Стая. Волчья свадьба

Стая — это вера.

Всю ночь тело Мьярда горело огнём, метка жгла и пульсировала, хотя затянулась она невероятно быстро. Днем Руан заявился с просьбой неожиданно поставить метку, ещё неожиданней для человека было погружение в краткое описание некоторых моментов в стае. Руан не просто вожак для них, он их... они ему подчиняются, во всём, и ритуал подчинения через секс обязателен. Пока Мьярд мучился один в просторном доме, стая пяти альф занимались принятием Тибена, младшего. Мьярд уснул только утром, тело и метка успокоились и наконец дали отдохнуть. Проспал омега до обеда, перекусил, мрачно размышляя о том, чем ему заниматься здесь, в этом племени. До первой "брачной ночи" ему не стоит появляться на улице одному, только в сопровождении кого-то из своих альф, а из альф с ним гулял только Руан, либо Руан и Рейтер вдвоём. Остальные боялись. Чего они боятся? Боятся навредить? Плохо. Мьярд думал, что оборотни более спокойны, а эти даже смотреть на него не могут. А что будет, когда им придётся это сделать? Если ничего не выйдет? Мьярд боится, что в итоге он станет рабом этих альф, безвольным омегой и инкубатором. А что ещё делать в этом поселении? Скот оборотни не разводят, они отличные охотники. Сады и огороды небольшие, основной рацион это мясо. Мьярду к своему же неудобству пришлось немного "покапризничать" перед Руаном и попросить его заполнять холодильник чем-то зеленым, а не мясным. Руан хороший альфа. По крайней мере такое впечатление он производит. Спокойный, спрашивает перед тем, как тронуть, обнять, обнюхать, всё спрашивает, приходит каждый день, с ним часто Рейтер, тоже интересный альфа, правда не подходит близко, разговаривает, шутит, рассматривает и улыбается, но не трогает, даже не пытается. Мьярд понимает, что он для них вынужденная мера. Но ему совсем немного думалось, что он и омега, который понравился. Руан ведь подошёл именно к нему, он выбрал его, они все выбрали, Мьярд помнит, как они смотрели в тот день. Они предложили только ему. Спутанные мысли заглушил запах альф, пришел Руан и кто-то ещё. Мьярд после дневного сна выглядел потрепано и устало, ещё немного лихорадило от метки. А вот Руан уставшим совсем не выглядит, входя в дом. Из-за спины альфы показался парень. Зашуганным этот альфа не выглядит, но косится пугающе, всякий раз, когда Мьярд пытается поймать его взгляд, парень отворачивается. — Итак, это Тиб, Тибен, наш младший в стае. А это Мьярд, наш омега. Кстати, вы ровесники. Мьярд удивлен, оборотень перед ним не выглядит как парень восемнадцати лет, кажется, он старше. Хотя на фоне Руана... да, может, и выглядит помладше. Он ниже, фигура меньше, не такая мощная, как у Руана и Рейтера, поведение совсем иное, зажатое, он даже не смотрит в сторону омеги. Мьярд тихо вздохнул, вспоминая, что это поведение может быть связано с ритуалом. Это же он, Тибен этой ночью был со своим вожаком, под ним. В этом мире не удивительны отношения альф с альфами, но Мьярд всё равно испытывает что-то сродни смущению и непониманию. Оборотень альфа отдаётся старшему, своему вожаку. Каждый в стае проходит это скрепление связи между вожаком и членами стаи, не подавление и не унижение. Мьярд сам видит, как младший жмется к старшему, не отходит от него совсем, не поднимает головы. Боится чего-то? Ревнует? Омега в раздумьях покусал губу изнутри, прокатывая её между зубами, и шагнул к оборотням, протягивая руку Тибену. Руан улыбается и щурится, не сдерживая теплых эмоций, омега осмелел, привыкает. Осталось привыкнуть остальным, похоже, эта задача посложнее. Тиб шарахнулся от омеги назад, сбежал бы, но Руан крепко схватил его за плечо, низко рыкнув. Оборотень