Глава 18. Остров надежды
10 июля 2026 г., 16:00
Утро на Площади Гриммо было таким же серым и холодным, как и все предыдущие. Снег всё ещё падал за окнами, укрывая улицы белым саваном, и ветер гнал позёмку по мостовой, заметая следы, которые ещё недавно оставляли редкие прохожие. Внутри штаба было душно и тесно от множества людей, которые заполнили все комнаты. Магглы — пятнадцать мужчин, женщин и детей — сидели в гостиной, на кухне, даже в коридорах. Они были напуганы, молчали, и их глаза следили за каждым движением волшебников, как у загнанных зверей. Некоторые из них сжимали руки детей, другие сидели неподвижно, уставившись в одну точку, словно пытаясь понять, где они оказались и что с ними будет дальше. Их одежда была грязной и рваной, лица осунулись от голода и страха, и только в глазах некоторых ещё теплилась искра надежды.
Гермиона стояла в дверях кухни, глядя на них, и чувствовала, как её сердце сжимается от боли. Она видела страх в их глазах, видела, как они пытаются сохранить остатки достоинства, хотя внутри у них всё рушится. Она хотела подойти к ним, сказать что-то ободряющее, но не находила слов. Что можно сказать людям, которые потеряли всё?
Грюм стоял в углу кухни, глядя на них тяжёлым взглядом. Рядом с ним стояли Рон и Симус. Лица всех троих были напряжены, их глаза были красными от усталости, а плечи опущены. Они не спали уже вторую ночь, и это было видно по их лицам.
— Мы не можем держать их здесь вечно, — сказал Грюм, и его голос был низким и грубым. — Запасы еды не бесконечны. Нам самим едва хватает. Если так продолжится, через неделю у нас закончится всё — и зелья, и еда, и даже дрова для камина.
Рон кивнул, и его лицо было мрачным. Он стоял, прислонившись к стене, и его руки были скрещены на груди.
— Мы должны решить, что с ними делать, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость, которая сквозила в каждом слове. — Отпустить их нельзя — они не выживут в таком состоянии. Они слабы, напуганы, и у них нет ни еды, ни крова. А оставить здесь — значит рисковать голодом. Мы не сможем прокормить столько людей.
— Мы могли бы перевезти их в другое убежище, — предложил Симус, но его голос звучал неуверенно. Он сидел на краю стола, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и его взгляд был устремлён в пол.
— У нас нет другого убежища, — ответил Грюм, и его голос был резким, как удар хлыста. — Все наши точки раскрыты.
Малфой и его люди знают о каждом нашем шагу. Если мы попытаемся переместить их в другое место, нас перехватят. Это слишком рискованно.
Он замолчал, и его механический глаз вращался, сканируя комнату. Затем он добавил, и его голос стал ещё мрачнее:
— И это не главная проблема. Разведка подтвердила: их деревня скоро утонет в болоте. Пар поднимается, земля уходит под воду. Через несколько месяцев от их домов не останется и следа. Они не могут вернуться — даже если бы мы захотели их отпустить.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Симус сжал кулаки, Рон отвёл взгляд, уставившись в стену, а его лицо стало бледнее обычного. Магглы, которые сидели в гостиной, услышали слова Грюма, и их лица стали ещё бледнее. Женщина заплакала, прижимая к себе ребёнка, а мужчина, сидевший рядом с ней, опустил голову и закрыл лицо руками.
Грюм посмотрел на них и добавил, и его голос стал тише, но не мягче:
— У них больше нет дома. Они не могут вернуться. У них нет ничего.
Они замолчали, чувствуя тяжесть ситуации. Тишина в кухне была такой густой, что её можно было резать ножом. Только треск камина нарушал её, да где-то в гостиной тихо плакал ребёнок.
