My sea boy

      За окном душного номера в отеле светило знойное летнее солнце, не скрытое облаками. Парень стоял около будки, прислонившись к стене, и громко жаловался кому-то по телефону, будто желая, чтобы и остальные гости за стенами этого места его услышали.       — Нет, Джеймс, ты не понимаешь! Меня заперли здесь, как принцессу в башне! — он закрыл глаза ладонью и шумно выдохнул. — Я жду не дождусь, пока maman с Реджи уйдет куда подальше. По ощущениям, она сказала всей прислуге не спускать с меня глаз!       Из трубки донесся голос, прерываемый волной помех:       — Эй, не ворчи! Это всего лишь три недели. Тебя правда не выпускают никуда из номера?       — Да, je m’emmerde! До самолета во Францию не могу выйти даже в туалет без своих фрейлин. Еле отделался от них, чтобы поговорить с тобой, — он с грустью вздохнул. — Я не понимаю родителей. Мы приехали на другой конец Англии, чтобы повидаться с родственниками, а в итоге меня заперли здесь одного, никуда не выпускают и не водят ни на какие теплые семейные приемы.       Но не успел Джеймс ответить ему, как к Сириусу подошла женщина тридцати лет, их прислуга здесь.       — Мистер Блэк, Господа ради, ваш отец настоятельно требует вашего присутствия на ужине.       Сириус резко кивнул ей, а потом повернулся в другую сторону и сказал в телефон:       — Эй, Сохатый. Меня зовут на ужин. А потом мы отправляемся, — он понизил голос. — Три недели без тебя! Боже, что я буду делать…       — Держись, бродяга. Я буду писать тебе письма! Буду рассказывать о любой мелочи, чтобы тебе не было так скучно, — голос в трубке смешивался с помехами и был едва узнаваемым. — Удачи тебе. И… поаккуратнее с Богом.       Сириус не ответил. С силой и грохотом он положил трубку на свое место. Закат был близок. Семейный ужин, Франция уже подступали к нему со спины. Оставалось только надеяться, что ему не будет так тоскливо одному, отрешенному от любой быстрой связи с другом.

***

      Самолет приземлился с таким же грохотом, как Сириус вчера бросил телефон. Они добрались до отеля мирно: учитывая то, что его двоюродные сестры должны были добраться только через два дня, они ехали на одной машине. Регулус сидел молча, боясь сказать что-то матери. Она была зла после вчерашнего ужина. Сириус отвернулся от всех. Он хотел скорее заселиться в номер, взять бумагу, карандаш и написать письмо Джеймсу, как ему уже не нравится Франция.       — Сириус, — тихо обратилась мать, — веди себя прилично. От этого будет зависеть наша снисходительность к твоим дальнейшим выходкам. Расправь плечи, улыбнись.       — Я знаю, мам.       Под ними стучали колеса машины о ровно уложенные камни. Водитель лавировал, объезжая препятствия в виде ям и выступов. Радио было выключено. За окном сменялись старые кирпичные дома.       Они приехали в небольшой курортный древний городок. Их отель находился неподалеку от маленькой деревушки и достаточно далеко от города. Благо, в этом отеле прислуга для сопровождения везде и всюду не предусмотрена, и Сириусу никто не запретит уходить на рассвете и возвращаться на закате. Мать говорила что-то о восхитительном виде на пролив, скалах и серпантине. Поскорее бы этот семейный отдых закончился.       