шумно втянул воздух, поднимая взгляд сначала на старшего альфу, затем посмотрел на омегу перед собой. Мьярд постарался улыбнуться и не думать о том, что его на самом деле хотят порвать на лоскуты. Протянутую руку он не убрал. — Рад познакомиться, Тибен. Здорово, что мы одного возраста. Тиб хмуро уставился на омегу, не понимая, что тот сказал, от волнения сложно разобрать, будто через толщу воды. Зря Руан притащил его сегодня, мог бы подождать! Садист. И зачем омега протянул руку?? Тиб тупо смотрел на парня, не понимая, что делать. Он не может его тронуть. Кажется, он сгорит, если сделает это. Весь. Изнутри. Дотла. Пахнет ярко, пьянящая сладкая таволга, пьянящая сырость. Ужасный запах! Ужасно, он напоминает охоту, кровь во рту, азарт, волчью сущность! Ужасно! Как Руан его выносит, как терпит, как соблюдает спокойствие?? Пока Тиб мечется в вопросах и кипящих эмоциях, Мьярд подходит ещё ближе, взглядом спрашивая у Руана, можно ли. Альфа кивнул, не отпуская младшего от себя, покрепче сжал его плечо. Тибен напрягся от приближения омеги, впился когтями в своё бедро и сжал челюсти, чтобы не скалиться как зверь. Ужасно. Омега, приподнявшись на носках, проводит носом у шеи альфы, изучает волчий запах, они похожи у всей стаи, но различия есть, скорее эмоциональные. — Ты боишься, — тихо выдохнул омега, не отходя назад ни на шаг, — Боишься меня? Или я просто тебе не нравлюсь? Тибен в шоке вытаращил глаза, зрачок почти полностью заполнил желто-зеленую радужку, из приоткрытого рта показались клыки. Не нравится? Тибену не нравится этот омега? Как такое вообще возможно?? Омега. Омега! Их омега! Как он мог подумать, что он не нравится, когда у него буквально власть над альфами, пять стальных поводков в руке! Он что не понимает этого?? Тибен жалостливо проскулил, глядя на своего вожака. Руан улыбается, полностью удовлетворённый знакомством, смелостью омеги и реакцией своего младшего. Удачно Мьярд задал вопросы, он ведь с лукавством, хитрец, а Тиб даже не понял, запаниковал, готов рвануть в лес и никогда не возвращаться. — Отвечай, — хрипло велел альфа младшему. Тибен вернул взгляд омеге. Отвечать. Будто он соображает, что ответить. — Я.. нет. Ты нравишься. Очень. Мьярд слегка мазнул кончиком языка по своим пересохшим губам перед тем как предложить альфе: — Хочешь меня обнюхать? Тиб старательно пытается держать последнее слово в голове. Волк услышал только первые два. Хочет. Очень хочет. Ещё как хочет. — А можно? — вопрос скорее адресован Руану. Но отвечает Тибену омега, находящийся неприлично близко, его голос проникает в волчью кровь, а не в уши. — Можно. Я ваш омега. Ваш — отдалось эхом во всех членах стаи. Тибен рванул вперёд, уткнулся носом в шею, жадно вдыхая запах, кусая кожу до крови и трогая омегу везде своими безобразными когтистыми лапами. Так он ощущал. На самом деле он едва коснулся Мьярда носом, едва втянул его запах. Беспечный омега. Ничего он не понимает. Безмозглый. Руан рыкнул только для оборотня. Человек его не слышал. Тибен мысленно извинился и заскулил: "Я не знаю, куда себя деть! Это слишком! Хочу его! Он правда наш??!" Старший альфа выдохнул, приблизившись к омеге сбоку, и осторожным движением приобнял его, ткнувшись носом в светлые волосы на макушке. "Наш. Он уже член стаи. Думай о нем, как о стае. Привыкай." Мьярд не зашоренный омега, напротив, в пансионате обучение омег разностороннее, и тема сексуального образования очень развита. Только полной свободы выбора у омег нет. Браки, партнеры, их количество, дети и их родители – эти данные документируются, чтобы контролировать разнообразие и не допускать близкородственных скрещиваний. Мьярд никогда не знал интимного