В тени драконьих крыл

Снег падал за высокими окнами, укрывая сад белым саваном, но в комнате, где лежала Гермиона, царила тишина, нарушаемая только её слабым, почти незаметным дыханием. Она лежала неподвижно, её лицо было бледным, как мрамор, а руки, сложенные на груди, казались почти прозрачными. Драко сидел на стуле рядом с кроватью, глядя на неё. Он не знал, сколько часов он уже провёл здесь — время потеряло смысл. Он звал её по имени, но она не отвечала. Он касался её лица, но она не реагировала. Он впервые чувствовал страх — холодный, липкий страх, который он не мог контролировать. Он не понимал, почему она так важна для него, но он знал, что не может позволить ей уйти. Он послал за Забини. Через мгновение в комнате раздался тихий хлопок — Блейз аппарировал прямо у кровати, не теряя времени. Его лицо было сосредоточенным, и он сразу подошёл к Гермионе, не говоря ни слова. Драко коротко объяснил ему ситуацию: «Она не просыпается. Я не знаю, что с ней». Забини провёл диагностику — сложное, древнее заклинание, которое он знал благодаря своей матери, которая была целительницей. Его движения были точными и осторожными, но когда он закончил, его лицо стало серьёзным. — Она не спит, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Её сознание ушло. Она в глубоком магическом трансе. Она переживает прошлое. Если её не вернуть, она может остаться там навсегда. Драко впервые потерял самообладание. Его голос стал резче: — Что значит «навсегда»? Верни её. Забини покачал головой: — Я не профессиональный колдомедик, Драко. Я знаю, как поставить диагноз, но не как лечить такие состояния. Это за пределами моих знаний. Драко смотрел на него ледяным взглядом: — Тогда попытайся. Я не позволю ей умереть. Забини подошёл к Гермионе и провёл рукой над её лицом, пытаясь установить связь с её сознанием. Он использовал заклинания, которые знал, но ничего не происходило. Он нахмурился и сказал: — Я не могу проникнуть в её сознание. Она закрылась. Она не хочет возвращаться. Драко сжал кулаки, но его лицо осталось непроницаемым. Он подошёл к Забини и сказал: — Тогда найди решение. Ты знаешь людей, книги, древние тексты. Я не собираюсь сидеть и смотреть, как она угасает. Сделай что-нибудь. Забини смотрел на него, понимая, что это не просто приказ. Он кивнул: — Я посмотрю в библиотеке. Есть старые манускрипты о состояниях сознания. Если я найду что-то, я вернусь. Он аппарировал, и Драко снова остался один. Он смотрел на Гермиону и не знал, что делать. Он не умел молиться, не умел просить, но в этот момент он хотел — он хотел, чтобы она вернулась. Он хотел, чтобы она открыла глаза и посмотрела на него с той ненавистью, к которой он привык.

***

Гермиона не слышала его слов. Она была в прошлом, в той жизни, где всё было ярче, теплее, где у неё были друзья и надежда. Она сидела в библиотеке на Площади Гриммо, и перед ней стоял Джейкоб. Они разговаривали о войне, о потерях, о страхе, и Гермиона чувствовала, как тепло разливается по её груди. Он был другим, не похожим на Гарри или Рона. Он был спокойным и уверенным, и в его глазах горел тот же огонь, что и в её. — Как вы обучаете магии в Америке? — спросила она, и её глаза загорелись любопытством. — Я всегда хотела узнать. У нас всё строго — Хогвартс, традиции, веками устоявшиеся правила. Джейкоб улыбнулся и сел напротив неё. Он начал рассказывать о школе Ильверморни — о том, как она расположена на горе Грейлок, о четырёх факультетах, символизирующих части тела ведьмы: сердце, душу, разум и волю. — У нас меньше строгости, больше практики, — говорил он, и его голос звучал увлечённо. — Мы учимся не только заклинаниям, но и тому, как выживать в любой ситуации. Нам не нужны учебники, чтобы понять, что магия — это не просто правила. Это искусство. Гермиона слушала с восхищением, и её глаза горели. — Это так интересно, — сказала она. — Я всегда думала, что британская магия слишком консервативна. Возможно, нам стоит поучиться у вас. Джейкоб посмотрел на неё с теплотой. — Ты бы быстро адаптировалась, — сказал он. — Ты умная и открытая новому. Она смущённо улыбнулась, но её сердце билось быстрее. Она не знала, что это значит, но она чувствовала, что между ними что-то есть — нечто большее, чем просто дружба. В этот момент дверь распахнулась, и в библиотеку ворвался Рон. — Собирайтесь, — сказал он. — У нас есть план.

***

Они собрались в гостиной. Гарри, Рон, Гермиона, Джейкоб, Невилл и другие члены Ордена стояли вокруг карты, которую Грюм разложил на столе. Он указал на точку, отмеченную красным крестом, и сказал: — Теодор Нотт и его отряд перевозят ценные артефакты. Мы должны перехватить их. Это наш шанс нанести серьёзный урон Пожирателям. Грюм начал объяснять план: группа разделится на три отряда. Первый — прикрытие. Второй — основной удар. Третий — отступление. Все слушали внимательно, но Гермиона смотрела на карту и чувствовала, что что-то не так. — Это рискованно, — сказала она, прерывая его. — Если мы пойдём с этой стороны, нас могут окружить. Я предлагаю другой маршрут — через заброшенную шахту. Мы сможем подойти незаметно. Грюм хмуро посмотрел на неё: — Это слишком рискованно. Мы не знаем, что там. — Я знаю этот район, — настаивала она. — Я подготовила карту. Если мы пойдём этим путём, мы сможем застать их врасплох. Но Грюм уже отмахнулся от неё. Затем Гарри подошёл к карте и указал на другой маршрут. — А если мы модифицируем план Грюма? — сказал он. — Добавим небольшой обходной путь. Это будет быстрее и безопаснее. Грюм задумался и кивнул: — Хорошо. Мы идём по твоему плану, Поттер. Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось от разочарования. — Но мой план лучше! — возразила она. — Я знаю этот район. Если мы пойдём через шахту... — Я уже сказал, — оборвал её Грюм. — Шахта — это риск. Мы идём по плану Поттера. Не спорь, Грейнджер. Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле. Она посмотрела на Гарри, но он только пожал плечами. — Гермиона, это не значит, что твой план плох, — сказал он мягко. — Просто сейчас мы выбираем более надёжный путь. Она опустила взгляд и кивнула. Она чувствовала горечь, которая разливалась по её груди, но она не могла ничего изменить.

