлось сделать ему переливание крови. Он всё еще на волоске от смерти. От слов доктора ты зажмуриваешься и утыкаешься лбом в холодное стекло. Калеб здесь, живой, но по-прежнему бесконечно далекий. Часть твоей жизни, как часть самой тебя, угасает прямо сейчас после извлечения чипа. В этот самый момент в тени дверного проема лаборатории нависает массивная фигура. Сайлус входит совсем беззвучно, всё еще держа в руках бронированный кейс с протокором. Он намеренно стоит в самом темном углу, увеличив ваше безопасное расстояние до максимума. Его костюм тоже испачкан, а на манжетах темнеет засохшая чужая кровь. Доктор Энзо на секунду отрывается от экрана и смотрит на своего босса, но тот даже не смотрит на него. Своим безотрывным и немигающим взглядом он смотрит исключительно на тебя. Его глаза тускло светятся в полумраке проема. Он видит, как ты, хрупкая, пахнущая порохом и смертью, сливаешься со стеклом, безмолвно молясь за жизнь Калеба. Ты встречаешься с ним взглядом и прекрасно видишь, как в глазах Сайлуса вновь ворочается та самая всеразрушающая ревность. Но теперь, вместе с ней, в его взгляде застревает и кое-что посильнее — чувство вины за то, что он заставил пережить тебя этот ад в доках. Он сжимает кейс и опускает голову, глядя на него. Он вернул свой протокор, но цена, которую за это заплатила ты, оказывается слишком высока.

***

Пальцы лаборанта стремительно летают по клавиатуре. Он позволил тебе войти и быть рядом с Калебом, что ты немедленно и сделала. Держа его за живую руку, ты прижимаешься к нему всем телом. Ты готова умереть сама, даруя ему жизнь. — Мисс, вы должны понимать, что он на грани жизни и смерти, — уточняет доктор, но до тебя эти слова не доходят. — То, что он остался жив после операции, еще не показатель. Его состояние крайне тяжелое. Но, вероятно, есть то, что может спасти его. Хотя это тоже шанс из разряда "ткнуть пальцем в небо". — Что? — тебе кажется, что земля уходит из-под ног. — Согласно моей теории, — он прокашливается, взглянув на стоящего в тени Сайлуса. — То, что Калеб не очнулся после операции, показатель того, что влияние чипа распространилось намного глубже, чем мы предполагали. И его шансом может стать энергия, которая войдет в резонанс с его Эволом. — Что всё это значит? — Его мозг не справляется с нагрузкой после принудительного отключения механики. Проще говоря, он сейчас умирает. Ты не успеваешь вскрикнуть, как мониторы вокруг Калеба точно сходят с ума. Звуковой сигнал, до этого мирно пищавший, внезапно превращается в частый набат. Тело Калеба выгибается дугой и ты отшатываешься в сторону, трясясь от беспомощности. Его Эвол разносит половину лаборатории, поднимая всё в воздух. Металлическая рука судорожно сжимается и искрится от напряжения. Его время на исходе.