Он дернулся, когда их машина затормозила на парковке. Юноша вышел самый последний, забрал чемодан и взглядом проследил за уезжающей машиной водителя. Морской воздух трепал его волосы, хватался за легкую одежду и нес за собой запах воды. Над головой кружили чайки. Было слышно, как волны разбиваются о скалы и камни, как отдаленно кто-то разговаривает на французском. У гостиницы стояла компания людей. Они улыбались и изредка смотрели по сторонам, поднимая головы к небу.       Сириус подумал, что в уединении с проигрывателем — а он его взял — он все таки проживет эти недели отдыха во Франции. Здесь… было плохо, но не настолько. Не шумно, как в центре Лондона; не тихо, как давила тишина на Гриммо. Что-то отзывалось в его груди, когда он осматривался по сторонам, запечатлевая в памяти все неровные дороги, горы в округе, ту деревню неподалеку. Деревня была: виднелась лишь высокая старинная колокольня романского стиля, смешанного с классицизмом.       Из размышлений его вытянула мать.       — Сириус, — строго сказала она все еще на английском, — не стой на месте.       Регулус смотрел на брата, но когда тот посмотрел в ответ, быстро отвел глаза.       — Да, мам.       И Сириус лениво поплелся за ними, позволив себе пока просто плыть по течению, без скандалов с семьей.       Массивные двери заскрипели. В холле пахло чистотой. Рядом со стойкой регистрации стояло несколько светлых диванчиков, были аккуратно расставлены горшки с пышными цветами. Большие окна пускали яркий свет, заливая весь белый пол. Отель явно был не новый — ему, кажется, было больше пятидесяти лет, но это не мешало всему антуражу и интерьеру выглядеть подобающе красиво и гармонично.       За стойкой стояла девушка с яркими рыжими волосами и красной от солнца кожей. Она легко говорила на французском, и, посмотрев на Сириуса, улыбнулась ему кончиками губ.       — Вы… месье и мадам Блэк, верно? — она заглянула в свой толстый журнал, что-то быстро написала, приняла от его отца, Ориона, деньги и сразу же достала три ключа. — Вам на второй этаж, комнаты с одиннадцатой по тринадцатую. Одиннадцатый, двухместный, вам, — она протянула первый ключ женщине и мужчине. — Двенадцатый, одноместный, похоже, вам, юноша? — она взглянула на Регулуса и отдала ключ ему. — Тринадцатый — ваш, — и наконец она отдала холодный железный ключ Сириусу.       — В ваших комнатах будут буклеты со всей информацией, но также это написано и вот здесь, — она аккуратно показала рукой на карточку, лежащую на столе. — Мы отнесем ваш багаж и подготовим комнаты, а пока можем предложить кофе в главном зале. Извините, это займет всего десять минут. Прошлые жильцы только уехали…       — Конечно, нас это устроит. Правда? — Орион посмотрел на свою жену.       — Да, будем благодарны.       Отец и мать кивнули. Его заинтересовала эта девушка. Наверное, вечером стоит прогуляться здесь.

***

      Так подумав, просто повезло, что ему достался одиночный номер, а не двухместный, который впоследствии пришлось бы делить с ворчливым Регом, которому не нравится даже присутствие стереосистемы в большом доме. Родители все же не поскупились.       Быстро разложив свои вещи, Сириус заметил маленький столик в углу комнаты. Он достал из чемодана бумагу и положил на него, решив вернуться к написанию писем позже. Пока у него недостаточно информации об этом месте, писать попросту нечего. Разве что о рыжей подружке. Джеймсу нравятся рыжие девушки? А француженки? О, нужно будет спросить. Вдруг Джеймс сразу бросит свои дела и по зову сердца примчится к ней? И заодно спасти Сириуса от убивающей скуки.       