***
В этот момент дверь штаба открылась, и в коридор вошёл Гарри. Он был уставшим, его мантия была покрыта снегом, а лицо осунулось от бессонных ночей, но на его губах была лёгкая, едва заметная улыбка. Он вернулся из замка вампиров, и переговоры прошли успешно — договор был подписан, вампиры согласились на нейтралитет и даже обещали делиться информацией о передвижениях Пожирателей. — Я вернулся, — сказал Гарри, стряхивая снег с мантии. Его голос звучал устало, но в нём слышалась нотка облегчения. — Переговоры прошли хорошо. Вампиры согласились на наши условия. Они не будут нападать на нас и будут сообщать о перемещениях Пожирателей. Он прошёл в гостиную и замер, увидев магглов. Люди сидели в углах, на полу, на диванах. Дети сжимали руки родителей, и в их глазах был страх, который заставил сердце Гарри сжаться. Он повернулся к Грюму и Рону, которые стояли рядом с ним, и его голос стал тише: — Что здесь происходит? — Мы вывели их с болот, — ответил Грюм, и его голос был мрачным. — Мы потеряли Эрни, Дин ранен. Но мы спасли их. Они были в ловушке, окружены паром. Если бы мы не пришли, они бы все погибли. Их деревня скоро утонет. Мы не можем вернуть их домой, даже если бы хотели. Гарри сжал кулаки, услышав о смерти Эрни. Он знал его — они учились вместе в Хогвартсе, он был хорошим человеком, ответственным и добрым. Они вместе сражались в битве за Хогвартс. И теперь его не стало. — Я не знал, — сказал Гарри, и его голос был тихим, почти беззвучным. — Сожалею. Он был... он был хорошим человеком. Мы потеряли слишком многих. — Ты не виноват, — сказал Рон, и его голос звучал устало. — Мы все знали, на что идём. Мы просто пытаемся решить, что делать с ними сейчас. Они не могут вернуться, и у нас нет ресурсов, чтобы держать их здесь. Гарри подошёл к карте, которую Грюм разложил на столе. Он склонился над ней, и его пальцы указали на точку у берегов Шотландии — крошечный клочок земли, который был отмечен старыми чернилами. — Там есть небольшой остров, — сказал он, и его голос стал увереннее. — Он необитаем, но на нём есть старые каменные постройки, которые можно восстановить. Мы можем перевезти туда магглов. Это безопасно — Пожиратели туда не сунутся, потому что там нет магической ценности. Им придётся остаться там навсегда. Они не могут вернуться в свои дома — пар всё ещё опасен, и их тела изменились. Это будет их новый дом. Майкл Корнер стоял в углу, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжённым, а глаза сузились, когда он слушал Гарри. Он был одним из тех, кто всегда сомневался, всегда задавал неудобные вопросы. И сейчас он не молчал. — Почему мы вообще должны о них заботиться? — спросил он, и его голос был резким, почти агрессивным. — Они — магглы. Они даже не знают о нашем мире. Мы не обязаны тратить на них наши ресурсы. У нас и так мало еды и зелий. Мы рискуем жизнями ради них, а они даже не могут нам помочь. А теперь мы ещё должны строить им новый дом? Гарри повернулся к нему, и в его глазах мелькнул холодный огонь. Его голос стал твёрже, когда он ответил: — Они — люди, Майкл. Мы не можем просто бросить их. Они не выбрали жить рядом с этим болотом. Они не знали о магии, о войне, о том, что их дома станут ловушкой. Мы не можем оставить их умирать. — Но они не наши, — возразил Майкл, и в его голосе звучало раздражение. — Мы не обязаны жертвовать собой ради них. У нас есть свои проблемы. Мы воюем с Пожирателями, мы теряем наших людей. У нас нет времени заботиться о магглах. Рон вмешался, и его голос был твёрдым, как камень: — Майкл, они не виноваты в том, что живут там. Мы не можем оставить их умирать. Это не обсуждается. Если ты не хочешь помогать, иди в другую комнату. Майкл хотел возразить, но встретился взглядом с Гарри и замолчал. Он отвёл взгляд и отошёл к стене, скрестив руки на груди. Гермиона, которая всё это время стояла в дверях, шагнула вперёд. Она чувствовала, как напряжение висит в воздухе, и знала, что сейчас нужна её правота. Её голос был тихим, но твёрдым, когда она заговорила: — Дело не в том, должны ли мы им помогать. Дело в том, что они не могут вернуться в свои дома. Болота выделяют токсичный пар, опасный для магов. Но для магглов, которые жили там много лет, он стал частью их организма — они носят его в себе. Если они будут контактировать с людьми, которые не жили в той среде, токсины могут передаться им и вызвать смертельные болезни. Это не просто жалость — это вопрос жизни и смерти для других людей. Майкл смотрел на неё, и его лицо стало серьёзным. Он не отвечал, но Гермиона видела, что он понимает. Его глаза потеряли агрессивный блеск, и он опустил взгляд. — Это не их вина, — продолжила она, и её голос стал мягче, но не потерял твёрдости. — Но мы должны быть осторожны. Их деревня скоро уйдёт под воду — болото поглощает её. Они не могут вернуться в свои дома. Остров — это их новый дом. Это