В тени драконьих крыл

Гермиона сидела на краю кровати, уставившись в пол, и пыталась собрать разбегающиеся мысли в единую нить. Три дня — именно столько времени оставалось у неё до следующей встречи с Лордом, и каждый час казался ей украденным у смерти. Она чувствовала, как силы понемногу возвращаются к ней, но разум оставался затуманенным, а в груди всё ещё саднила та пустота, которую оставило после себя вторжение тёмного мага. Она слышала голоса за дверью — глухие, отрывистые, и среди них один, холодный и резкий, принадлежал главнокомандующему. Её любопытство, смешанное с отчаянием, взяло верх, и она, поднявшись на дрожащие ноги, бесшумно выскользнула в коридор. Ей стоило огромных усилий двигаться быстро, но она знала, что должна узнать, как можно больше о том, что замышляет Лорд. Она шла на звуки голосов, и вскоре они привели её к массивной двери, за которой слышались мужские голоса. Девушка остановилась в тени, прижавшись к стене, и прислушалась. Внутри кабинета находилось несколько человек. Гермиона узнала голос Драко Малфоя — главнокомандующего армией тёмного лорда, его платиноволосого наследника, чья холодная жестокость давно стала легендой. Рядом с ним она уловила низкий, вкрадчивый голос Блейза Забини, всегда невозможного и опасного, и тихий, почти беззвучный голос Теодора Нотта, который предпочитал наблюдать, а не говорить. Грубый, гулкий говор Гойла дополнял эту компанию — он что-то бубнил о патрулях и перемещениях отрядов. — Ритуал состоится через семь дней, — говорил Драко, и его голос звучал как приговор. — Лорд уже выбрал место. Нам нужно усилить охрану восточного крыла и подготовить помещения для проведения обряда. Забини, ты отвечаешь за защитные чары. Нотт — за сбор ингредиентов. Гойл, ты обеспечишь, чтобы никто не вмешивался. Забини лениво откинулся на спинку стула, поигрывая палочкой. — Ты так и не сказал нам, что это за ритуал, Драко, — протянул он, и в его голосе слышалась лёгкая ирония. — Мы все знаем, что Лорд что-то задумал, но ты держишь нас в неведении. Это не очень-то по-командирски. Платиноволосый мужчина поднял на него холодный взгляд. — Тебе не нужно знать всех деталей, Забини. Твоя задача — выполнять приказы, а не задавать вопросы. — Как скажешь, — пожал плечами темнокожий волшебник, но в его глазах мелькнул острый интерес. — Но я всё же заметил, что ты уделяешь нашей гостье, этой грязнокровке, слишком много внимания. Лично я видел, как ты принёс ей еду. Не в твоём стиле, Малфой. Обычно ты предпочитаешь, чтобы твои пленники голодали. Тишина повисла в комнате. Гойл хмыкнул, но ничего не сказал. Нотт медленно поднял взгляд на главнокомандующего, и его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень любопытства. — Она — инструмент, Забини, — ответил Драко, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — Инструмент, который должен быть в идеальном состоянии к моменту использования. Сломанная грязнокровка не нужна Лорду. И мне тоже. — Забавно, — усмехнулся Забини, — но я слышал, что ты даже запретил Беллатрисе приближаться к ней. А ведь тётушка обожает подобные развлечения. Ты, случаем, не решил взять эту магглорожденную под свою личную опеку? Главнокомандующий резко повернулся к нему, и в его глазах на мгновение вспыхнул ледяной гнев, который тут же погас, оставив лишь привычную пустоту. — Беллатриса не умеет обращаться с ценными вещами, — произнёс он, и его голос стал тише, опаснее. — Она ломает их, не думая о последствиях. Я же предпочитаю сохранять то, что может принести пользу. И если ты, Забини, не понимаешь разницы между развлечением и стратегией, я готов тебе объяснить это на практике. Забини поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка не сходила с его лица. — О, я всё отлично понимаю, Малфой. Я просто