Его друг просил не вспоминать тот случай, но когда им было по тринадцать лет, Джеймсу так нравилась его соседка Рози, что он решил совершить благой подвиг и очаровать ее своей храбростью и силой. Он попросил Сириуса загнать на дерево какого-нибудь котенка, чтобы он его великодушно достал, но все пошло не по плану. У Сириуса не получилось напугать кота, поэтому он залез на длинную березу сам, и по всей деревне были слышны его фальшивые крики о помощи. Джеймс гулял с Рози и как раз проходил мимо. И о, как же смеялась девочка, когда Джеймс сам полез на дерево и… не смог слезть, потому что боялся высоты. В итоге Сириусу надоело играть эту драму, и, схватив друга за руку, он просто спрыгнул вниз в кучу листьев. В конце концов Рози осталась их хорошей подругой и больше ничего. Малыш Джейми не смог ничего поделать с насмешками в его сторону, сколько бы он не храбрился.       Сириус опустился на кровать, раскинул руки и посмотрел на потолок. Люстра висела на проводе. Ему осталось достать со дна чемодана тяжелый проигрыватель, из-за которого пришлось выложить половину вещей до поездки. Пластинки он убрал в отдельную сумку. Его чемодан уже не вмещал в себя большую стопку винила.       Вдруг на его плечи опустилась вся вселенская печаль. Наверное, первым делом мать поведет их в церковь. Затем в город, посмотреть на архитектуру. А далее — встречать Беллатрикс и Нарциссу, когда они доберутся до города.       Ему так не хотелось обрастать здесь слоем пыли. Он ненавидел семью за эту поездку, ненавидел Францию и этот отель. Ему вдруг захотелось отвлечься, забыть все как кошмар.       Сириус поднялся и включил первую попавшуюся пластинку. Заиграл Боб Дилан. Песни лились из стерео, проникая в душу и успокаивая. Даже если песня ему не особо нравилась, он предпочитал просто лежать и слушать. Музыка была его лекарством, музыка была по-настоящему творением Бога — а не как говорили родители, что бог создал этот мир и всех людей. О, нет, это точно не так. Семью Блэк создавал сам Сатана. Францию и церкви тоже. Молитвы, которые мать заставляла учить, латынь — все являлось не таким уж святым.       Что таить, за такие мысли от него давно бы отрекся весь праведный мир. У Сириуса давно было свое мнение на этот счет, как бы хорошо его ни заставляли относиться ко всему живому.       Странно было думать о таком, слушая рок-н-ролл.       Как назло, в дверь постучали. Затем она вовсе распахнулась. Сириусу пришлось развернуться, находясь спиной к двери. В проеме стоял Регулус.       — Матушка звала тебя на обед.       — Ладно, — хлопнул глазами он. — Передай ей, что я не приду.       Регулус опустил глаза в пол.       — Тебе так сложно послушаться ее? Это всего лишь обед. Скоро мы отправимся в деревню, чтобы пообедать там.       — Я все равно не приду, — Сириус устало потер глаза. — Реджи, хватит ей потакать. Не бойся, ее гнев заденет только меня и только наедине. Она не любит устраивать сцен.       — Хорошо, — сделал шаг назад брат. — Как ты хочешь.       Дверь со стуком закрылась. Поток ветра разлился по комнате от резкости Регулуса. Сириус снова упал на кровать. Подождать бы, пока они уйдут.       Солнце не было скрыто облаками. Оно светило, нагревая поверхности, но на улице было не так уж и тепло. От влажного соленого воздуха кроны деревьев развевались. Взглянув в окно, выходящее на склон к воде, парень заметил небольшую пристань. Вдалеке, среди камней стоял старый, серый от времени и соли маяк.

