Моя Марго

— Сереж, быстрее! — подгоняла Марго, волоча за собой небольшой белый чемодан в наклейках и скетчах на скорую руку: она отказалась ехать с блеклым, и Сергею пришлось намалевать что-то на скорую руку, чтобы они вообще выдвинулись из дома. Хотя, был, конечно, соблазн остаться по этой причине и не тащиться на вокзал, но… отказывать ей было сложно. — Да иду я, иду, — с мученическим лицом и интонацией отозвался Сергей, отнимая у Марго чемодан, задорно бряцающий колесиками по брусчатке. — Ты хотя бы из солидарности сделай грустную мину… и не беги, мы и так, к сожалению, приехали слишком рано, чтобы опоздать. — Да Сереж! — возмутилась девочка. — Я уже поняла, что тебе не нравится эта идея, но принимай поражение, как мужчина! — О! — Сергей всплеснул свободной рукой и закатил глаза. — А то я принимаю его, как бубнящая старуха, разменивающая век на скамейках у подъезда! — Кстати, в самую точку, — щелкнула пальцами Марго и засмеялась в ответ на унылый взгляд Сергея, — время не ждет, я еще хочу милкшейк заказать. Догоняй! Сергей протянул руку, чтобы поймать ее за плечо, но не успел: девочка убежала так быстро, словно в ней открылись способности к спорту. Он крикнул только: — Кепка, Марго! Поправь хотя бы! Решив не догонять ее, Сергей прислонился к столбу с венчающим его знаком дорожного движения и в упор посмотрел на восстановленную Стеллу. Следов теракта как ни бывало. Заделали взрыхленный асфальт, убрали мемориальные венки, повыбрасывали засохшие цветы. И людскую память, казалось, выстирали и отжали, развесив на балконе на всеобщее обозрение — черная пятна поисчезали с белых полотен, и все стало, как раньше, чисто и незамутненно. Стерильно. Середина июня выдалась солнечной. Петербург мстил людям за смешки, забавные четверостишья и недовольные фразы о плохой погоде, сыплющиеся на его многострадальную голову. Он вжарил так, что невозможно было выходить из дома, чтобы не пожалеть об этом в первое же мгновение. Через десять минут ходьбы по Невскому так вообще хотелось умереть, при условии только, что в гробу установят кондиционер. Сергей еще худо-бедно справлялся, щеголял в футболке с короткими рукавами, а бедной Марго приходилось ходить прикрытой со всех сторон, чтобы, не дай бог, ничего не напекло. Ему, конечно, жаль было контролировать процесс окукливания ребенка, который, дай волю, вышел бы в шортах выше колена и топе, но она категорически не могла себе это позволить. Солнце — ее главный враг. Напечет, так их не отдых будет ждать, хоть и сомнительный, по мнению Сергея, а больница и полупостельный режим, пока не вылечат волдыри. — Марго… беда моя, — усмехнулся Сергей, бормоча под нос. Рыжие волосы, собранные в небольшой хвост, вызолотило солнце. Петербург через линзы черных очков казался более привычным, чем выбеленный, высохший и пыльный без них. Петербург под солнцем — уже, можно сказать, фикция и несоответствие сложившемуся мнению, которому стоило бы соответствовать. Город герой Ленинград, по мнению Сергея, должен быть раскрашен серостью и тьмой, чтобы его Марго выделялась на его фоне отчетливым белым пятном. Рита пробиралась сквозь толпу, чуть ли не расталкивая гремучую людскую массу от нетерпения. Ее обязаны были пропустить, она не должна была прозябать ни единой секунды выдавшегося отдыха! Три дня с Сережей вне родного города — это вам не хухры-мухры, такое выдается не так уж часто, а в этом году он не просто согласился поехать с ней в Москву, так еще и поклялся следовать ее инструкциям на протяжение всей поездки. А это значит… Сергею Разумовскому предстоят страшные мучения, о которых он даже не подозревает! Он и билетов-то не видел. Рита резервировала их сама, тщательно скрывшись от Сережи в гнезде из пледов и сумок, и для верности забаррикадировалась Олегом. Конечно, ведь узнай Сережа, что затеяла Марго, уж точно никуда бы с ней не поехал. Или, во всяком случае, молча купил бы авиабилеты, и точка, финита, без возражений! Рита остановилась в середине вокзала и запрокинула голову, параллельно с этим сдергивая черные очки с глаз. За свои тринадцать лет она была здесь лишь пару раз, и то совсем маленькой, и не запомнила этот великолепный, внушающий ужас