В тени драконьих крыл

Драко Малфой стоял у окна своего кабинета, глядя на заснеженный сад. В его руках был сложенный пергамент с печатью Лорда — приказ, который не терпел возражений. Румыния. Восстание. Лорд требовал его присутствия, его силы, его жестокости, чтобы подавить бунт, который вспыхнул в восточной Европе. Он должен был ехать. Сегодня. Сейчас. Он сложил пергамент и вышел из кабинета. В коридоре он увидел Асторию — она стояла у окна, глядя на снег, и её светлые волосы падали на плечи, как водопад. Она выглядела хрупкой и беззащитной, но он знал, что это только видимость. Она была сильной, она была чистокровной, и она была его невестой — по приказу Лорда. Он подошёл к ней, и она повернулась, ожидая его слов. Но в его глазах не было тепла, не было нежности — только холодная пустота, которую она привыкла видеть. — Я уезжаю в Румынию, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Проследи, чтобы Беллатриса не приближалась к пленнице и не трогала её. Астория смотрела на него, и в её глазах мелькнула тень обиды. Она ждала чего-то другого. Слова о том, что он будет скучать. Или хотя бы взгляда, который сказал бы, что она для него что-то значит. Но он говорил только о пленнице. Только о грязнокровке, которая сидела в его доме, в его комнате, дышала его воздухом. — Я поняла, — ответила она, и её голос был холодным, как лёд. — Я прослежу. Он кивнул и направился к выходу, не оглядываясь. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, и каждый шаг был как удар молота по её сердцу. Она смотрела ему вслед, и в её душе смешивались любовь и ненависть. Она любила его так, как не любила никого. Она мечтала о нём с детства, когда он был мальчиком с платиновыми волосами и холодными глазами. Она ждала его, ждала, что он заметит её, но он никогда не смотрел на неё так, как она хотела. И теперь, когда он уезжал, он даже не попрощался с ней. Когда его фигура скрылась за дверью, она повернулась к окну и сжала подоконник так сильно, что костяшки побелели. — Ты заплатишь за это, — прошептала она. — Ты заплатишь за то, что не видишь меня.

***

Гермиона сидела на краю кровати, глядя в стену. Её комната была тёплой, почти уютной — камин горел, отбрасывая тёплые отблески на стены, и за окном падал снег. Она слышала, как в замке суетились перед отъездом хозяина. Эльфы бегали по коридорам, собирая вещи, и голоса доносились из разных комнат. Она не знала, что происходило, но чувствовала, что что-то меняется. Дверь распахнулась без стука, и в комнату вошла Астория. Её лицо было холодным, как лёд, и в глазах горел странный огонь. Она была одета в чёрное платье, и её светлые волосы были уложены в сложную причёску. Она выглядела как леди — как хозяйка этого дома. — Вставай, грязнокровка, — сказала она, и её голос был холодным, как зимний ветер. — Ты больше не будешь жить здесь. Драко уехал, и я теперь решаю, где ты будешь находиться. Ты будешь служить мне. Ты будешь делать то, что я скажу, или я прикажу Беллатрисе закончить то, что она начала с твоим другом. Гермиона встала, чувствуя, как её сердце забилось быстрее. Она смотрела на Асторию с ненавистью, которая стала её второй кожей. — Ты не можешь сделать это, — сказала она, и голос её дрожал. — Малфой приказал... — Драко приказал, чтобы ты была живой, — перебила её Астория, и в её голосе появилась насмешка. — Он не говорил, что ты должна быть комфортной. Он не говорил, что ты должна быть в тепле и сытости. Я буду делать с тобой то, что хочу. И если ты не подчинишься, я сделаю так, что Джордж умрёт медленно и мучительно. Он даже не сможет закричать, когда я перережу ему горло. Выбирай. Гермиона сжала кулаки. Она хотела броситься на неё, хотела ударить её, хотела заставить её замолчать. Но она знала, что это ничего не изменит. Она была беспомощна, и Астория знала это. — Я поняла, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Я буду делать то, что ты скажешь. Астория усмехнулась, и в этой усмешке было удовлетворение.