контакта с альфами, но он знал, что его ждёт в будущем: привилегированные в своем обществе альфы или один богатый альфа, на которого укажет отец. До восемнадцати связываться с альфами не стоит, это не карается, но несет за собой множество проблем. А вот контактов с омегами никто не запрещал, такое даже поощряется в качестве обучения на будущее и для течек без таблеток. Все блокаторы запрещены уже двадцать лет. Мьярд проводил течку с одной омегой девушкой, они не были друзьями, но какой-то интерес между ними был, запахи друг друга устраивали, расписание тоже. Но это продолжалось всего год. Раз в 4 месяца у Мьярда, и раз в 4 месяца у его партнерши-омеги. С альфами всё будет иначе. И Мьярд понимал, что совсем не готов, паника запульсировала во всём теле, когда симптомы начала течки появились раньше, чем ожидалось. Это должно случиться только через два месяца. Не сейчас. Альфы вообще не торопятся с ним даже знакомиться, Тибен приходил ещё пару раз с Руаном и Рейтером. Тот альфа, что "напал", больше не приходил. Хотя это сложно назвать нападением, Мьярд понимает причины и следствия. Омег у оборотней мало, а в этом племени их 15% на 85% альф, не включая оборотней до тринадцати лет. Ужасно мало. Большинство альф состоят в паре с бетами или друг с другом. Даже в стае Руана альфы имеют отношения между собой. Руан и его брат Рейтер, они сами сказали, предупредили. Мьярд ничего плохого в этом не видит. Но в стае была ещё одна пара. Тот оборотень, что напал, и тот, что даже не появлялся ни разу, хотя оба ходят вокруг дома, в лесу рядом, следят, охраняют. Мьярд это знал. Вся стая ходит вокруг него, ждёт свадьбы. Свадьба это течка омеги и закрепление союза. Уже после будет сам ритуал, клятвы, пир племени, жертвоприношения Лесу и прочее. А потом альфы снова будут бегать вокруг? Будут охранять живот, носящий их волчонка. Похоже, так и будет, Мьярда не расстраивает такое положение, так проще, легче, ему не нужно быть с ними постоянно. После того, как запах альф пропитает его полностью, он сможет ходить один по поселению, устроиться куда-нибудь, хоть возиться с волчатами, чтобы они привыкали к человеку в племени и к скорым братьям и сестрам гибридам, к тому, что человеческая кровь разбавит их род. После рождения двух омег Мьярд сможет взять передышку на шесть лет, пойти учиться в ближайшем городе. Звучит свободно. Но до того времени ещё нужно дожить. А родить двух омег подряд не получится точно. Если вообще когда-нибудь получится. Оборотни стаи раскрывающийся новыми нотами запах подметили сразу, вместе с тем и волнение омеги. Неделя. Неделя или ещё меньше, и будет волчья свадьба. Альфы были на взводе, бегали по лесу, выматывая себя побольше. Альв и Калле пропадали за рекой, трахая друг друга, чтобы спустить пар. Калле как-то пытался взять с собой Тибена, буквально взять, рыкнул "Пошли с нами", без спросу запуская руки в штаны младшего и кусая клыками загривок клеймом подчинения. Тибен на эмоциях конечно взбесился и двинул тому по морде. Ему хватило одной ночи, больше он не планировал подставляться. Тибена бесило, что с Калле никогда не было нормальных отношений, а теперь этот волчара к нему лезет. Да и Руан хорош. Почему он в ту ночь разрешил Калле взять его? Да Калле даже и не спрашивал!! Просто взял! Потому что Тибен сам готов был.. сам виноват. Калле не ходил к омеге, потому что брат не идёт. Альв боится, Калле не хочет его бросать в этом страхе, он сказал, что пойдёт только с братом. Время на эту тянучку и привыкание было. Теперь его нет. Течка омеги начнется через семь дней, если не раньше. Вожак приказал Альву и Калле идти наконец к Мьярду и познакомиться. — Вам страшно, а