удивлён, что ты так рьяно оберегаешь эту девицу. Она, конечно, довольно симпатична, даже в таком состоянии, но всё же — грязнокровка. Неужели ты забыл, кто ты и, кто она? — Я не забыл ничего, — отрезал платиноволосый аристократ. — И, если ты ещё раз усомнишься в моих решениях, я докажу тебе, что моя верность Лорду не подлежит сомнению. Понял? Забини слегка наклонил голову, не опуская взгляда. — Понял, Малфой. Расслабься, я просто пошутил. — Это была неудачная шутка, — холодно заметил Нотт, который до этого молчал. — Драко никогда не совершает ошибок. Гойл, который всё это время тупо смотрел в стол, наконец подал голос: — А зачем вообще возиться с ней? Мы могли бы просто убить её и забыть. Лорд всё равно найдёт другой способ. Этой грязнокровки слишком много проблем. Драко медленно перевёл взгляд на него, и Гойл поёжился под этим тяжёлым, ледяным взглядом. — Если бы ты мог думать, Гойл, ты бы понял, что у Лорда есть причины на всё, что он делает. Она — ключ к ритуалу. Без неё ритуал не состоится. И если ты не хочешь объяснять Лорду, почему мы потеряли его ключ, я советую тебе молчать. Гойл опустил глаза и буркнул что-то невнятное. Забини усмехнулся, но ничего не сказал. Нотт вновь уставился в пространство, казалось, потеряв интерес к разговору. — Теперь, если все вопросы исчерпаны, — продолжил Драко, — вернёмся к делу. Забини, я жду от тебя план защиты к завтрашнему вечеру. Нотт, ты должен собрать ингредиенты, список у тебя есть. Гойл, ты обеспечишь, чтобы никто не приближался к месту ритуала. Любой, кто попытается вмешаться, будет уничтожен на месте. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в неё влетела Астория Гринграсс. Девушка была взбешена. Её длинные светлые волосы растрепались, а голубые глаза метали молнии. Она даже не взглянула на Забини или Нотта — её взгляд был прикован к платиноволосому аристократу, стоявшему у стола. — Драко! — воскликнула она, и голос её дрожал от злости. — Эта грязнокровка расхаживает по коридорам мэнора, как будто здесь её дом! Она разговаривает со мной на равных, осмеливается дерзить мне, а ты позволяешь ей это! Ты что, совсем потерял голову? Забини поднял бровь, переглянувшись с Ноттом. Гойл тупо уставился на Асторию. Главнокомандующий медленно поднял взгляд от карты, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на неё с ледяным безразличием, словно она была назойливым насекомым, которого следовало просто стряхнуть. — Астория, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли тепла, — я уже говорил тебе: она нужна Лорду. Её поведение меня не интересует. Если она мешает тебе, избегай её. — Избегать её?! — Астория вспыхнула, её щёки залились румянцем, а голос стал ещё более пронзительным. — Ты предлагаешь мне бегать от какой-то грязнокровки? Она оскорбляет меня, смеет смотреть мне в глаза, а ты стоишь здесь и ничего не делаешь! Драко холодно усмехнулся, и в этой усмешке не было ровно никакого чувства — ни злорадства, ни раздражения, лишь привычная пустота. — Если она так тебя беспокоит, — ответил он, и его слова звучали как пощёчина, — то ты здесь хозяйка, почти. Делай что хочешь. Это твой дом. Или ты забыла, кто ты такая? Астория на мгновение замерла, услышав его слова. В них не было поддержки, но и запрета тоже не было. Это было холодное разрешение, которое она восприняла как знак. Её глаза вспыхнули торжеством, и она, не сказав больше ни слова, резко развернулась и выбежала из кабинета. Забини проводил её взглядом и тихо присвистнул. — Ну и ну, — произнёс он, качая головой. — Ты дал ей карт-бланш. Это может плохо кончиться для твоей драгоценной грязнокровки. — Мне всё равно, — ответил Драко, и его голос был абсолютно безразличен. — Если Грейнджер не сможет защитить себя, значит, она не стоит того