Стая. Волчья свадьба

Прошла неделя, Мьярд чувствует себя неплохо, но вина неизменно жалит, причиняя ноющую боль. Стая немало времени проводит в своем волчьем обличии, и это еще одна причина по которой Мьярд чувствовал себя лишним и одиноким. Теперь с ним остается кто-нибудь, пока остальные выпускают волка, бегают, охотятся, живут в своей истинной форме. Руан, Рейтер, Тибен — с ними у омеги всё неплохо. Руан признался, что считает себя виноватым, так как знал о курении. Мьярду он объяснил и поведение стаи: — Я просил остальных не давить на тебя сильно и не ограничивать. Думал, так будет лучше. Хотел дать тебе время привыкнуть ко всему, подружиться с оборотнями в поселении. Я хотел, чтобы ты понял, что ты часть стаи, а не дополнение к нам. Теперь Мьярд всё понимал. Зря он обижался, зря надумывал всякого, зря психовал. Рейтер и Тибен почти не отлипают от него. Приходят вместе и в одиночку. То один, то другой зовут посидеть у реки или прогуляться. Рейтер не тормозит со своими порывами обнять, прижать губы к меткам или попросить чуть больше. Поцелуй. Ещё один. В лесу. У реки. Или в доме Мьярда, откуда Рейтер каждый раз выходит с широкой улыбкой на лице и бугром в штанах, раздражая остальных членов стаи. Оказывается, чем больше валяешь своего хрупкого человека в постели, тем больше учишься себя сдерживать и больше ждёшь его "хочу" на ухо. Мьярду кажется, что он начинает влюбляться. Проблема не в том, что раньше этого не было, не в том, что перед влюбленностью было просто "да, я пойду к вам. Теперь мы стая и семья". Проблема в другом. Он не ожидал, что может влюбиться разом в нескольких альф. Они связаны, спору нет, и чувства это хорошо. Но вот отделаться от мысли, что это слишком извращенно и ненасытно, Мьярд не может. Помогает лишь одно – тот факт, что он не один такой омега. А слова отца и друзей из пансионата не выходят из головы. "Наше правительство отвратительно, раз создало эту Обменную программу. Почему мы должны помогать всяким чудовищам размножаться? Лучше дать им умереть, вот и всё. А омеги, которые едут туда раздвигать ноги и рожать зубастую гадость, все до одного дырявые шлюхи!" Мьярд такими словами никогда не бросался, но кивал им, делал вид, что согласен, самому было всё равно, пока отец не показал ему, что омега это в самом деле товар, даже среди людей. Ему нужно забыть. Забыть, о чем говорили люди, забыть то, что он знал об отношениях, забыть о традиционной роли единственного и послушного омеги для своего альфы. Больше никто не один. И всё совсем не традиционно. Тибен в отличие от Руана и Рейтера не лезет так явно, стесняется или боится. Мьярду с ним тоже слегка неловко, они одного возраста, только альфа и омега, оборотень и человек. Но говорить с Тибеном проще, потому что он не раздевает глазами, а прячет их. — Тиб, а как у вас в стае с отношениями? Кто с кем в них состоит, или вы как-то все вместе? Мьярд старается не показывать своего смущения и держит заинтересованное лицо, подробности ему хочется знать давно, но спросить никак не решался. Тибен маленько подтормозил и промычал, задумчиво хмурясь. — Аа.. то есть как? Что ты имеешь в виду? — То, что сказал! — задорно улыбнулся Мьярд, двигаясь ближе и слегка толкая оборотня плечом, — Нуу скажи! Я знаю, что Руан и Рейтер братья и у них что-то есть между собой. И Калле с Альвом вроде тоже... — Калле и Альв всё ещё обходили его стороной, холод от них есть, особенно от Альва. Мьярд уверен, что он им неприятен, или они на него в обиде за то, что случилось по его глупости. Больше никаких трав. — Вроде они тоже вместе. Но я помню... во время моей.. м, течки.. я многое запомнил, — пониженным тоном делится омега альфе почти на ухо, делая вид, что не замечает, как Тибен краснеет и готов сбежать. Остальные ведь недалеко, на стройке, всего пятьдесят метров, они всё слышат! И почему Мьярд спрашивает именно у него? Тибен старательно отводит взгляд от ног омеги, свисающих в воду. Вот бы искупать его, поплавать с ним, поваляться в траве голышом. Альфа хмурится, заслышав смешки стаи в своей голове. — ..