ему, думаете, не будет страшно проводить течку с незнакомыми альфами?! Альв понимал, и его сильно расстраивало состояние своего волка, несдержанность при омеге, он даже подумывал выйти из стаи. Он был уверен, что Руану однажды придётся его прогнать. Ещё хоть один коготь по коже омеги, и Альв не в стае. Калле за брата переживал. Он переживал за него больше, чем за кого-либо другого, и чувствовал его лучше, чем Руана. А язык волку контролировать в таком случае сложно. — Ему будет всё равно, кто с ним в течку, всё, о чём он будет думать, так это об узле альфы. Он же омега. За эти слова Калле получил от Руана по морде. Сильно. Раздался хруст челюсти. Калле без рычания и скулежа вправлял кости, пока не затянулись с волчьей регенерацией. Руан устало выдохнул, потирая лицо ладонью, он вожак, взрослый оборотень, но легче остальных ему не было, каждую минуту мысли о Мьярде, о волчьей свадьбе, о том, что ему придётся контролировать там не только себя, но и остальных. И о том, что омегу они могут просто разорвать за предстоящие несколько дней течки. А младшие ещё добавляют проблем, упираются, Калле не следит за языком, прекрасно понимая, что любой рык в сторону их омеги автоматически будет воспринят угрозой, за что этой угрозе влетит. — Альв, либо ты идешь сейчас к Мьярду вместе Калле и мной, либо ты рискуешь вылететь из стаи. Другого выбора У МЕНЯ нет. Ты сам понимаешь. Никто из нас не хочет, чтобы кто-то сорвался и навредил омеге. — Я понимаю. Я пойду, мы пойдём. Если я снова не смогу вести себя достойно, я... согласен с тем, что ты меня прогонишь. — Альв! — рыкнул Калле, хватая брата за руку. Альв не смотрел на брата, те грубые слова про их омегу задели и его волка. — Пойдемте. Мьярд приходу альф не был удивлён, он ждал их каждый день. Альв, тот, что не приходил из-за своего срыва. А Мьярд ведь на него и не обижался, и большой проблемы в этом не видел, когда Руан объяснил ему, с чем связана такая бурная реакция. На этот раз Альв кажется спокойным, но не подходит, проблеял приветствие, оставаясь рядом с вожаком. Второй Калле, они с Альвом очень похожи, практически близнецы, одного роста, чуть ниже Руана и Рейтера. Калле не утаивая интерес, разглядывает омегу, он первый раз так близко, запах перед надвигающейся течкой бьет в нос, раздражая рецепторы. Кинуться прямо в этот момент не хочется, Калле подошёл к дрогнувшему омеге, не протянул руку, а сходу спросил: — Можно тебя обнять, Мьярд? — А..да. Можно. Мьярд в растерянности обнял альфу в ответ, укладывая ладони на горячую спину, оборотень изучающе, а не с похотью, огладил бока омеги, следуя выше, по спине и лопаткам, по шее и слегка зарылся пальцами в волосы. Непривычный запах человечины. Это не какие-то поношенные футболки. Калле оставил на омеге свой запах, немного отпустив феромоны, чтобы брату было проще подойти. Альв мысленно его поблагодарил подходя к омеге. Давно пора извиниться, давно пора не заводиться рядом с ним с пол оборота. Это омега. Человек. Омега. А не объект поклонения и страха. Красивый омега, от которого пахнет здоровьем, силой, взаимным интересом, волком брата. Страха нет. На губах полуулыбка. Волк не бушует от желания вырваться, не царапает грудную клетку, Альв благодарно выдыхает, осторожно касаясь пальцев омеги своими, такие тонкие, аккуратные, ногти короткие, никаких когтей, совсем никакой защиты, необычно. И плохо. Человек не может защититься сам. Альв снова чувствует себя виноватым. — Прости, Мьярд, что игнорировал после того случая. Я не плохой. Ты мне нравишься. — Ничего страшного. Я знаю. — Я тебе навредил тогда, это страшно. — Да ничего, Альв, правда. Я понимаю. Калле в стороне прыснул в кулак. — Может, мне