Стая. Волчья свадьба

Контроль — это жизнь.

Этот мир населяют самые разные существа, преимущественно люди и полулюди. В число вторых входят наги, оборотни и все им подобные. Объединяет эти расы одно – вырождение омег, а значит, всеобщее вымирание. По необъяснимой причине омег рождалось меньше с каждым годом, меньше браков, меньше детей, паника на каждом континенте. Первой реакцией на падение демографии стало жесткое подчинение омег, контроль над их телами ради продолжения жизни. Сначала обезумевшие от голода альфы ловили всех омег без разбора, насиловали, пленяли, закон защищал альф, защищал будущее, защищал брак и появление большого потомства. Затем омег стали контролировать, их лишили социальной жизни и выдрессировали на одну миссию: раздвигать ноги для альф и для плодов, разрывающих мышцы год за годом. Так прошло пятнадцать лет. Дети рождались, больше бет и альф, омеги всё так же редкость, и всех новорожденных омег записывали в ряды будущих инкубаторов. Как бы правительства всех рас и народов не пытались контролировать рождаемость и жизни тех, кто создает своим телом новую жизнь, у них не вышло. Омеги вымирали быстрее, рожали единицы и те мертвели. Через семнадцать лет с момента начала жесткого контроля население омег составляло такую картину: 10% омег от 20 до 40 лет, 25% от 40 до пожилых возрастов, 30% младенцы, 20% в возрасте от года до десяти лет, оставшееся число от десяти до двадцати лет. Показатели у разных народов отличались, впрочем и меры контроля изначально тоже имели различия, где-то омег держали практически за инкубаторы, где-то отношение оставалось более гуманным. Где-то насильников альф казнили за своевольное изнасилование омеги любого возраста, позже такая практика расползлась на все народы. Под контролем стали и альфы, и беты. Бетам повезло не больше омег, так как они использовались для утоления альфьего голода. Но с наступлением казней и наказаний для альф, изнасилований бет стало меньше, за утоление своей природы альфы платили либо деньгами, либо какой-либо договоренностью. Вторым шагом стал контроль над безопасностью омег, практически возведение их в Божественное. Омеги всё ещё являлись объектом контроля, но вернулся гуманизм. Школы для омег, пансионаты, отдельные университеты, воспитание с уклоном на потребность восстановить равную численность населения. До достижения этой цели осталось ещё очень далеко. Мьярд омега, человек восемнадцати лет. Восемнадцать звучит как приговор и долгое ожидание. Восемнадцать равнозначно переходу из дома в руки чужих, в руки альф, равнозначно потере свободы. Мьярд жил в доме отца-альфы, его папа-омега умер шесть лет назад, когда рожал седьмого ребёнка, ребёнок умер вместе с ним, задохнулся. Иногда Мьярду казалось, что папе и нерожденному брату повезло. Живым вот не повезло. Ни омегам, ни альфам, ни бетам. Люди были первыми, кто приблизился к отметке 50% альф 40% омег. Но это совсем не означало, что омеги стали свободнее и могли вернуться к той жизни, что была двадцать лет назад. С плодовитыми, словно тараканы, людьми остальные расы начали заключать политические союзы, браки. За одного омегу детородного возраста давали ценные ресурсы, деньги, земли, леса, поля, животных, мир на годы вперёд. Всё же люди не злоупотребляли властью, не просили слишком много, не отдавали своих с трудом рожденных омег в рабство и не относились к ним как к рабам. Мьярд с детства знал обо всех проблемах в мире, этому их учили с начальных классов, а в средней школе он узнал про отбор омег. Омегам предлагали записаться в группу "обмена на благо", так это называлось. В шестнадцать Мьярд узнал об этой теме побольше, тогда он учился и жил в закрытом пансионате, никаких альф поблизости, никаких контактов с ними до восемнадцати. А после либо брак с тем, кого предоставит на выбор отец, либо отбор. Отбор