плафон, где при многообразии красок взгляд приковывает исключительно красный, которого не так уж много по сравнению с другими оттенками. Он перетягивал внимание, как вспыхивающее искрами пламя, и Рита только его и видела — и Ленина в середине. Наверное, на то и был расчет. В этом было что-то подспудно манящее и притягательное до дрожи засчет своей неправильности — такое, наверное, не могло привлекать нормальных людей. И точно не привлекло бы Сережу. — Марго! Вот ты где, — он догнал ее и обнял за плечи, разворачивая в сторону свободных сидений. — Советую поторопиться, пока никто не занял места у зарядки. — Ты видел? — она ткнула пальцем вверх, неуверенно улыбаясь. — Красота! Сережа поднял голову, но в восторге не остался и не попытался этого скрыть: — Не картина, а сплошной манифест. Очень хорошо отражает свое время. Не слишком изящно, зато вполне обстоятельно передает все регламентированные смыслы. Пафосно до жути. — Не тебе говорить про пафос, — натянуто пошутила Рита, беря его под локоть. — Подкол засчитан. — Сережа одобрительно повел пальцем в ее сторону. — Но в русском музее всяко лучше. А в Венеции… — Так вообще помереть можно от красоты, я помню, жертва синдрома Стендаля. Она уже приземлилась на жесткое изрешеченное сидение и высунула провод из рюкзака. Вокзал ощущался чуждым и оторванным от города громоздкостью и монолитом. Можно сказать, был проводником между одним миром в другой. Рита вторглась в это пространство с удовольствием, но теперь терялась перед малоизвестным и тянулась к привычному и давно знакомому с утроенной силой. — Наберем Олегу? — Я уже писал ему, что мы доехали, дорогая. Он наворчал, что я позволил тебе пораньше выйти из такси и прогуляться по Невскому. Как будто с тобой можно было совладать! — Олег? Наворчал? — Рита хихикнула. — Если так, то ты действительно сильно прокололся! Запах пыли, пота и неизведанного осел в ноздрях — ни чихнуть, ни выдохнуть. Давно Рите не было так хорошо и привольно. — Этот вокзал вроде Петербургский, а все равно уже веет Москвой. Такой он, знаешь, огромный, — она развела руками, показывая объем, — величественный, совершенно не давящий. Сережа усмехнулся. — Не забудь сказать москвичам, что на них, оказывается, ничего не давит, и посмотри на реакцию. — Ты же понимаешь, о чем я! — робко обиделась Рита, скрещивая руки и отворачиваясь вполоборота от Сережи. Совсем необязательно всегда вступать с ней в нелепую конфронтацию! Можно просто промолчать, в конце концов! Как, к примеру, папа Олег. Все же, как хорошо, что мысленно его можно было называть как угодно. Никто же не услышит. Олежек. Папа Олег. Просто папа. Приятно. От него как раз пришло сообщение: Рита сразу поняла это, когда завибрировал телефон в кармане. [Волколег: ] Все нормально? [Рита: ] Пока да! [Волколег: ] Значит, не рассказала ему еще. [Рита: ] Нет… Она, конечно, не удержалась, чтобы не рассказать о коварном плане Олегу. Он смеялся довольно долго, а потом заметил стоящего в дверном проеме недовольного Сережу и засмеялся громче. [Волколег: ] Будет особо сильно бушевать — пиши мне. Угомоню как-нибудь. В любом случае, он сам виноват, что согласился. [Рита: ] Ну да, я тоже думала. Так что пусть потерпит. Спасибо, Олег! Люблю тебя.❤️🐺(o˘◡˘o) Она не стала дожидаться ответа, засовывая телефон обратно в карман. У нее не было сомнений, что он ответит что-то вроде «И я тебя, Рит.» и, может, скинет какую-нибудь картинку с собачкой. Олег был вроде горы, самой стабильной единицей в ее жизни, она в нем не сомневалась. В Сереже в этом плане, конечно, тоже. Но не во всех планах. Сережа расположился на неудобном деревянном сидении как-то сбоку, вытянув в противоположную сторону от Риты длинные ноги, закинутые одна на другую. Одной рукой он приобнял ее, прижал поближе и коснулся лбом Ритиного лба. Она растаяла и дуться дальше не смогла. Родной Сережин запах перебил влекущие, но чуждые ей нотки в воздухе. — Мы же на сапсане? — лениво поинтересовался он, листая ленту во Vmeste. — Заряжайся, ma chérie, не тормози, там розетки только в хвосте. — Эээ, Сереж, — Рита начала с неловкого смешка, тут же привлекая к себе внимание. Сережа глядел на нее с недоверчивым потусторонним