и Руану выйти и оставить вас двоих? Альв умеет извиняться куда... прозаичнее и чувствительнее. Альв зло зыркнул на брата через плечо, а Мьярд этот смешок оборотня разделил, ему тоже как-то неловко от этого разговора. — Кхм, сейчас ведь ты нормально реагируешь, значит, всё хорошо. Просто... вы приходите что-ли иногда. Если хотите. Альв натянул улыбку, давая себе ментальный подзатыльник. Из-за него и Калле к их омеге не приходил. Обидели его. Обидели же! В идеале всё должно было быть не так! Они должны были с первого дня обхаживать своего омегу, беречь и боготворить, как Солнце и Луну, показывать ему всё, знакомить со всеми, рассказывать о себе, о традициях, спрашивать о нем и его жизни, создавать новые общие воспоминания, привязывать его к себе, как и сами к нему привязаны. И что в итоге? За всех отдувались Руан с Рейтером насколько могли и хватало времени. Калле подошёл к брату, положил руку между лопаток, слегка поглаживая его. — Очень хотим, ты извини нас, что только сегодня зашли. Особенно меня! Альв мой брат, я без него не мог. Ты очень красивый и вкусно пахнешь. Мы все рады тебе. Тибен там вообще каждую минуту о тебе болтает. Ну и Альв тоже. Даже плакал. Альв ткнул брата локтем, оскалив клыки. Вечно Калле много болтает и сочиняет. — Я тоже думаю о вас. Обо всех. У своего омеги альфы не задерживаются. Чем дольше они рядом с ним, тем сильнее хочется снять с него одежду и дать себе волю. На пути к лесу Руан и Калле отстают от Альва, тот без вопросов идёт дальше, этот разговор будет для двоих. Примерное содержание все поняли ещё в доме омеги. — Ты держишься лучше, Калле, — "лучше всех нас" имел в виду Руан. По какой-то причине волк Калле не вырывается, не скулит, тихо сидит и ждёт времени с омегой. — Он тебя не интересует? — Хаха, чего?? Ты знаешь, что интересует, — пожал плечами Калле, он хочет омегу как и все остальные, от запаха во рту набирается слюна, член и яйца тяжелеют. Парень вероятно в шоке, что к нему заходят исключительно со стояком и в состоянии, будто каждый раз, переступая порог, ждут увидеть раздетого омегу и широко разведенные ноги. Волки хотели точно. — Мне всегда нравился мой брат, и я, наверное, с самого рождения смирился с тем, что омеги мне не видать, поэтому, мне терпимее что-ли. — Так я и думал. Калле хмыкнул, выуживая из кармана штанов пачку сигарет и зажигалку. Только сунул между губ и щелкнул зажигалкой, тут же получил от вожака по губам. Смятая пачка сигарет отправилась в карман Руана. — Мозги все скурил, да? Я тебе сколько раз говорил, чтобы бросал? — и не только говорил. Руан доносил до Калле разными способами, а тот делает поперек после каждого урока. — У тебя теперь есть омега, не забыл?? И обязательства перед ним, перед нами, перед племенем, и перед ребёнком, которого Мьярд может родить именно от тебя! — Прости-прости. Я не буду больше, — без издевки обещает альфа своему вожаку, изливая свои терзания, — Это нервное, знаешь.. Много всего навалилось. Течка омеги. Альв и остальные. Я переживаю, что что-нибудь... Мьярд не оборотень. Он человек. Такой хрупкий, его сломать одной лапой, тц.. Всё будет нормально? — Всё будет в порядке. Я не сорвусь. Ты не сорвешься. Рейтер не сорвётся. С Альвом и Тибеном справимся в случае чего. — Ага... Руан. Не прогоняй Альва. Не прогоняй, ты же понимаешь.. мало времени было, чтобы привыкнуть. — Понимаю. Надеюсь, до этого не дойдёт. Я хотел сказать тебе кое-что другое. — Что? — Ты будешь первым. Калле непонимающе уставился на Руана. Будет первым? Об омеге ли это? Об их скорой свадьбе? Вожак предлагает ему быть первым? Или он приказывает? Судя по кивку Руана на молчаливые вопросы, он уже всё решил. Калле