***

Группа отправилась в путь через час. Гермиона, Джейкоб, Гарри и Рон шли в первом отряде. Они двигались по заснеженным холмам, и каждый шаг казался опасным. Гермиона чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Она была уверена, что её план был лучше, но она не могла ничего изменить. Она смотрела на Джейкоба, который шёл рядом с ней, и чувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Она пыталась отогнать мысли о провале, но они возвращались снова и снова. Когда они подошли к месту, где должны были быть Пожиратели, Гермиона заметила, что отряд движется слишком медленно. Она чувствовала, что они упускают момент. Внезапно из темноты выбежали Пожиратели — их было слишком много. Это была ловушка. — Это засада! — закричал Гарри. — Отступаем! Но Гермиона не подчинилась. Она видела, что часть артефактов — массивные сундуки, покрытые рунами, — лежит рядом с ней, и Пожиратели уже начинают их вывозить. Она приняла решение. Она знала, что это безумно, но она не могла позволить им уйти с этими артефактами. Не сейчас. Не после того, как её план отвергли. Она бросилась вперёд, и её палочка уже была в руке. Она не стала тратить время на раздумья — она просто хотела уничтожить эти артефакты, пока они были здесь. — Бомбарда Максима! — закричала она, и её голос разорвал шум боя. Из её палочки вырвался мощный сгусток тёмно-оранжевого света. Он ударил в сундук с такой силой, что тот разлетелся на куски. Осколки дерева и металла разлетелись в стороны, и из разорванного сундука вырвался поток тёмной, пульсирующей энергии, которая тут же рассеялась в воздухе. Уничтожено. Но она не остановилась. Она направила палочку на второй сундук, который стоял в нескольких шагах от неё. Её рука была твёрдой, дыхание сбилось, но она была сосредоточена. Она произнесла заклинание снова, и второй сундук взорвался облаком пыли и света. — Гермиона, нет! — закричал Гарри, но было уже поздно. Она успела уничтожить два артефакта, но в этот момент её заметил один из Пожирателей. Он был высоким, с бледным лицом, и его глаза горели ненавистью. Он поднял палочку и направил на неё заклинание — зелёный сгусток света, который она едва успела заметить. Она попыталась создать щит, но не успела. Заклинание ударило её в плечо, и она почувствовала, как боль пронзает тело, как огонь разливается по руке. Она упала на колени, но её палочка всё ещё была в руке. Она стиснула зубы и, несмотря на боль, направила её на третий сундук — тот самый, который она заметила раньше. Она успела уничтожить его, и в тот же момент Джейкоб оказался рядом с ней. Он оттолкнул её в сторону, создавая щит, и закричал: — Прикройте её! Группа отступила, унося с собой Гермиону. Половина артефактов была уничтожена, половина осталась у Пожирателей. Но один артефакт она спасла — он лежал у неё на коленях, когда она пришла в себя. Она прижимала его к груди, и её рука дрожала от боли и напряжения.

***

В штабе Грюм был в ярости. — Ты чуть не убила нас всех! — кричал он на Гермиону. — Ты действовала без приказа! Ты рисковала жизнью всей группы! Гермиона сидела в углу, прижимая руку к раненому плечу. Она смотрела в пол. — Я должна была уничтожить артефакты, — сказала она тихо. — Мы не могли позволить им уйти с ними. — Но не ценой своей жизни! — продолжал Грюм. — Ты должна была слушать приказы! Рон подошёл к ней, и его голос был злым: — Ты всегда думаешь, что знаешь лучше всех. Но это не так! Гарри тоже был зол, но не так сильно. — Гермиона, ты не должна была этого делать, — сказал он, и в его голосе звучала усталость. — Но... ты спасла один артефакт. Это что-то значит. Она подняла на него глаза и увидела, что он действительно пытается её понять. Но её сердце всё равно было разбито. Она чувствовала обиду, смешанную с виной. Они не слушали её. Они отвергли её план. И теперь они злились на неё за то, что она пыталась исправить их ошибки. Она сжала артефакт в руках и закрыла глаза, чувствуя, как слёзы собираются у глаз.

***

Гермиона открывает глаза в настоящем — она снова в своей комнате в Малфой-мэноре. Она смотрит в потолок, но она не видит его — она видит лица, слышит голоса прошлого. Грюм кричит на неё. Рон бросает обвинения. Гарри пытается успокоить, но его слова не могут стереть боль. Она слышит, как Драко говорит что-то тихо, но не разбирает слов. Она чувствует, как его рука касается её лица — холодная, твёрдая, но в этом прикосновении есть что-то неожиданно тёплое. Она не знает, где она — в прошлом или в настоящем. Она не знает, кто она — та, кто сражалась за справедливость, или та, кто потеряла всё. Она закрывает глаза, и её сознание снова ускользает в прошлое.