предполагает за собой больше блага. Деньги. Деньги очень нужны. У Мьярда много братьев и сестёр, не только его родные по отцу и папе, так как отец взял в жены новую омегу. Государство давало хорошие выплаты за рождённых омег, школы, медицина, это всё за счёт государства только для омег. За альф и бет процент выплат ниже, но он есть. Мьярд записался в отбор сгоряча после ссоры с отцом. Тот заявил, что уже нашёл ему мужа, даже не предоставил нескольких кандидатов, как полагалось, указал на конкретного альфу, который готов заплатить побольше за омегу. Мьярда это взъбесило, он не вещь отца, назло ему омега сразу в день восемнадцатилетия поставил свою подпись в бланке "Обмена на благо". Отец ему обещал оторвать голову за такое предательство и распутство. Мьярд в тот момент ощущал одно ликование, "благо" за "обмен" он оформил перевести на счета младших братьев и сестер. Быть может, когда самым младшим исполнится восемнадцать, мир станет немного другим, лучше, свободнее. На это оставалось надеяться. На свободу для себя Мьярд не надеялся никогда, он не знал, что это такое. Он знал, что был ад, что было рабство, что омег держали, как скот. В сравнении с этим Мьярд считал себя счастливчиком. Но страх был. Страх перед альфами, которые омег вообще могли не видеть долгие годы. Мьярд посчитал, что более "привлекательны" для него будут оборотни, они больше всех похожи на людей, и по размерам больше всех подходят для... этого Мьярд боялся, но старался не думать. Насильно его брать не будут, только в течку, жить он будет в отдельном доме, с охраной, выходить из дома можно, тоже с охраной, заниматься можно, чем угодно, если это не вредит здоровью. Чем не свобода? Мьярд согласился ехать в первое же приглашение на отбор. Ехать не слишком далеко. Земли людей и оборотней имеют общую границу. Пять дней они ехали до поселения на автобусе. Но следовало всё же почитать подробности прежде, чем соглашаться. В пути Мьярд выяснил, что едут они – шесть омег с сопровождающими их бетами и альфами – к небольшому племени оборотней, до которого дошла очередь обмена на благо. Взять оборотням можно лишь одного омегу, если тот тоже согласится. Остальных омег повезут дальше. Поселение огорожено горами и лесами, омег расположили в большом деревянном доме, в котором пахло исключительно омегами, никаких альф. Но уснуть в ночь перед отбором сложно всем. Мьярд уснул лишь под утро, никто его не будил и не торопил. Отбор начинается только тогда, когда приглашённые омеги будут готовы, умыты, сыты, успокоены. Оборотни крупнее людей, Мьярд видел их впервые, странно смотреть на них сверху вниз, с высокого деревянного помоста, на котором стоишь, как товар. Товар он и есть. Товар. Товар. Мьярд не читал пункты мелким шрифтом. Не читал, почему оборотням так сложно восстановить равное количество омег и альф. Их потомство выносить тяжело, не от каждой случки можно понести, особенно в паре оборотень-человек. Здесь нужно пробовать разное... и разное означает: брак сразу с пятью оборотнями, альфами. Все они пугали, все огромны, разных возрастов, но молоды, это маленькая стая из пяти, которые лучше всего ладят друг с другом и могут иметь одного омегу, не разорвав его на части. Так глава всего поселения и сказал: "Они не порвут на части своего омегу, они будут носить его на руках" Оборотни выглядели... нуждающимися. Мьярд смотрел на них неотрывно, каждому заглядывал в глаза, искал там жестокость, похоть, страх, агрессию, зверя. Всё это он видел. Всё это было в одном лишь слове "альфа". Но он не струсил, когда старший из пяти подошёл к помосту, встал напротив, не отрывая взгляда, и лёгким касанием провел вылезшими когтями по голени. — Пойдёшь к нам? — низко спросил черноволосый крупный альфа, не напирая, не распыляя феромонов, не приказывая. Он просто предложил. Он сам боится. Он хочет. Он