***

Они шли по коридорам Малфой-мэнора, и Гермионачувствовала, как холод пробирает её до костей. Они спускались всё ниже и ниже, в крыло, где она никогда не была раньше. Здесь было темнее, сырее, холоднее. Стены были из грубого камня, и на них висели старые, выцветшие гобелены, которые, казалось, хранили память о тех, кто жил здесь века назад. Астория остановилась у маленькой двери и открыла её. — Это твоя новая комната, — сказала она, и её голос был холодным, как лёд. — Здесь ты будешь жить и работать. Гермиона шагнула внутрь и почувствовала, как её сердце сжалось от отчаяния. Комната была маленькой, холодной и сырой. Окно было узким, почти не пропускало света, и в нём была видна только серая стена. Вместо кровати стояла старая, прогнившая кровать с тонким, почти истлевшим матрасом. Пружины выпирали наружу, и Гермиона знала, что каждый раз, когда она ляжет, они будут впиваться в её спину. Одеяло было рваным и тонким, с дырами, через которые была видна набивка. В углу стоял деревянный стул с отломанной ножкой, и на стенах были трещины, из которых сочилась влага. — Здесь нет камина, — сказала Астория, и в её голосе звучала почти физическая радость. — Ты будешь мёрзнуть, грязнокровка. Ты будешь голодать. Ты будешь работать, пока не упадёшь. И ты не будешь жаловаться, потому чтоесли ты пожалуешься, я убью твоего дружка. Гермиона смотрела на неё, и в её глазах была ненависть, которая стала её единственным теплом. — Я поняла, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Я поняла. Астория усмехнулась и достала из кармана серебряный ошейник. Он был тонким и изящным, покрытым рунами, которые пульсировали тусклым светом. Он был похож на ювелирное украшение, но Гермиона знала, что это не украшение. Это было оружие. — Это будет твоим новым аксессуаром, — сказала Астория, и в её голосе звучала насмешка. — Он блокирует магию. Ты не сможешь использовать ни одно заклинание, даже самое простое. Ты станешь обычным человеком, грязнокровка. Ты будешь такой же, как твои маггловские родители. Она подошла к Гермионе и застегнула ошейник на её шее. Металл был холодным, и как только он защёлкнулся, Гермиона почувствовала, как её магия уходит — резко, болезненно, как будто вырывают часть души. Она упала на колени, задыхаясь от пустоты. Её руки дрожали, и она чувствовала, как слёзы текут по её лицу. — Теперь ты никто, — сказала Астория, и в её голосе было удовлетворение. — Ты не ведьма. Она развернулась и ушла, оставляя Гермиону одну в холодной комнате.

***

Прошло несколько дней. Или недель. Гермиона потеряла счёт времени в этом сыром, холодном крыле Малфой-мэнора. Она работала без отдыха — мыла полы в коридорах, чистила обувь, носила тяжёлые вёдра с водой. Её руки были покрыты мозолями и ссадинами, спина болела от непосильной работы, а голова кружилась от голода и холода. Астория лишила её нормальной еды — она получала только объедки, чёрствый хлеб и воду. Но она не сдавалась. Она ненавидела Асторию с каждой клеткой своего тела, и эта ненависть давала ей силы. Она должна была выжить. Ради Джорджа.  Однажды, когда Астория уехала из Мэнора, к Гермионеподошла старая эльфийка — Мипси. Она была маленькой и морщинистой, с большими глазами, которые смотрели на неё с жалостью. Она положила на пол кусок хлеба, завёрнутый в чистую тряпицу, и прошептала: — Мисс не должна умирать. Мисс должна жить.  Гермиона смотрела на неё, и в её глазах впервые за долгое время появилась искра надежды. Она кивнула и спрятала хлеб под матрас. Она знала, что не может оставаться здесь навсегда. Она должна была найти способ снять ошейник. Она должна была вернуть свою магию. Она должна была сбежать. И она знала, где нужно искать ответы.