***

      — Римус! Будешь чай? Я снова приготовила слишком много пирожных.       — Лили, — ответил юноша, вставая с колен на старой пристани. — Подожди, мне нужно отнести сети к маяку.       Мокрые сети оказались на деревянном причале. Лодка дрейфовала, качалась и билась о столбы рядом с палом. Весла были вытащены. Полный садок кишел рыбой, мелкой и более крупной.       — Ладно. Что тебе помочь донести? Рыбу нужно отдать дядюшке Альберту, он ведь просил у тебя? — девушка с блестящими рыжими волосами не могла перестать говорить.       — Да, ему.       — Весла тоже на маяк?       Римус нахмурился.       — Наверное, сегодня лодка больше не понадобится.       Девушка кивнула и взяла смотанную сеть, которая была ближе всего к ее ногам. Вода капала с мокрых сетей и утекала прямиков в щели между досками. Волосы Лили растрепались от сильного ветра на воде. Они путались, когда она заправляла их за уши. Полы ее платья огибали тонкие ноги, метались в стороны.       Парень не обращал внимания, что у него была мокрая рубашка. Наверняка, тот запах рыбы будет сложно отстирать простым мылом. Его лицо и руки покраснели от целого дня на солнце. В лучшем случае, краснота спадет через пару дней, превратившись в темный загар. В худшем к вечеру кожа облезет и будет болеть. Как назло, у него закончился крем.       Забрав все с пристани и проверив, надежно ли пришвартована лодка, они отправились к маяку. Песок под их ногами рассыпался и шуршал.       — Римус? — вдруг обратилась девушка. — Поговоришь со мной?       Она неловко улыбнулась ему, заправив прядь за ухо. В босоножках было полно острого песка.       — Да? — отозвался он, поправляя весла в одной руке. — Только не начинай говорить со мной по-французски.       — Нет, я не про это.       — И что же?       Лили фыркнула.       — Знаешь, — растянула она. — Сегодня в отель заехал такой красивый парень…       — О, Лили…       Римус закатил глаза, а девушка хмыкнула, приторно улыбнувшись.       — Я просто хочу, чтобы ты увидел его завтра на своей смене! Раз я уезжаю в город, тебе будет скучно весь день одному… — она отвела взгляд в сторону широкой глади океана. — Его родители очень богаты. Одни из самых знатных семей. Мои родители говорили, они много делают для церквей, монастырей. Не слышал фамилию Блэк?       — Пока не приходилось, — бросил он.       — О, тогда подружись с ним. Расскажи ему про свои волчьи истории. Вдруг, найдешь еще одного дурачка, кто поверит. Да и к тому-же, подтянуть бы твой французский…       — На что ты намекаешь? — смутился Римус. — Да и… Зачем мне это?       — Да ну, что ты, — она отмахнулась. — Тебе давно пора завести друзей. Ты дружишь только со мной, ведь я знаю английский! Ты даже не принимаешь попытки пообщаться с кем-то в деревне. Разве тебе не грустно одному?       Римус замолчал. До маяка оставалось совсем немного. Руки уже начали неметь от напряжения, зрение плыло от целого дня на ногах. Ему хотелось оставить все, прийти домой и принять душ.       — Лили, — тихо начал он. — Не переживай обо мне. Ты говорила про чай?       Девушка решила не заметить смены темы.       — Да, — она вздохнула. — Я снова купила много клубники. Было некуда девать.       Они приблизились к маяку. Римус положил сети и весла под небольшой навес. Нужно было найти дядю Альберта, чтобы отдать ему рыбу и получить деньги. Сущие копейки, но идти самому продавать в город не хотелось.       Красные кирпичи, покрытые белой краской, облупились, потрескались и покрылись слоем пыли и серой грязи. Деревянные рамы и карнизы окон хлипко держали стекла, словно от любого дуновения ветра они готовы были рассыпаться в щепки.       Ветер нес запах еды, и живот сразу скрутило спазмом. Он не ел весь день. Лили точно приготовила ему что-то кроме пирожных и чая. Голодным он точно не останется.       Чайки кружили над маяком, противно крича. Они свили гнездо прямо на вершине, чуть ли не под фонарем. Когда нужно было подняться, проверить состояние фонаря, они яростно нападали, едва ли не сбивая с ног.       Из двери вышел загорелый пожилой мужчина. Он кивнул Римусу.       — Сегодня много?       Юноша протянул ему садок.       — Не очень. Стая ушла в другое место.       — Ладно, пацан, — мужчина потянулся к карману. — Держи. Ты ловишь хорошую рыбу.       Римус смял в руке пару бумажных купюр, кивнув. Они громко зашуршали.       — Дядя Альберт, — обратилась Лили, — моя мама просила вас зайти к ней. Она хочет что-то вам передать.       Он почесал седую щетину.       — О, точно. Спасибо, дорогая. Завтра обязательно зайду.       Римус посмотрел на Лили.       — До свидания! — она двинулась обратно, ожидающе посмотрев на Римуса.       Римус снова кивнул, тихо попрощавшись. Старик ушел на маяк, закрыв двери. Руки мелко дрожали от напряжения. Вдалеке пахло гарью. Наверное, где-то жгут костер. Хотелось курить. Он оставил пачку сигарет дома, в другой рубашке. Когда они поравнялись, Лили осторожно поправила прядь волос, выбившуюся на лицо.       — Ко мне? — привычно улыбнулась она кончиками губ.       — Спрашиваешь, — с полуулыбкой отозвался парень.       