жаждет. Он умирает. Он не ждёт, что такой омега пойдёт в их глушь, странно, что такого вообще привезли: восемнадцать лет, здоровый, красивый, с короткими светло-русыми волосами, сильный, высокий и крепкий для человека-омеги. Как его допустили до отбора? Куда смотрел его родитель? Родитель в этот момент рвал, метал и проклинал. А Мьярд смотрел на альфу и на других четырёх, у всех повылезали когти и клыки, глаза светились жёлтым, не хватает только хвостов и ушей. Мьярд нервно усмехнулся, от страха, от испуга, от своего решения, но не от того, о чем подумали альфы, которым захотелось порвать человека на куски. — Пойду. Я пойду к вам. Один из оборотней, самый младший, в тот же миг сорвался с места, прочь с поляны, подальше в лес, двое побежали за ним, или с ним... Остался старший и ещё один стоял на месте, не подходил, только смотрел, сжимая кулаки и впиваясь когтями в ладони. Остальные омеги вернулись в дом, через пару часов поедут дальше. Мьярд спустился вниз и пошёл за альфой. За своим теперь альфой. Второй шёл позади, одной рукой таща чемодан вещей омеги. Другой рукой он царапал себе нос в кровь, чтобы не слышать манящий запах. Старший альфа держал себя в руках, только когти торчат. — Меня зовут Руан. Мне двадцать семь. Позади тебя идёт мой брат, Рейтер, ему двадцать пять. Ты не бойся его, он на тебя не кинется, просто твой запах дурит голову. Надо привыкнуть. — А тебе... не "дурит"? — Ещё как дурит, ты вкусно пахнешь, Мьярд. Но я умею держать себя в руках. — А остальные? Почему убежали? — Не верят своему счастью. У нас никогда не было омеги. А теперь есть. Если не дашь повязать, так хотя бы пятку лизнуть разреши, уже рады будем. — раздалось позади гнусавым голосом. Омегу пробрало мурашками. Руан тихо рыкнул на брата. Тот что-то прорычал в ответ и извинился. — Прости, омега, мой язык болтлив, а голова пьяна. Остальные сбежали по той же причине. Сейчас бы несли всякую... околесицу. Дом, как и обещано, у омеги отдельный. Хороший, просторный, два этажа, все удобства, всё чисто, прибрано, готовились, ждали, оставили свои запахи, чтобы омега привык. — Дашь что-нибудь из своих вещей, Мьярд? — попросил его Руан, — Что-то с себя. Нам нужно. — Да, конечно. Бездумно омега снимает с себя белую рубашку, торопливо расстегивая пуговицы, альфа буравит его взглядом сверкающих ярко-желтым цветом глаз. Стоять на месте не выходит. Оборотень резко оказывается совсем рядом, уткнувшись носом в шею, Мьярд испуганно замер, не зная, чего ожидать, запах альфы сильно на него давил, но ноги развести не хотелось. Хотелось только исчезнуть, убежать, просить подождать. Руан провел губами по длинной шее, когтистые пальцы осторожно провели по талии и вцепились в рубашку, делая на ней дыры. — Пррсти, если напугал, Мьяррд... не бойся. Ты очень вкусно пахнешь. Мне никогда... я и не знал омеги так близко. — А я не знал альфы. Так близко. Руан аккуратно снял рубашку и отодвинулся, поднося ее к носу. А глаза даже не моргнули. Мьярд тоже не в силах оторваться. — Когда у тебя течка? Омега знает, зачем он здесь, но вот так в лоб спрашивать в первый же день? Грубо. — ...через три месяца. — Хорошо. Успеем привыкнуть. Но метку нужно поставить, чтобы никто больше.. не осмелился. — Ставь. Руан шумно выдохнул, прикрывая глаза. — Не сейчас! Сейчас не стоит, опасно для тебя. Ничего не бойся. Мы охраняем тебя круглые сутки. Осваивайся. Это теперь твой дом. Пять альф. Пять оборотней, которых торкает лишь от запаха. Мьярд такое даже не представлял. А заплатили за него хорошо, всем младшим хватит. Дом. Мьярд пока не ощущает это место домом. Страшно. Он теперь принадлежит оборотням. А они принадлежат ему. Конечно, Мьярд не ожидал, что всё будет так радужно, как показалось в первый день, не ожидал, что ему на самом деле будут лизать ноги и всё на этом. Но и откровенной агрессии он