усмехнулся, приваливаясь спиной к ближайшему дереву. С этой мыслью нужно ужиться. — Вот ты всегда так, Руан. В один день и лупишь меня, и сладкое раздаешь. Такая щедрость... почему я? Вожак подходит к дереву, одной рукой опираясь на кору ствола, нависает над волком с хитрыми зелеными глазами с оранжевыми вкраплениями. Калле покусывает губы, играя с вожаком в гляделки. Проигрывает не младший, как всегда. Руан не заигрывается долго, ему это не нужно, он всегда делает то, что на уме. Прижимает Калле к себе, запуская пальцы в волосы на затылке, кусает губы до крови и толкает язык в всегда приветливый рот. Калле трясёт от редкой в последнее время ласки. Он скучал по вожаку. Руан оставляет вязкую слюну на языке младшего и прикрывает его рот ладонью. Слегка придушив за горло, глядя глаза в глаза, тихо рычит с клыкастой улыбкой: — Потому что ты любишь принимать альф, Калле. И делаешь ты это с удовольствием. Постараешься и в этот раз? Одного за другим, пока будешь в омеге. Ты давно хотел принять Тибена, вот тебе случай. Справишься? Калле жадно глотает кислород, вместо горячих пальцев вожака, шею накрывают губы и язык. По лицу младшего растекается довольная улыбка. — Здорово как придумал...Так значит, омега мой на всю первую ночь? — Да. Если сам не захочет ещё с кем-то. — Исполняешь мои мечты, вожак. Одну за другой. Ещё немного и я подумаю, что ты меня любишь! — Я всех вас люблю. Хватит скалиться. — Ммх, Руан... Я справлюсь, обещаю! С Мьярдом буду осторожно. Спасибо. Спасибо, старший. Руан дал благодарному младшему обнять себя и вылизать шею, а после припечатал на его губах поцелуй. К концу недели стая обустроила свой домик в лесу в подходящее для течки место. В доме омеги они заниматься таким не могут, пока он сам не предложит. Его дом место неприкосновенное, крепость, где он должен чувствовать себя единственным хозяином, свободным. Мьярд потек, стая узнала раньше, чем он сам, они слышали его дыхание, ругательства и недовольство, стыд и другие эмоции. Никто не торопился, ждали, когда Мьярд позовёт Руана, они обговорили это накануне. Когда запах проявился наполную, мешаясь с тихими стонами и всхлипами, Руан поднялся на крылец и встал у двери, почти врастая в неё. Мьярд его позвал. В домик стаи Руан принёс их бесценную благодать на руках, Мьярд надышался его запахом и уже едва мог говорить, ластился, то пугался и мотал головой, то на минуты приходил в себя, разглядывал тёмный домик альф, бормотал, что ему страшно. Только из-за этих искренних слов о страхе никто не сорвался, волкам было больно, и каждый хотел получить кусочек омеги, обнять его, успокоить, лизнуть в шею, облизать всё тело, уделяя особое внимание мокрым пульсирующим местам. Руан поцеловал омегу в губы, осторожно снимая с него вещи. Мьярд медленно моргал, краем сознания благодарил всех возможных Богов о том, что у него сейчас течка. Скоро страх и прочее лишнее совсем уйдут, останется похоть и смелость, желание заполниться, подчиниться, не отпускать альфу, объезжая его член. Так его учили на уроках сексуального просвещения в пансионате, так он чувствовал себя в течки. Но пока разум не торопится заполниться кричащими инстинктами и гормонами. Мьярд всё осознает. Неторопливые поцелуи вожака стаи, покрывающие тело, горячий язык на животе, от которого скручивает внутренности той самой сладкой болью потребности скорее почувствовать наполненность. Секунды превращаются в минуты, в часы, всё путается, рваные стоны омеги и рычание альф, еле стоящих на месте, им тоже хочется попробовать омегу, собрать с его губ громкие стоны, прикусить кожу у основания шеи, вылизать всего, оставляя свой запах, и припасть ртом к сладкому соку, который