***

      Стены комнаты окрасились предзакатными желтыми лучами солнца. На небе, с течением времени, проходили облака, но сейчас было ясно. На улице уже темнело: небо было такое же светлое, но земля покрывалась темной дымкой невесомого тумана. Он стелился вдоль берега, смешивая линию моря с небом. Вода сверкала, задерживая в своих волнах остатки золота и тепла от оранжевого солнца. Сириусу точно было бы скучно здесь, если бы он не взял с собой пластинок Queen. Сейчас комнату точно также освещала и наполняла звуком песня «Killer Queen». Винил неспешно крутился в проигрывателе.       К нему несколько раз заходил Регулус. Несколько раз стучалась и врывалась мать, но ей он просто не отвечал, молча слушая все ее истерики, какой он непутевый сын. Хорошо, хоть, не передает это через обслуживающий персонал. Хотелось есть. Сириус, следуя своему упрямству, отказался выходить из отеля. Сейчас же, когда семья смирилась, что они не дождутся старшего сына, они успокоились и точно не придут к нему. А поэтому, можно спокойно улизнуть отсюда и прогуляться до деревни.       Юноша поднял иглу проигрывается, убрал пластинку и вышел из комнаты практически на цыпочках. Железный ключ с номером комнаты предательски громко звенел, когда Сириус проворачивал его в замке. В холле никого не было, когда он спустился на первый этаж. Когда главные двери распахнулись, Сириуса обдало холодным ветром. Он был в кожаной куртке, так что судьба замерзнуть этим вечером точно обойдет его стороной.       Крупинки песка и гальки на вымощенной камнем дороге хрустели под ногами. Сириус огляделся: вверх по склону, средь небольших деревьев, сквозь туман виднелась ржавая табличка, покосившаяся от времени.       «La Malebête, — сразу пронеслось в голове. — Проклятый… зверь?»       В завершение гнетущих мыслей громко крикнула чайка над его головой. Сириус улыбнулся. Значит, не совсем здесь и скучно. В первые пару дней можно обойти деревню, узнать, почему такое странное название. А может, вовсе и нет никакого скрытого смысла. Ох, эта Франция полна секретов.       Первые очертания каменных и деревянных домов начали чернеть впереди. Деревня жила своей тихой, спокойной жизнью, и загляни Сириус сюда еще позже вечером, подумал бы, что люди просто испарились. Туман был далеко, на горизонте, между домами и деревьями. Он растворялся, приносил с собой свежий холод.       Идя по маленькой главной дороге, Сириус замечал тусклый огонь от свечей в окнах. Вдруг, на его пути, как из ниоткуда, выскочила новая вывеска. На деревянной табличке была изображена кабанья голова. Нарисованная, конечно, не настоящая. Под этой табличкой кривыми буквами было выведено «La Hure». Вблизи пахло чем-то отвратным: сигаретным дымом, алкоголем и другими отходами. Внутри слабо, с перебоями горел свет. У покосившейся двери под навесом стояли двое мужчин плотного телосложения с сигаретами в зубах. Сириус прошел мимо них, сунув руки в карманы. Дверь была приоткрыта. Парень дернул за металлическое кольцо, и петли протяжно заскрипели. Как только тяжелая дверь за его спиной захлопнулась, взору предстал практически самый обычный паб, которых, за всю жизнь, Сириус пока видел мало. Густой душный воздух окутал его практически мгновенно. За столами из темного дерева сидели моряки, загорелые мужчины, старики. Кто увлеченно разговаривал, бил руками по столу, а кто просто спокойно сидел, словно в такой обстановке можно было передохнуть. В нос бил запах пота, табака и перегара.       На одной стене, над огромным кирпичным камином, висела огромная голова секача с жуткими клыками.       