не ожидал, как и полного игнорирования. Двое из альф за неделю даже не пришли познакомиться, а третий пришёл, таращился, рычал, если Мьярд пытался с ним заговорить, показывал клыки, если Мьярд оказывался на шаг ближе. В конечном итоге альфа протаранил омегой стол, заваливая на него и прижимая. Руан с громким рыком отодрал альфу от омеги и выкинул за дверь, Мьярд в шоке даже не понял, что произошло, по рукам горели полосы от когтей, на спине полыхала боль. Но хуже страх. Обида. Огорчение. "Я не подхожу. Я не нравлюсь. Я не могу. Они меня убьют рано или поздно. Я хочу исчезнуть отсюда." Руан говорит, что им нужно привыкнуть. Извиняется, просит ношеную одежду, приносит футболки стаи и просит поносить их, Мьярд складывает все пять футболок на кровать и ложится на них, засыпает, утром отдает Руану. Так и длилась неделя. И что после? Ничего. Привыкнуть им сложно. Мьярд тоже не был ранее близок с альфами, но его их запах не провоцировал на бешенство. На вторую неделю к Мьярду пришли другие оборотни, трое омег, к счастью. Выглядели они здоровыми, не измученными, улыбались. У каждого из этих омег по несколько альф, как и у остальных. Но детей, даже от такого количества альф на одного омегу, нужно ещё постараться родить. Так как альфам не хватает омег, у стайных рас введена практика: один омега на стаю. Стаи формируются из самых сильных и родовитых особей племени, глава стаи старший, остальные должны безусловно ему подчиняться. Если в процессе формирования стаи кто-то выражает вожаку протест, тот может прогнать неподходящего волка, что значит, лишить возможности когда-нибудь хотя бы прикоснуться к омеге. За двенадцать лет формирования стаи Руан отказался от десяти альф. Брат с ним с самого начала, ещё с детства полностью подчиненный волку старшего. Двоим из стаи по двадцать одному году, они с Руаном 7 лет, он принял их мальчишками. Самому младшему, Тибену, восемнадцать, в стае он 3 года и пока остаётся под вопросом. Но, если Тибен пойдёт на течку омеги, то останется в стае в любом случае. Либо его придётся убить. В этом поселении никогда ещё не было человеческого омеги. Только свои, оборотни, только то, что есть. Грубого рабства над омегами тоже не было, были убийства альф, всех, кто выходил из-под контроля, убивали. Всех, кто поддавался дрессировке пристраивали в небольшие стаи с одним омегой. Каждый альфа в такой стае должен подчиниться своему вожаку во всех смыслах. Ритуал посвящения закрепляется консумацией по достижению младшими семнадцатилетия. Тибена Руан ещё не брал, хотя тому уже восемнадцать лет. Это добавило младшему волнения, Тибен боялся, что его выгонят из стаи или вообще убьют, его волк всё ещё не был под полным контролем, как он отреагирует на положение под вожаком? Консумация вожака и младшего проходит в волчьей форме, в звериной, в самой уязвленной и остро реагирующей на подавление своей сущности. Тибен избегал Руана, ночевал в лесу, иногда забирался высоко на дерево и часами сидел на ветке, думая о том, как его разорвут зубы вожака. Или о том, как он будет рычать, пока вожак сношает его под взглядами племени, даже перед родителями!!! Позор и унижение. Тибен знал, что это будет, но не думал, что так скоро! Никто из них не ожидал, что омега к ним пойдёт. Красивый вкусный человеческий омега, от него пахнет летом, пахнет таволгой и мятой, сыростью над рекой после заката. От него пахнет так, что голова идёт кругом, волк просит зарыться в этом запахе, сожрать его, облизать, впитать в себя, пометить и присвоить. А как оборотни будут с этим омегой контактировать? Пять оборотней и один человек! Как?! А он от них понесёт? Сможет ли? Если и нет, то пусть, главное, что он есть.. Омега. Омега. Омега. Омега по имени Мьярд. А ещё он ровесник Тибена, но силы и смелости в нем, кажется, намного больше. Если человек готов лечь под стаю