Глава 13. Возвращение домой
4 июля 2026 г., 23:56
Шум в штабе начался задолго до того, как дверь распахнулась. Голоса, смех, топот ног — всё это разносилось по коридорам, и Гермиона почувствовала, как внутри неё зажглась искра надежды. Она поднялась с кресла и направилась к выходу, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.
Дверь распахнулась, и в гостиную ввалилась целая компания. Невилл Лонгботтом шёл первым — его лицо было уставшим, но глаза сияли, и он улыбался так широко, как не улыбался уже давно. За ним следовали Луна Лавгуд, её светлые волосы были растрёпаны, но на лице сияла мечтательная улыбка. Симус Финниган выглядел мрачнее остальных, но даже он не мог скрыть облегчения от того, что они вернулись. Падма Патил шла последней, её тёмные волосы были заплетены в косу, и она выглядела уставшей, но довольной.
— Невилл! — закричала Гермиона, подбегая к нему.
Он обнял её так крепко, что она почти задохнулась.
— Мы вернулись, — сказал он, и в его голосе звучала гордость. — Мы сделали это. Мы спасли их.
— Я знала, что ты справишься, — сказала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Рядом с ней уже стояли Гарри и Рон. Гарри хлопнул Невилла по плечу, а Рон обнял Симуса, который что-то буркнул о том, как он устал от этого дурацкого задания. Все вокруг смеялись, обнимались, хлопали друг друга по спинам. Гостиная наполнилась шумом, смехом и голосами, которые перекрывали друг друга.
Гермиона отошла в сторону, наблюдая за этой сценой. Она видела, как Луна рассказывает что-то Гарри, и тот слушает её с задумчивым видом. Она видела, как Падма обнимает Джинни, и они о чём-то шепчутся. Она видела, как Невилл и Рон обмениваются шутками, и их смех разносится по комнате.
В этот момент она почувствовала, что всё не зря. Что они всё ещё здесь, всё ещё вместе, всё ещё сражаются.
***
Вечер перешёл в ночь, и кто-то принёс огневиски и вино. Гостиная превратилась в импровизированный праздничный зал — свечи горели на каждом столике, камин трещал, отбрасывая золотистые отблески на лица людей, которые смеялись, шутили и пили за победу. Луна сидела в углу с книгой в руках, но её глаза блестели от удовольствия, когда она наблюдала за происходящим. Симус и Рон начали спорить о квиддиче — их голоса становились всё громче, пока Гарри не вмешался, предлагая устроить матч, когда война закончится. — Когда война закончится, — повторил кто-то задумчиво, и в комнате повисло мгновение тишины. Но оно длилось недолго — кто-то предложил тост за выживших, и все подняли бокалы. Гермиона сидела на подоконнике, глядя на эту сцену. Она чувствовала тепло, которое разливалось по её груди, но в её глазах была грусть. Она знала, что такие моменты редки. Она знала, что война не щадит никого. — Ты выглядишь задумчивой, — сказал Невилл, садясь рядом с ней. — Всё в порядке? — Всё хорошо, — ответила она, улыбаясь ему. — Просто... я рада, что вы вернулись. — Мы тоже рады, — сказал он, и в его голосе была тёплая искренность. — Ты не представляешь, как я скучал по этому дому. Они замолчали, наблюдая за происходящим. Рон и Симус уже перестали спорить и теперь обсуждали что-то с Гарри. Джинни сидела на диване рядом с Падмой и Луной, и их смех был слышен даже сквозь общий шум. В этот момент дверь снова открылась, и в гостиную вошла группа магов, которых Гермиона видела впервые. Среди них был высокий, тёмноволосый мужчина с усталыми, но тёплыми глазами. Он был одет в потёртую дорожную мантию, и его лицо было бледным, но когда он увидел знакомые лица, на нём появилась лёгкая улыбка. Гарри и Рон сразу подошли к нему, обнимая его, как старого друга. — Джейкоб! — сказал Гарри, хлопая его по плечу. — Ты вернулся! — Вернулся, — ответил Джейкоб, и его голос звучал устало, но тепло. — Потери были, но мы справились. Все собрались вокруг него, и он начал рассказывать о том, как прошла их миссия. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость и боль, которую он не пытался скрывать. — Мы нашли их лагерь в горах, — сказал он, глядя на огонь. — Они держали пленников — магглорождённых. Мы думали, что сможем вытащить их тихо, но они нас ждали. Это была засада. Он замолчал на мгновение, и все затаили дыхание. — Мы потеряли двух человек, — продолжил он. — Они закрыли собой остальных. Мы вытащили пленников, но цена была высокой. Они не должны были умереть. Гермиона слушала его, и её сердце сжималось от боли. Она видела в нём ту же усталость, что и в себе. Она знала, что он чувствует — вину, которая остаётся с тобой, когда ты теряешь кого-то. — Но мы выжили, — сказал он, поворачиваясь к ним. — И мы сделали то, что должны были. Ради них. Наступила тишина. Джейкоб перевёл взгляд на Гермиону, и она почувствовала, как её сердце бьётся быстрее. В его глазах было что-то тёплое, что она не могла описать. Но в этот момент голос Симуса разорвал тишину. — Мы видели их, — сказал он, и в его голосе звучала злость. — Малфоя и Забини. Они объезжали лагеря, проверяли посты. В комнате стало тихо. Все повернулись к нему, и его глаза горели яростью. — Малфой выглядел так, будто ему всё равно, — продолжал Симус. — Я никогда не видел такого холода в глазах. Он — главнокомандующий. Это он отдаёт приказы. Это он строит всё это. Он хуже Беллатрисы. Он холодный. Расчётливый. Бездушный. Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось. Она слышала имя Малфоя, и внутри неё поднялось что-то странное — смесь ненависти и какого-то непонятного чувства, которое она не могла объяснить. Она хотела ненавидеть Малфоя, но в её памяти всплывали другие образы — его легилименция, его холод, его пустота. Она не понимала, почему это задевает её. — Он не человек, — сказал Симус, и его голос дрожал от злости. — Он монстр. — Остановись, Симус, — сказал Гарри тихо. — Мы знаем, кто он. Но сейчас не время обсуждать это. Симус замолчал, но его глаза всё ещё горели яростью. Гермиона опустила взгляд, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее.***
Поздно ночью, когда большинство уже разошлось, Гермиона поднялась в их с Джинни комнату. Они лежали на кроватях, глядя в потолок, и тишина между ними была наполнена теплом. Гермиона молчала несколько минут, затем её голос стал тихим: — Ты заметила, что Рон отдаляется от меня? Джинни повернулась к ней и внимательно посмотрела. — Я заметила, — сказала она тихо. — Он стал меньше с тобой разговаривать. Избегает тебя. Гермиона вздохнула, и в её голосе слышалась боль: — Раньше мы могли говорить о чём угодно. А сейчас он почти не смотрит в мою сторону. Я не знаю, что я сделала не так... — Ты ничего не сделала, — сказала Джинни, и её голос был мягким, но твёрдым. — Война меняет всех. Может быть, он просто не знает, как быть рядом с тобой сейчас. Гермиона посмотрела в потолок, и её голос стал тише: — Я не хочу терять его. Даже как друга. Он был со мной всё это время... Но я чувствую, что он уходит, и я не знаю, как это остановить. Джинни взяла её за руку и сжала её. Её голос был тёплым: — Ты не можешь контролировать его чувства, Гермиона. Но ты можешь помнить, что я всегда здесь. Ты не одна. Гермиона смотрела на неё, и в её глазах появлялась искра благодарности. Она сжала руку Джинни в ответ, и в этом жесте было всё — понимание, поддержка, любовь. — Спасибо, — прошептала она. Они замолчали, и в этой тишине Гермиона чувствовала, как её сердце становится легче.***
Гермиона смотрела в окно, где за стеклом падал снег, укрывая улицы белым саваном. Она думала о Джейкобе, о его улыбке, о том, как он смотрел на неё. Она не знала, что ждёт её впереди, но в этом моменте она чувствовала себя живой. Она думала о Роне — о том, как он отдаляется, о том, как она боится потерять его. Она закрыла глаза, и в её сознании всплывали образы: смех друзей, тёплый свет камина, и тишина ночи. Она не знала, что она потеряет всё. Но сейчас она была здесь. Среди тех, кто был ей дорог.