***

Библиотека Малфой-мэнора была одним из самых величественных мест, которые Гермиона когда-либо видела. Два этажа, заполненных книгами, свитками и манускриптами. Дубовые стеллажи, покрытые искусной резьбой, тянулись до самого потолка. В центре стояли столы из тёмного дерева, покрытые зелёным сукном, и старинные лампы с жидким светом, которые горели ровным, холодным пламенем. Магические лестницы сами перемещались вдоль стеллажей, позволяя достать любую книгу с верхних ярусов. Гермиона когда-то мечтала провести здесь дни, читая книги, изучая магию. Теперь она должна была делать это тайно, рискуя жизнью. Она ждала, когда Астория уедет. Она ждала, когда в Мэноре станет тихо. И когда этот момент наступил, она выскользнула из своей холодной комнаты и пробралась в восточное крыло. Библиотека встретила её тишиной и холодом. Она начала искать — книги о магических артефактах, о блокирующих амулетах, о рунах. Она перебирала одну книгу за другой, но ничего не находила. Только общие сведения, только поверхностные описания. Ничего о том, как снять ошейник. Она провела несколько часов, стоя на коленях перед стеллажами, перелистывая страницы, и чувствовала, как отчаяние нарастает в её груди. Но она не сдалась. Она запомнила расположение книг, чтобы вернуться позже, когда будет больше времени.

***

Прошло ещё несколько дней. Гермиона продолжала работать, продолжала терпеть, продолжала надеяться. Её тело слабело с каждым днём, но её дух оставался сильным. Однажды, когда она снова пробралась в библиотеку, она нашла старую книгу о рунических артефактах. Там, на одной из страниц, она прочитала, что некоторые ошейники можно ослабить с помощью определённых трав — особенно тех, что обладают сильными антимагическимисвойствами. Она вспомнила зимний сад Малфой-мэнора. Она видела его, когда её вели в комнату для слуг. Там были старые горшки с травами, которые, возможно, могли помочь. Она начала тайно собирать травы. Она ждала, когда Асторияуедет, и пробиралась в зимний сад, где срезала листья и стебли, пряча их в своей комнате под матрасом. Она надеялась, что сможет приготовить настой или отвар, который хотя бы на время ослабит действие ошейника. Но Астория была наблюдательна. Однажды она пришла в комнату Гермионы, чтобы проверить, что та делает. Она застала её за работой — она мыла полы, стоя на коленях. Гермиона подняла голову, и их взгляды встретились. — Ты выглядишь уставшей, грязнокровка, — сказала Астория, и её голос был холодным, как лёд. — Но это неважно. У меня есть для тебя новое задание. После того, как ты закончишь с полами, ты пойдёшь в библиотеку и принесёшь мне книгу. Я хочу проверить, насколько ты хороша в поиске знаний. Гермиона сжала зубы. Она знала, что Астория издевается над ней, проверяет её. Но она не могла отказаться. — Я сделаю это, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. Астория отошла от неё и оглядела комнату. Она увидела, что под матрасом что-то спрятано. Она отбросила матрас и увидела травы. Её лицо исказила гримаса гнева. — Ты думала, что сможешь обмануть меня? — закричала она, и её голос дрожал от злости. — Ты думала, что сможешь снять ошейник? Она схватила Гермиону за волосы и прижала её лицо к полу. Затем она выхватила палочку и прошептала заклинание, которое усилило действие ошейника. Он начал сжиматься, впиваясь в кожу, вызывая удушье. Гермиона задыхалась, её глаза заливались слезами, но она не произнесла ни слова. Она не умоляла о пощаде. Она только смотрела на Асторию с ненавистью, которая стала единственным, что у неё осталось. Астория отпустила её, и она упала на пол, чувствуя, как ошейник ослабляет хватку. — Ты заплатишь за это, — сказала Астория, и её голос был холодным, как лёд. — Я сожгу эти травы на твоих глазах. И ты больше никогда не попытаешься обмануть меня. Она собрала травы и сожгла их прямо перед Гермионой. Гермиона смотрела, как её надежда превращается в пепел, и чувствовала, как что-то умирает внутри неё.

***

Когда Астория ушла, Гермиона осталась одна. Она сидела на коленях, глядя на пепел, и её тело дрожало от холода и слабости. Она почувствовала, как последняя искра надежды угасает в её груди. Она была одинока, она была беспомощна, и она не знала, как выбраться из этого ада. Но она не сдалась. Она закрыла глаза и шепнула в темноту: — Я не сдамся. Я не сдамся. Я найду другой способ. В её душе поселилась тихая, холодная ярость, которая будет расти с каждым днём. Она не знала, как она выберется отсюда, но она знала, что она выберется. Ради Джорджа.