оборотней, то чем хуже оборотень того же возраста? Он должен. Он должен. Волку придётся заткнуть пасть и задрать свой хвост, подставляясь старшему, ежели он хочет купаться в дурманящем запахе. Тибен дождался вечера девятого дня своих пряток и пошёл к Руану, хвала Лесу, вожак был не рядом с омегой, сейчас вокруг его дома пасутся остальные, то и дело порываясь взбежать на крылец и прыгнуть в окно. Тибен слышал их чувства и дикое желание оказаться рядом с омегой, показаться ему, притереться, пометить, упасть на спину и выпросить поглаживания. Противно до жути, как щенки. Тибен старался отгонять то же самое желание из своей головы. Он младший. И он ещё не полноценно в стае. Может, Руан скажет ему что-то вроде "Убирайся, мелкий. Тебе нечего делать рядом с нашим омегой." Да, этого волчонок и боялся. Вожака он нашёл в их доме, если можно так назвать стайный сарай. После закрепления союза с омегой начнут строить новый дом, большой, для них всех, для будущих волчат. — Устал прятаться? — спрашивает Руан, когда Тибен подходит к дому. Они слышат друг друга на расстоянии. Тибен ничего не отвечает, упрямо идёт вперёд, делая шаги шире. Чем быстрее, тем лучше. — Да, устал, — раздраженно фыркает Тибен, избегая взгляда старшего альфы, он никогда не смотрел ему в глаза, это неуважительно. В глаза можно смотреть паре. Он ещё не пара. — Ты теперь хочешь меня в стаю или прогонишь? — А ты хочешь уйти? — Издеваешься? Какой волк захочет уйти от... такого.. это благодать! Лес послал нам того человека!.. я хочу быть в стае. Руан.. — пересиливая порыкивания своего волка Тибен опускается на колени и движется к вожаку, уперевшись мутными глазами в пол, —..я готов. Назначь нашу консумацию хоть на завтра. Завтра часть поселения уйдёт на охоту, среди них приятели Тибена, отец, сестры и братья беты, хоть их глаза не будут видеть ЭТО. Руан поднимает младшего с колен и заставляет смотреть себе в глаза, приказ доходит до младшего не словами, а запахом, пальцами, обхватившими нижнюю челюсть, и неотрывным горящим взглядом, впивающимся в самое нутро, до волка, который скулит. Скулеж рвется из горла Тибена, а его тело тянется вниз, в ноги вожаку. Разница между ними девять лет. Много. Достаточно, чтобы Руан осознавал, кого он принял в стаю и все последствия этого выбора. Прогонять он Тибена не собирался. И унижать, если тот считает привычный ритуал подчинения унижением, тоже не собирается. — Тиб, успокойся. Хватит трястись. Думаешь, почему я не взял тебя в твои семнадцать? — П-почему? — Тебе страшно. Тебе не должно быть страшно. Ты должен признать меня своим вожаком и парой, вот и всё. Как и остальных. Как и Мьярда. Ты с ним ещё не знакомился. — Мгм.. поэтому я сказал, что готов. Я готов. Правда. — Хорошо. Тогда сегодня ночью. — Сегодня?! — испуганно отшатнулся Тибен, понимая, что вот сегодня он не готов! Никто ведь ничего не знает, придут как на какое-то шоу, заведенные, бывшие приятели Тибена давно ждут этого зрелища, именно они зовут консумацию унижением и потерей сущности. Тибен знал, что это просто-напросто зависть с их стороны. Особенно теперь ему будут завидовать. Особенно.. — Сегодня. Но мы не будем делать из этого зрелище. Ритуал пройдёт здесь, в присутствии нашей стаи. Только мы. — А..а омега? Он тоже? — Нет. Ему рано. Сам понимаешь, если он здесь появится, одним шоком от ритуала не отделается. Это верно, не отделается. Его запах спровоцирует заведенную стаю на всё, что можно представить. А потом Мьярд испугается, сбежит, убьёт себя или ещё что-нибудь. Просто не выдержит. Трогать омегу можно будет только в его течку, и то аккуратно. Тибен остался ждать ночи в их маленьком доме-сарайчике, благо Лесу, он находится подальше от общего поселения, у реки и шумного водопада. Хорошее место, здесь будут строить общий дом. А когда омега к ним привыкнет, если привыкнет, если