ужасом. — Нет… — Нуу, в общем… — она постучала одним пальцем о другой, делая невинный вид, — да… У Сережи натурально обвисла челюсть. Глаза расширились, очки упали на нос, а телефон чуть не свалился под ноги. — То есть как — не на сапсане?! Ты хочешь приехать завтра утром? Марго? — зашипел он, надвигая полы шляпы на лоб. — Это ты имела в виду, когда твердила, что мне не понравится? Так вот, дорогая, ты была совершенно, категорически права! «Так вообще говорят?» — подумала Рита, пытаясь налепить на лицо размеренное выражение, но выходило только вытягивать губы в стороны, демонстрируя Сереже, вероятно, издевательский для него «покерфейс». — Нет, Марго, это невозможно! Ты же знаешь, что я… — продолжил возмущаться Сережа, — предпочитаю не делить пространство со всяким сбро… с незнакомыми людьми. Хоть бы это и купе. Ритины губы, судя по ощущениям, почти что вышли за пределы щек. А глаза точно, сто процентов покраснели… от ужаса! Она сглотнула и пожала плечами, стараясь не смотреть на разом побледневшего Сережу с перекошенным лицом. — Нууу… — Стой, стой, Марго. Не купе?! А что тогда? Да, она купила билеты в плацкарт! И не было это намеренной диверсией с целью свести Сережу в могилу, как он твердил по телефону Олегу, пока они двигались вдоль платформы до нужного пути. Дружелюбный голос из громкоговорителя объявлял посадку, цифры мелькали у нее перед глазами, как и цветистые пятна из мужчин, взрослых и детей. Сегодня они были особенно притягательны яркостью и открытостью тел, бесстрашно подставленных солнцу, которое их не шпарило, не убивало медленно и мучительно. Сереже стоило обратить внимание, что ей было ужасно неловко шагать вдоль перрона в брюках и рубашке с длинным рукавом, и что прятать волосы под кепку совсем не хочется, но ведь и голову, зараза, напечет, несмотря на мощный spf, который втирать приходилось даже в скальп. Сережа мог бы не продолжать бубнить Олегу в трубку, а смириться и посочувствовать ей! Раздражение накапливалось. В конце концов, Рита жила в семье, где изначально ты в положении зависимом и местами безвольном. То есть, она ведь всегда играет по правилам Сережи, так почему бы ему не поиграть по ее?! Возможно, в ее идее проехаться в плацкарте все же был элемент возмездия. Не факт, что с Олегом она проделала бы то же самое. — Марго, еще есть время передумать, — Сережа легко приподнимал чемодан в одной руке, словно он ничего не весил, и стукал пластмассовыми колесиками по платформе. Рите не нравился этот звук. Он выбивал по контуру ее раздражение и заставлял признать, что оно имеет место быть. — Я не передумаю! — выпалила она. — Сказал же решать самой, вот я и решила. Ничего, помучаешься, а на обратном пути полетим хоть бизнесом! — Марго! — Сережа опустил треклятый чемодан и всплеснул руками. Пальцы он сложил горстями, словно какой-то вздорный итальянец. — Я Рита. — Ты всегда Рита, когда мы собачимся. Я не собираюсь переучиваться из-за этого! — Я, может, всегда Рита, а ты это замечать отказываешься. Заладил тоже «Марго, Марго…» Дурацкое имя, дурацкий твой характер. Почему нельзя, чтобы было не по-твоему? Сережа схватился за голову. — Все, не тараторь! Я достаточно услышал… хорошо, хоть не надо пробираться между свисающих ног до нужного вагона… боже, Марго, ты меня совершенно не жалеешь. «А ты меня не слушаешь» — грустно подумала Рита, все же схватив Сережу за руку, чтобы взобраться по подножке. После ругачек с ним во рту становилось кисло и сухо. Но ведь и не ругаться было невозможно. [Сергей — Олегу] Ты представить себе не можешь, что за убожество подъехало. Я подумал, что Сатана низвергся в ад на моих глазах. Точно по Данте! «Вздохи, плач и исступленный крик…» Причем исходили они от меня, ОЛЕГ! Это какой-то страшный советский трактор, который на ладан дышит, но, в общем-то, еще едет, так что на новый можно не заменять еще так лет 50. Подорвать, что ли? Мне очень приятно, что ты сразу согласился, но все же угомонись, Марго мне голову оторвет. Кстати, ты знал о ее затее? Олег? ОЛЕГ? Сергей раздраженно выпустил телефон из рук и откинулся на застеленную шконку, до дрожи напоминающую тюремную. Она, конечно, была в доступе все десять часов