их вожак пробует первый. Ночь волчьей свадьбы долгая, полна запахов, перемешанных не одними поцелуями. Омега ощущает альф всем телом, они внутри него, их запах въедается в кожу, рычание призывает полностью открыться, принимая всё. Руан поступил верно, выбрав Калле для роли первого, даже в таком состоянии он сдержанней и лучше остальных соблюдает контроль, осознает, кто перед ним, осознает, насколько важно дать омеге чувство безопасности, язык у Калле болтлив, он умеет говорить приятные вещи, когда вся сущность может только рычать. Пока омега громко стонет под завывания стаи, вожак готовит Калле, обильно смачивая слюной растянутые стенки. Мьярд просыпается среди альф, опутанный их запахом и руками. Уже утро, нет той темноты, той природной жажды, что длилась три дня. Перед течкой омега был уверен, что не запомнит почти ничего, но картины ушедших ночей и дней быстро заполняют голову, его взяли все, вторым был Тибен, Мьярд сам его просил, скулил, звал, а Тибен просто стоял ближе всех, альфа, его запах, их запах... всё смешалось, призывая открыться и принять каждую каплю. Далее воспоминания идут обрывками. Рейтер был ласков и мучительно медлителен, Альв и Калле брали Мьярда вдвоём, сразу оба, не переставая целовать и вылизывать, зафиксировав подрагивающего омегу между собой. Руан... Мьярд прикрыл глаза, покрываясь красными жгучими пятнами, только родившегося смущения. Собственный скулеж и громкие завывания наполняют голову, тело просит вязки, выгибаясь в разные позы, Руан заполнил его с узлом, рычанием и поцелуями прося не двигаться, Мьярд его просьбам не внимал, тело само брало больше. — Как ты? — шепотом в шею спрашивает Тибен, не спавший уже давно, он неподвижно лежал, обнимая Мьярда, ему досталось уснуть рядом, отлипать совсем не хотелось. Когда он ещё сможет быть к омеге так близко? Когда сможет пить его запах и целовать в шею? Когда? Очень не скоро. — Ты так беспокоен. Не переживай, пожалуйста... — Нет.. ничего. Это просто смущение, — Мьярд облизнул сухие губы, очень хотелось пить, очень жарко, все спят, плотно окружив его. Попросить Тибена? Попросить, и все проснутся, этот тихий момент закончится, Мьярд вернется в дом, а там останется со своими мыслями и воспоминаниями. То, о чем все переживали и чего ждали, прошло. И ничего плохого не случилось. Никто не сорвался, никто не обидел, каждый был ласков. — Не надо смущения. Всё прошло. — хрипло ото сна прозвучало позади. Руан. Между ним и омегой спит Рейтер. Мьярд живо вспоминает, как вожак брал своего брата, вот где ласка едва ли проглядывалась, но картина ужасно заводила. Возбуждение омеги разбудило остальных, Руан мысленно просил их не двигаться и делать вид, что они ещё спят. Тибену он дал разрешения ласкать Мьярда ещё немного поцелуями и тесным контактом. Излился омега вместе с младшим альфой, толкаясь в его живот под напором Рейтера позади. Никто уже не мог делать спящий вид. Руан проводил омегу домой, Мьярд торопился сбежать от них, за завтраком ему кусок в горло не лез, так сильно его трясло. Не страхом. Смущением и осознанием, как легко было в течку принять пять оборотней. От их горящих взглядов он и сбежал. — Мьярд, всё в порядке? — спросил альфа, не сдержавшись, обняв омегу в его доме. Отпускать не хотелось, ещё и от младших несет вонью огорчения, им тоже не хотелось отпускать омегу. Хотя бы до вечера. Уже начались недовольные рычания, Руан их слышал. — Всё нормально, правда. Мне просто нужно отдохнуть. Одному. И поесть. Одному. Непривычно с вами всеми. Особенно после этого... я думал, что не буду помнить, но помню. Руан должен был молча принять, поцеловать и уйти, оставив их омегу отдохнуть. Но волк не