времени, которое мы на неё тратим. Астория не убьёт её. Она просто даст ей урок. И, возможно, это сделает пленницу более сговорчивой. — Ты жесток, Малфой, — заметил Нотт, и в его голосе не было осуждения, лишь констатация. — Но, как всегда, расчётлив. Ты хочешь, чтобы она сломалась, но не твоими руками. Так проще. — Я хочу, чтобы она выполнила свою функцию, — ответил Драко, и в его глазах мелькнула тень раздражения. — Всё остальное меня не касается. Главнокомандующий повернулся к выходу. — Заканчивайте без меня, — бросил он и, не прощаясь, последовал за Асторией. Он вышел в коридор и увидел её в дальнем конце. Астория уже почти бежала, и он догнал её лишь через несколько шагов. Девушка обернулась, ожидая, что он скажет что-то ещё, но онпросто стоял перед ней, сложив руки на груди, и смотрел с той же ледяной отстранённостью. — Ты сказал, я могу сделать всё, что хочу, — прошипела она, не скрывая ликования. — Я займусь этой грязнокровкой. Она должна знать своё место. Платиноволосый мужчина не ответил. Он лишь слегка кивнул, давая понять, что ему всё равно. Затем он развернулся и пошёл обратно в кабинет, оставляя Асторию одну. Однако Астория не двинулась с места. Она ждала, пока он скроется за дверью, и только тогда её взгляд упал на фигуру, которая замерла в дальнем конце коридора. Это была та самая ведьма, о которой она говорила. Гермиона Грейнджер стояла, прижавшись к стене, и её лицо было бледным, но в глазах горел вызов. Астория двинулась к ней, и каждый её шаг был тяжёлым, полным угрозы. Она остановилась перед пленницей, и в её взгляде смешались гнев и торжество. — Ты слышала? — спросила она, и голос её был тихим, но от этого лишь более опасным. — Драко сказал, что я здесь хозяйка. И я могу делать всё, что захочу. Начинается твоя новая жизнь, грязнокровка. Она выхватила палочку и, не произнося ни слова, прошептала заклинание. Дверь комнаты, из которой вышла Гермиона, захлопнулась, и на ней замерцали алые руны, блокирующие любой вход или выход. — Теперь ты никуда не уйдёшь, — сказала Астория, и в её голосе слышалось почти физическое удовольствие. — Сиди здесь и не смей высовывать нос. Если я ещё раз увижу тебя в коридорах, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась на свет. Она развернулась и ушла, оставляя Гермиону стоять перед запертой дверью.

***

Гермиона долго смотрела на алые руны, которые мерцали на деревянной поверхности, а затем медленно перевела взгляд на опустевший коридор. Она была одна. Её тело дрожало от напряжения, но в груди, сквозь страх и гнев, начало прорастать что-то новое — холодное, упрямое чувство, которое не давало ей сломаться. Она вошла в комнату и села на кровать, глядя на запертую дверь. Она думала о том, что только что видела — о хладнокровии главнокомандующего, о его безразличии к Астории, о том, как он отдал ей приказ, словно речь шла о пустяке. Ей было странно, что он не вмешался, не защитил её, но она и не ждала этого. Он был врагом. Он не мог быть ничем иным. Прошло, наверное, около часа, когда в комнате раздался тихий хлопок. Маленький эльф появился перед ней, держа в руках толстую книгу, переплёт которой был из тёмной, почти чёрной кожи. Он опустил книгу на тумбочку, не поднимая глаз, и заговорил тонким, боязливым голосом: — Хозяин приказал передать это мисс. Он сказал, что мисс должна изучить текст, чтобы быть готовой к тому дню. Он сказал, что у неё есть три дня. Эльф исчез так же бесшумно, как и появился. Пленница взяла книгу в руки. Она была тяжёлой, и от неё веяло древним холодом, как от подземного склепа. Она раскрыла её на первой странице и увидела ряды древних рун, которые она могла прочитать лишь с трудом. Текст был о ритуалах, крови, жертвах и силе, которая питалась жизнью других. Она начала читать, и в её глазах