езды и не крепилась к стене с рассветом, чтобы заключенный не посмел посадить туда задницу после побудки, но ассоциации были неминуемы. Марго об этом знать не знала, в этом отношении винить ее было не в чем, но зачем ей было брать его на понт таким варварским методом — загадка. Почему она обиделась, впрочем, тоже интересно. Как будто его возмущения были несправедливы. Впрочем, а чего он ждал? Марго не была цветочком и быть им не могла. Она пережила за свой короткий век столько, сколько не приходилось, наверное, и ему, выросшему в детдоме, и это должно было всплыть. Но Сергея раздражало, когда она начинала показывать характер — в конце концов, в их доме достаточно было и одного психа! — Сереж, — она уже оттаяла и пялилась в окно, хотя не на что было, они еще даже не тронулись, — может, купим пирожки, когда будет долгая остановка? — Ну давай, — согласился Сергей, здраво рассудив, что спорить — себе дороже. — Но на твой страх и риск. И первый кусок даме. — Очень галантно, спасибо, — беззлобно фыркнула она с нижней полки, которую еще не успела застелить. — Жалеть потом будешь, когда я скоропостижно скончаюсь от отравления. — Тогда я уйду вслед за тобой, не сомневайся, просто сделаю это более изысканно. К примеру, выпью яд. — Который ты всегда носишь с собой, естественно? — Ты быстро схватываешь. А я сегодня ужасно туплю. Например, почему нельзя было хотя бы взять кровати на одном уровне?! Или это еще одна веха твоего подросткового бунта, что со стариками ты рядом не спишь? — Вообще-то сплю, — насупилась Марго, бросив на него укоризненный взгляд, перед тем как вновь прилипнуть к окну. — Например, когда ты посреди ночи проснулся, я легла с тобой, чтобы тебе было кого обнять, как мишку Тедди. Сергей закатил глаза. — Ты язва, Марго. Я всего-то использовал тебя, как игрушку-антистресс. — А какую конкретно? Спиннер, эспандер, мячик в сеточку? — Лизун, — коварно улыбнулся он. Марго, не удержав долгого пронзительного взгляда в сторону Сергея, засмеялась и протянула ему кулак. — Ладно, один-один. Сергей, перегнувшись через перегородку, отбил его. Интернет стал отправлять сообщения с интервалом в две минуты уже через час езды, видео не грузились совершенно, даже двухминутные. От Олега он получил только парочку наставлений, чтобы он вел себя нормально с Марго, и на этом диалог был закончен. Как будто он собирался делать ей нервы до конца поездки за тот только факт, что она придумала это! Соблазн, конечно, был, но… У нее были блестящие глаза и более-менее размеренный вид. Повечерело, и она смогла стянуть с себя рубашку и остаться в футболке, дополнительной «броне», которую приходилось поддевать, чтобы Марго не выгорела на солнце. Белые волосы собрала в лохматый пучок, улыбнулась ему, Сергею, встретившись взглядами, показала «класс», коснувшись большим пальцем указательного. — Здесь хорошо! Мне нравится. И видок такой милый. «Видок…» Подобрала же слово. Сергей чуть не подавился. — Еще бы курицей не пахло с яйцами, я бы даже, может, пересмотрел взгляды насчет плацкарта. — Серьезно? — ошарашенно спросила Марго. — Шутка. Кстати, золотце, ты таки выкупила четыре кровати, чтобы к нам не подсел никто посторонний? Мы буквально в купе, только без дверей. И можно мне тогда перелечь вниз?.. — Раскусил! — хихикнула Марго. — А зачем? Тебе же нравятся верхние полки, ты там сидишь, как на насесте. Вот и сиди. — Кто из нас еще ворона после этого… — буркнул Сергей. — Я тебе это припомню, негодяйка. Закинь «Федру», мне нужно отвлечься от этого зловония. Марго пожала плечами и взяла книгу, предусмотрительно вытащенную из чемодана. Передала Сергею. — Взял бы лучше «Одиссею», было бы кстати. — Не подумал, — согласился он. — Но хитроумного я раз десять читал. — А ведь это ровно на десять раз больше, чем я. — Давай на планшет скачаю. Будет тебе наказанием за нервы. А что ты улыбаешься, я, думаешь, шучу с тобой? Гони планшет! — Ну Сереж! Все же, Рита чувствовала себя очень даже неплохо… плацкартная шумиха, создающая симфонию из шелеста газет, бряцаний стаканов с металлическими подставками и разговорами ни о чем, наводили ее на миролюбивый лад и позволяли расслабить плечи впервые за этот долгий день.