Все разговоры в помещении на секунду замолкли. Несколько пар глаз уставились на Сириуса, но тот и глазом не повел. Расправив плечи, он начал пробираться через всю толпу к барной стойке. Ему вдруг, от чего-то, стало не по себе.       Барменом оказался мужчина средних лет в темной рубашке с завернутыми рукавами. Он разговаривал с кем-то, но отвлекся на подошедшего Сириуса.       — О! Наконец-то, новые люди, — ухмыльнулся он, показывая сколотый зуб. — Ну что, малец, знаешь хоть, куда пришел?       — Эй, — возмутился Сириус. — Разве так у вас встречают приезжих?       Бармен пожал плечами.       — Взрослых не так. Ты знай, крепче сидра тебе не налью. Или ты пришел отведать нашего фирменного блюда? О, Розмерта так искусно готовит.       — Я бы не отказался, — согласился он.       Пить что-то на голодный желудок было бы точно провалом.       — Да, конечно. Я заметил. Смотришь голодными глазами, да? — мужчина снова ухмыльнулся. — Не налить тебе чего-нибудь?       — Давайте, — сухо бросил Сириус.       Бармен достал стакан и бутылку грушевого сидра. Сорвав крышку, жидкость вспенилась. Он ловким движением опрокинул стеклянную бутылку в стакан и сразу подвинул к Сириусу.       — Приехал к нам издалека? — просто продолжил разговор мужчина.       — Да, из Лондона, — кивнул он.       — Ого, — присвистнул тот. — Далеко тебя занесло. Не часто к нам заглядывают из Англии. Сам понимаешь, трудно добраться. Если только ты не из богатой семьи и не путешественник. Обычно у нас здесь бывают только местные. У тебя хороший французский.       Сириус попробовал первый глоток сидра. Сладость растеклась на языке, сменяясь еле заметной горчинкой. Было похоже на обычный грушевый сок.       — Почему у деревни такое название? — задал вопрос парень. — Проклятый зверь?       — О-о, парень, я расскажу тебе легенду про это место. — ухмыльнулся он и понизил голос. — Слышал историю про Жеводанского зверя? Говорят, раньше на этом месте был похожий волк, морской. Слышал про Лугару? Местные твердят, что это оборотень. Гиблое это место раньше было, знаешь. Тонули корабли, моряки исчезали, женщины бросались в воду и топились, — он сделал паузу. Его голос при приглушенном свете звучал загадочно. — Все души умерших обращались в большого грозного волка. Когда с гор на деревню и побережье спускался густой туман, люди слышали пронзительный вой, рычание, видели желтые глаза зверя. Ты не думай, это правдивая история. Некоторых находили с перегрызанным горлом. Рассказать тебе про потомка этого волка? — спросил мужчина, поправляя ворот рубашки.       Сириус молча кивнул, лишь приподняв брови в неверии.       — Ну слушай. В деревне живет мальчик, примерно твоего возраста. Сразу после его рождения, его семья, Люпины, переехала сюда. А как я сказал, этот волк был в своем расцвете. Однажды мать отправилась со своим сыном Римусом на побережье. Видел выступ недалеко от деревни? С этой скалы бросалось много жертв. Слишком большое расстояние над водой, чтобы можно было выжить. Женщина стояла на самом краю, когда ее заметил один старик. Он начал кричать ей, мол: «что ты здесь делаешь?». Ребенок плакал. Море бушевало. В один миг все небо заволокло тучами, хотя всегда здесь была хорошая погода. Женщина покачнулась, выронила ребенка и… Ну, ты и сам понял, — опустил он глаза. — Отец после этого совсем места себе не находил, увез сына обратно, на родину. Сейчас же, его отцу предложили работу здесь. Парень то, совсем молчаливый растет. Давно их не видел, кстати.       — Ага. Люпин переводится как волк, а Римус — имя ребенка, вскормленного волчицей. Честно, пока не верю в эти сказки.       — Ха, верно, ты смышленый. Но послушай дальше. Как только пару лет назад они вернулись, вместе с ними появился и призрак. Однажды Римус пошел в горы, где на него, средь бела дня, напал волк. Рядом находились охотники и сразу, как услышали крики, пристрелили зверя. Если увидишь этого парня — знай, откуда у него шрамы.       — Серьезно? Откуда здесь волки? — с недоверием спросил Сириус.       — В этом-то и дело. Деревушка у нас не так уж и далеко от города, леса не густые, а он все равно пришел. Кто-то верит, что тогда, в лесу пристрелили того самого волка, Лагуру. Хотя я в это не верю. Знаешь, пятнадцать лет назад было очень тяжелое время. Рыбы не было, работы нормальной тоже. Вот люди с тоски и кончали таким образом. Как тебе история?       — Разве зверя не пытались поймать и раньше?       — Да, конечно. К нам приезжали даже охотники из города, но ведь настоящих следов, что людей убивал волк, не было. Были следы когтей, но он не нападал.       Вдруг к бармену обратились.       — Эй, патрон, повтори нам!       Он вздохнул.       — Эй, ладно, парень. Основное ты услышал. Как тебя хоть звать?       — Сириус.       — Ого, звездный мальчик, — улыбнулся он. — Я Том, будем знакомы.       — Ага, — юноша пожал руку.       Вскоре ему принесли еду. Остаток вечера прошел вполне спокойно, но глаза уже начинали слипаться. Сириус зевнул пару раз и предпочел уйти из заведения. Попрощавшись с Томом, он встал со стула и двинулся к выходу.       Дверь все так же скрипела, а на улице уже никого не было. Было поздно. На деревню опустилась тьма. В огромном небе проглядывались очертания звезд и великих созвездий. Знания Сириуса в астрономии начинались на четких картах и заканчивались на открытом небе. Он мог найти свою, самую яркую звезду, мог отследить по ней созвездие Большого Пса, и на этом все. Голова закружилась от долгого глядения на небо. Он опустил голову и попытался по памяти в темноте вспомнить, в какую сторону ему идти. Но, благо, дорога была одна.       Непонятно, качался юноша от усталости или от выдержанного сидра. Ночная свежесть покрывала его с головой, заставляла вздрагивать плечи, покрывала всю спину и руки волнами мурашек.       Ночью слух всегда обострялся. Постоянно казалось, что в ближайших кустах сидит и шумит что-то страшное. Страх это, точно, сам по себе грех. Нельзя позволять ему охватывать разум и управлять. Все эти россказни про проклятого волка просто сплетни, которым найдется нормальное научное оправдание, а постоянных шум в полной тишине - просто обстоятельства. Днем издавать звуки может все: люди, животные, природа. Ночью все то же самое.       Сириус сам не заметил, как вышел к выходу из деревни. В траве слышалось стрекотание насекомых. Деревянный столб, на котором висела табличка с названием деревни, будто качался из стороны в сторону как маятник.       Спускаться по деревянной лестнице, держась за одни тонкие перила, было сложно. Перед глазами все расплывалось. У входа в отель стоял одиноких парень и курил. Сириус слишком устал для чистых бесед на французском. Парень чуть отошел в сторону. Кончик его сигареты алел светлым пятном. Струя дыма подхватывалась ветром, уплывая в туман. Главная дверь поддалась с неестественно громким скрипом, которым словно можно было разбудить все здание.       Наверное, письмо Джеймсу можно будет написать и завтра? Ключи гремели в непослушных руках. Зайдя в номер, Сириусу хватило сил лишь заползти под одеяло и уснуть крепким сном.       Ему снилось море, в котором отражалось созвездие Волка. Чьи-то янтарные глаза смотрели прямо в душу. Лугару точно пришел за ним, но на душе не было трагедии или страха.