сдержался от оскала. — И как тебе это? Не было страшно? Что понравилось? Мьярд ткнулся лбом в плечо альфы, зажмуривая глаза. Нужно ответить. — Всё было хорошо. Но правда нужно побыть одному. — Хорошо, спасибо, Мьярд. Если что-то понадобится, зови, мы услышим. Если вдруг начнёшь сильно переживать или чего-то испугаешься, я приду сам. Бояться нельзя, Мьярд. Ты наш омега, наша пара. Сделаем всё, что захочешь, и никогда не обидим. — Я понимаю, — улыбнулся омега искренне. Он и не боялся. Он понял, что для оборотней он более, чем особь для продолжения рода. Он их омега. Часть стаи, завершающая её полноценность. Руан ушёл. Мьярд остался с воспоминаниями прошедшей течки один на один, теперь полностью. И чем дальше, тем больше его заливало смущением и легким шоком. Руан подготовил его языком и небольшим резиновым дилдо, а когда омеге стало мало, вожак пустил Калле. Калле, от которого Мьярд меньше всего ощущал желание. Но как первый альфа, Калле врезался в душу до самых истоков. Целовал, лизал в шею, медленно заполняя собой и разжигая внутри пламя, улыбался, прося омегу не зажиматься, двигаться и стонать, как хочется. А потом из глаз Калле капали слезы, стонал он, будто сам омега, и брали его остальные, как омегу, бешено и торопливо, кусая шею и спину в кровь... Особенно Альв. Под ним Калле отпустил в разгон и себя самого, покрепче сжимая ноги омеги, и не препятствуя смене темпа. С оскалом на лице и ярко светящими глазами альфа глубоко впивался в омегу, зацеловывая его мокрое лицо, шею. Мьярд зеркалил эти поцелуи вперемежку со стонами. Тонкие пальцы омеги прошли путь от шеи до живота, волки везде его пометили собой, даже их запах остался. Мьярд досадливо шипит сквозь зубы, сгибая ноги в коленях, каждый раз, когда он прикрывает глаза, чувствует и видит этих альф. Своих. А стыдно до сих пор. Казалось бы, что стыдного? Мьярд не знал, что всё в красках запомнит. Он представлял, что его просто возьмут по кругу или как-то так, представлял, что будет грубо, просто по-животному грязно. Грязно было. И, пожалуй, этого Мьярд больше всего хочет не помнить. ...язык вожака скользит в нем неспешно, давит на стенки, толкается глубже, младшие заняты тем же, вылизывают всего, целуют, прижимаются горячей плотью к ладоням и пальцам. После этого Руан его повязал, кусая поверх метки. Постепенно омега чувствует упадок давления внутри, узел спадает, наполнив нутро жаром семени. Омежий стон и его совсем развязное состояние помогают альфам не кинуться на него в тот же миг. И конечно, Руан... Мьярд до судорог подгибает пальцы ног, оказавшись в новой откровенной позе, ноги высоко приподняты крупными горячими руками, задирая таз повыше остальной части тела. Что-то холодное металлическое неприятно проникает внутрь и разводит красные нежные стенки. Мьярд стонет в ладонь, накрывая неугомонную промежность, воспоминания слишком яркие и живые. Они все.. в него. Омега в течке стонет от каждого плеска белого семени, альфы один за другим доводят себя быстрыми фрикциями между пальцев и кончают в раскрытый металлом вход. Снова и снова, все пятеро залили его до краев, и как только последний спустил густую сперму, Руан вытащил посторонний предмет и толкнулся внутрь сам, грязно хлюпая вытекающей жидкостью. Кусая запястье, Мьярд выгибается и выплескивается на свой живот. А ведь где-то внутри, глубоко под подрагивающими мышцами может зреть новая жизнь. Как же это всё грязно и невыносимо жарко! Мьярд переворачивается на живот, толкает в себя пол ладони, стремясь получить то удовольствие, что давали альфы, и моля Небо о том, чтобы никто к нему не заявился. И о том, чтобы пришли они все и продолжили, пока он в таком состоянии.