загорелся тот же огонь, который горел в ней всегда — огонь знания, огонь выживания, огонь, который не могли погасить ни цепи, ни пытки, ни страх. Она не знала, что задумал Лорд, но она знала, что в этой книге может быть ключ к её спасению. Часы пролетели незаметно. Она перелистывала страницы, пытаясь перевести каждое слово, каждый знак. Она работала, забыв о боли, о голоде, о страхе, и в этом труде она находила спасение от пустоты, которая преследовала её. Неизвестно, сколько времени прошло, когда дверь за её спиной, которую Астория заперла, вдруг открылась беззвучно. Она обернулась и увидела его. Главнокомандующий стоял в проёме, его платиновые волосы мерцали в полумраке, а глаза холодно вглядывались в неё. Он не вошёл — он лишь стоял, скрестив руки, и смотрел, как она читает. — Ты уже начала, — сказал он, и в его голосе не было удивления, лишь констатация факта. — Ты хотел, чтобы я перевела этот текст, — ответила она, не отрывая взгляда от книги. — Я делаю это. Но не ради тебя. — Я знаю, — отозвался он, и в его голосе впервые мелькнула тень того, что могло быть насмешкой, но тут же исчезла. — Ты делаешь это ради себя. Это единственное, что имеет значение. Он шагнул в комнату и подошёл к ней. Он взял книгу из её рук и, перелистнув несколько страниц, указал на один из абзацев. — Вот здесь, — сказал он, и его голос стал деловым, почти безэмоциональным, — текст говорит о том, что ритуал требует добровольного участия. Это важно. Лорд думает, что ты согласишься, когда поймёшь, что это может спасти твоих друзей. Но я не советую тебе верить ему. Она смотрела на него, пытаясь угадать, зачем он это говорит. Была ли это ловушка, или же он действительно хотел предупредить её? Она не знала. Но она знала, что он был единственным человеком в этом доме, который не пытался её убить. — Зачем ты это делаешь? — спросила она, и в её голосе слышалось напряжение. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тепла, ни злости — только усталая пустота. — Я делаю это, потому что ты — инструмент, Грейнджер. И если ты сломаешься слишком быстро, Лорд будет недоволен. А я не люблю, когда Лорд недоволен. Это всё, что тебе нужно знать. Он бросил книгу обратно на кровать и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Она смотрела на закрывшуюся дверь, и её сердце билось быстро, как у загнанной птицы. Она не знала, что он задумал, но она знала, что в его словах была правда. Она была инструментом. И она должна была использовать это, чтобы выжить. Она снова открыла книгу и продолжила читать.

***

Ночь опустилась на Малфой-мэнор, укутав старые каменные стены в густую, непроглядную темноту. В коридорах погасли свечи, и лишь редкие факелы на лестницах мерцали, отбрасывая дрожащие тени на портреты предков, которые вполголоса перешёптывались, обсуждая события минувшего дня. В восточном крыле, где Астория заперла пленницу, было тихо — лишь изредка слышен был скрип половиц да треск камина, за которым девушка с каштановыми волосами всё ещё склонялась над древней книгой, пытаясь перевести текст, который мог стать её спасением. Драко не спал. Он стоял у окна своего кабинета, глядя на заснеженный сад, где ветер кружил снежинки, превращая их в белые призраки. Его платиновые волосы тускло поблёскивали в отражении стекла, а глаза, холодные и пустые, вглядывались в ночь, но видели не её. Он думал о событиях дня, о словах Астории, о том, как она заперла пленницу, о своей собственной безразличной реакции. Ему было всё равно — или он убеждал себя в этом. Дверь кабинета тихо открылась, и вошёл Блейз Забини. Он был без мантии, в чёрной рубашке и брюках, и в руке держал бокал с тёмным вином. Его шаги были бесшумными, как у кошки, и он остановился у стола, глядя на друга, стоящего у окна. — Драко, — произнёс он, и его голос был низким, почти мягким, — ты не спишь. Что, мысли о нашей грязнокровке не дают покоя? Платиноволосый волшебник медленно повернулся. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Я думаю о ритуале, Забини. О том, что Лорд готовит. И о том, что у нас мало времени. — Ну да, — усмехнулся Блейз, делая глоток вина, — конечно, ты думаешь только о ритуале. Я знаю тебя слишком хорошо, Драко. Ты можешь обмануть Асторию, можешь обмануть Лорда, но не меня. Главнокомандующий не ответил. Он отвернулся к окну, и в этом жесте было столько же холода, сколько в зимней стуже за стеклом. Забини подошёл ближе и остановился рядом с ним, глядя в сад через стекло. — У меня есть новости, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Сегодня вечером отряд поймал одного из Ордена. Они взяли его в плен. Драко медленно повернул голову, и в его взгляде мелькнул холодный интерес. — Кто? — Джордж Уизли, — ответил Блейз, и его глаза блеснули в полумраке. — Мы перехватили его в Хогсмиде. Он был один. Или, по крайней мере, так казалось. Он замер. Его пальцы, лежавшие на подоконнике, слегка сжались. — Уизли, — повторил он, и в его голосе прозвучала тень насмешки. — Подарок для нашей грязнокровки. Она будет рада узнать, что её друг в плену. — Может быть, — согласился Забини, — но что мы будем с ним делать? Лорд пока не знает о нём. Я приказал держать его в подвалах до твоего решения. Драко усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. — Мы не будем говорить Лорду. Пока. Пусть Уизли посидит в подвале. Он может пригодиться, если Грейнджер будет сопротивляться. Её друзья — это её слабость. Поттер, Уизли, Джинни... Мы можем использовать его как рычаг. — Ты думаешь, она заговорит, если мы пригрозим ему? — спросил Блейз, допивая вино. — Не сразу, — ответил Драко, и его голос стал тише, опаснее. — Но, когда она увидит его, когда она почувствует, что он страдает из-за неё... она сломается. Все ломаются, Забини. Даже Грейнджер. Забини посмотрел на друга, и в его глазах мелькнула тень уважения, смешанная с настороженностью. — Ты играешь в долгую игру, Драко. Как всегда. Но я не могу понять, почему ты так заботишься о том, чтобы она не сломалась слишком быстро. Ты не дал Беллатрисе прикоснуться к ней, ты дал ей время восстановиться, ты дал ей книгу... Это не похоже на тебя. Блондин резко обернулся, и его глаза встретились с глазами Забини. — Я делаю это, потому что она — ключ к ритуалу. Если она сломается раньше времени, Лорд потеряет свой шанс. А я не хочу, чтобы Лорд был разочарован. Это стратегия, Забини. Ничего больше. — Конечно, — усмехнулся Блейз, но в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Стратегия. Тогда скажи мне, стратег, почему ты позволил Астории запереть её? Разве не лучше было бы держать её под твоим надзором? Драко помолчал мгновение, затем отвернулся к окну. — Пусть Астория думает, что она контролирует ситуацию. Это делает её счастливой. А счастливая Астория не лезет в мои дела. Грейнджер в безопасности в своей комнате, и она делает то, что нужно. Лорд получит свой ритуал. А я получу всё, что мне нужно. — И что же тебе нужно? — спросил Забини, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. Драко повернулся к нему, и в его глазах была та же ледяная пустота, что и всегда. — Победа, Забини. Только победа. Всё остальное — это детали. Забини покачал головой, но ничего не сказал. Он подошёл к столу и поставил пустой бокал на столешницу. — Ну что ж, — сказал он, направляясь к двери, — я пойду. Уизли под надёжной охраной. Если захочешь его увидеть, скажи — я прикажу привести его в подвал. — Увижу, — коротко ответил Драко. — Завтра. Приведи его в комнату для допросов к утру. — Как скажешь, друг мой, — кивнул Блейз и закрыл за собой дверь.