согласится, если никто не натворил с ним ужасного, выпустив волка, тогда и он будет жить с ними. Если да если.. Тибену предстоит долгая ночь со стаей, а он думает об омеге, запах которого слышно даже здесь, и сердце, и всё, и волнение, и боль. Тибен прислушался, сжимая пальцами голову. Случись что-то серьёзное, стая бы в миг отреагировала, но они спокойны. Почти спокойны. Они ликуют, они ждут ночи в домике, они воют, бегом направляясь в лес. И Руан присоединяется к ним, с ним что-то происходит, чувства и эмоции натянуты до предела, тело горит, рот полон слюны, а волк хочет назад, к омеге. Метка. Руан пометил его перед тем, как вся стая удалится. Это правильно, никто не войдет в дом меченного. А если попытается, стая примчится за мгновение и разорвет наглеца на куски, не выясняя причины. Мьярд в безопасности. А Тибен дрожит от воя стаи, от хрипов и рычания, когда каждый из них обращается в человека. Руан сказал, что они будут в этом обличии. Так легче — сказал он Тибену. Так легче. Первым в домик входит вожак, Руан, от него насыщенно пахнет омегой и возбуждением, когти, уши, ярко-желтые глаза, эрегированный пенис с острой красной головкой. Тибен не представлял, как это будет. Но боли он не боялся. Какой оборотень не знает, что такое боль и кровь? Никакой. Все знают. За вожаком входят остальные, в схожем состоянии Рейтер, но его взгляд не нацелен на Тибена, как на добычу, все знают, чей младший сегодня. Дверь за собой закрывают нагие Альв и Калле. Альв последние дни тоже ото всех прятался, начудил с омегой, рычит на него, потому что волк бзыкует и не понимает, как себя вести. Поранил даже. Руан Альва по лесу гонял сутки, пока Альв из сил не выбился и не заскулил, поворачиваясь на спину. Альв не агрессивный, вообще-то самый спокойный из них, сильный волк, но разумный, сам себя проклинает, что с омегой рядом разум глушится, а волк выходит. Калле родной брат Альва, единоутробные, близкие, тесные отношения между ними начались ещё в подростковом возрасте. Руан принял их по этой причине. Проще создать стаю из изначально близких волков. Только Тибен к ним не вписывался, поэтому вожак лишь сейчас покроет его и окончательно подчинит. Ночь была долгой. Долгой и дикой. Жаркой до изнеможения. Всё не так страшно, как Тибен себе навоображал. Никакого унижения. Никакого стыда от немигающих глаз, они ведь стая, они его семья, братья, пара, каждый из них. Но в первую очередь Руан. Руан, который кусал его шею в кровь, вылизывал укусы, спину, вылизывал между ног после окончания их ритуала. Руан, под которым Тибен рычал и скулил, позабыв, кто он, позабыв альфу в себе, позабыв про приятелей, про омегу. Про всё. Тибен не отлипал от вожака, вцепившись всеми частями тела, лизал его шею, терся носом, разморенный привязкой к старшему. Первым к ним на лежбище забрался Рейтер, обнюхал младшего, поцеловал его в макушку и перебрался улечься ближе к вожаку, уткнувшись носом в его затылок и тесно прижимаясь всем телом. Калле улегся позади Тибена, обхватив его руками и притираясь возбужденным органом к мокрой коже между ног. Тибен слегка прогнулся, принимая ещё одного альфу. Никогда он не думал, что будет заниматься подобным с Калле. Отношения между ними двумя самые ужасные в стае, Калле ему совсем не нравился, издевался над ним с самого детства, бывало, даже нападал во время бега в лесу, трепал зубами шкуру и кидал об землю, как щенка. Когда Руан принял Тиба в стаю эти нападки прекратились, но обида у Тиба осталась, и Калле он долго игнорировал, а при любом удобном случае они ссорились и дрались. И теперь младший стаи не понимает, как может скулить и просить больше от того, с кем не ладит, и как Калле может его целовать, как он может ласкать его, будто омегу, как он может? И Альв не отстаёт, присоединяется к стае, смешивая их запахи, тела, метки и чувства.