единственное место, где они будут в безопасности и не навредят другим. Мы не можем изменить их прошлое, но мы можем дать им будущее. Гарри посмотрел на неё с благодарностью и добавил, и его голос стал более уверенным: — Мы не сможем вылечить их от токсинов — их тело уже адаптировалось. Это не болезнь, это особенность их организма, которая стала частью их самих. Но мы можем сделать остров пригодным для жизни. Мы перевезём туда припасы, поможем построить дома, обеспечим всем необходимым. Это будет их новый дом. Они не вернутся в прежнюю жизнь, но у них будет возможность начать всё заново. Это не идеальное решение, но это лучшее, что мы можем предложить. Магглы слушали его. Некоторые плакали, их слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью и усталостью. Но другие смотрели на него с благодарностью — в их глазах загоралась искра надежды. Один из мужчин поднялся. Он был высоким, с сединой в волосах и глубокими морщинами на лице. Его голос был хриплым, но твёрдым: — Мы потеряли всё... наши дома, наших соседей, нашу жизнь. А теперь мы узнаём, что наш дом скоро исчезнет навсегда. Но вы даёте нам шанс. Спасибо. Мы никогда не забудем этого. Гарри кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Его голос дрогнул, но он ответил: — Это меньшее, что мы можем сделать. Мы поможем вам начать новую жизнь. Это не будет легко, но у вас будет шанс. Мы не оставим вас.***
Вечером, когда хаос стих, и людей разместили, Гермиона поднялась в комнату к Джинни. В комнате горел камин, отбрасывая тёплые золотистые отблески на стены. Джинни сидела на кровати, глядя в окно, и её лицо было спокойным, но задумчивым. Она держала в руках книгу, но не читала — просто смотрела на заснеженный сад за окном. Гермиона села рядом с ней, и какое-то время они молчали. Тишина была тёплой и уютной, как будто слова не были нужны. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине, да за окном тихо падал снег. — Ты выглядишь уставшей, — сказала Джинни, поворачиваясь к ней. Её голос был мягким, почти нежным. — Я чувствую себя уставшей, — ответила Гермиона, и в её голосе была лёгкая улыбка. — Но я рада, что всё закончилось. Хотя бы на сегодня. Люди в безопасности, мы смогли им помочь. Это важно. Их деревня скоро исчезнет, и я рада, что мы успели спасти их. Джинни улыбнулась, и её взгляд стал хитрым. Она отложила книгу в сторону и слегка повернулась к подруге. — Ну, я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала она, и её глаза блестели в свете камина. — Что случилось на лавочке прошлым вечером? Я всё видела. Вы с Джейкобом... вы чуть не поцеловались. Я вышла, и вы отстранились друг от друга. Так что это было? Гермиона покраснела, и её лицо стало горячим. Она отвела взгляд, уставившись на танцующие языки пламени в камине. — Это ничего не значит, — сказала она, чувствуя, как её голос становится неуверенным. — Просто... момент. Мы сидели, разговаривали, и он посмотрел на меня, а я посмотрела на него, и всё как-то само собой получилось. Это ничего не значит. — Мне кажется, это значит больше, чем ты думаешь, — сказала Джинни, и её голос был мягким, но настойчивым. Она взяла руку Гермионы и сжала её. — Ты заслуживаешь счастья, Гермиона. Даже в такое время. Особенно в такое время. Мы живём как на пороховой бочке, и каждый день может стать последним. Ты не должна отказывать себе в маленьких радостях. Гермиона подняла глаза на Джинни и увидела в её взгляде искреннюю заботу. Она почувствовала, как что-то тёплое разливается по её груди. Она знала, что подруга права, но страх и неуверенность всё ещё держали её. — Я не знаю, что будет, — сказала она тихо, и в её голосе слышалась неуверенность. — Мы живём в такое время, что каждый день может быть последним. Я боюсь привязываться, боюсь, что это отвлечёт меня от того, что действительно важно. — Именно поэтому ты должна жить сегодня, — ответила Джинни, и её голос стал серьёзнее. — Не откладывай счастье на потом. Потом может не наступить. Если ты чувствуешь что-то к Джейкобу, не бойся этого. Это не слабость — это сила. Гермиона смотрела на неё, и в её глазах была благодарность. Она обняла Джинни, чувствуя, как тепло разливается по её телу. — Ты всегда знаешь, что сказать, — сказала она, и в её голосе звучала улыбка. — Спасибо, Джинни. Я не знаю, что бы я делала без тебя. Джинни улыбнулась и легонько отстранилась, посмотрев на подругу с озорством. — Я просто говорю то, что вижу. Гермиона кивнула, но не ответила. Она снова посмотрела на камин, и её мысли унеслись куда-то далеко. Джинни не стала настаивать. Она тоже замолчала, и они сидели в тишине, глядя на огонь, каждый погружённый в свои мысли. Гермиона чувствовала, как внутри неё зарождается что-то тёплое и светлое, несмотря на всю тяжесть войны. Она знала, что этот момент — этот тихий, тёплый вечер, этот разговор с подругой — останется с ней навсегда.