так вот, вы же все можете друг с другом, да? — Нннм, не прям уж вот так.. — Тибен втыкает когти в землю, спуская злость на бормотание стаи. Рейтер гогочет: "Всё именно так, скромник! Забыл уже, что мы после течки нашего омеги вытворяли и вытворяем?" — Аргх! Хватит! Мьярд вздрогнул, отпрянув от рыкнувшего альфы. Внезапная предупредительная агрессия его напугала, и омега готов откусить себе язык. — Прости. Я не думал, что это неприятно.. — поник Мьярд, добивая Тибена в конец, со всех сторон на него наседают, и омега теперь испугался!! Тиб рыком послал подальше к змеям ржущих старших и дернулся к Мьярду, хватая его за руку. — Нет!!! Я же не тебе это! Стая там скалится, они всё слышат! — Ой, — омега обернулся, возле дома стоял Рейтер и махал ему рукой высоко над головой, — Так им совсем всё слышно?? — Ага.. ммм. Да хватит! Я сейчас всё ему расскажу! Мьярд весело посмотрел на взбешенного Тибена и обратно на Рейтера, привалившегося спиной к деревянному срубу. — Что расскажешь? Расскажи! Ну, пожалуйста. Скажи. — Мррх, меня потом повесят за хвост куда-нибудь! — Не повесят, если будешь рядом со мной. — Тогда мне и спать придется рядом с тобой. — Ладно, тогда переезжай ко мне! — рассмеялся парень, вполне серьезно предлагая это и не замечая, как гладит альфу пальцами по плечу, а тот весь напрягся, сверкая глазами. Надо ли Тибену о чем-то раздумывать? Нет. Он готов выложить вообще всё-всё про стаю за такое предложение и за этот смех. — Пару минут назад Рейтер сказал, что хочет взять тебя прямо здесь, а после меня, а ещё лучше, если его в это время будет трахать Руан. Мьярд смущенно, но с огромным интересом оглянулся назад, Рейтер там так и стоит, замерев, теперь еще и Руан вылез, остальных не видно. А Тибен продолжает тараторить, не видя преград. — Ещё они с Руаном любят брать кого-нибудь вдвоем! Извращенцы! И такие милые заботливые рядом с тобой, они оба каждый раз думают вот об этом!! Двуликие анусы. Тибен поднимается на ноги, увидев, что Рейтер быстро идет к ним. Но замолкать не собирается. — Они любят трахаться друг с другом, ещё больше любят трахать Калле вдвоём! Альв им не дается, ну и молодец! И ты не давайся, Мьярд, пусть.. Рейтер подлетел, но схватить болтливого младшего не успел, Тибен нырнул в воду и отплыл подальше. Рейтер хмыкнул, складывая руки на груди. — Тибееен, младшенький ты наш! А чего не рассказал, как попросил меня взять тебя вместе с Руаном, ммм? — Заткнись! Не было такого! — Было, маленький альфа, было! — Не так было!!! — А как было? — Ты!! Иди ты! Я ещё много могу рассказать! Всё, я к Мьярду перебираюсь! Он меня пригласил! А вас нет! Мьярд поднял взгляд на Рейтера, когда от того ни слова не услышал. На лице альфы и улыбка какая-то странная, а в запахе досада. Отчего это? Мьярд задумался, связано ли это с последними словами Тибена. Возможно ли, что это значит больше, чем приглашение? Если да, не обидел ли он остальных? Мьярд обернулся к дому, кроме Руана теперь появились Альв и Калле. Омега поджал губы, борясь с собой, задать вслух вопрос тем двоим или же нет. Обижены они или это неприязнь? Рейтер за взглядом омеги проследил, а горьких эмоций хватило, чтобы понять, о чём он думает. — Альв и Калле на тебя не злятся. Мьярд слабо улыбнулся, не отворачиваясь от них. — А что же тогда, если не злятся? Я понимаю, что я виноват. Но не надо... "Не надо меня так наказывать", – хотел сказать парень, но не мог. Слова в горле застревают. — Мне жаль, — шепнул Мьярд и отвернулся, чтобы не видеть, как те двое уйдут. Рейтеру он задал другой вопрос. — Альв и Калле любят друг друга? Альфа уселся рядом с их грустным задумчивым человеком. Таким глупым и ещё маленьким человеком. Любимым человеком. Любимым всем. — Да, любят. Но не только друг друга, если ты об этом. Они у нас оба те ещё чувствительные натуры, так что не парься. Ты им нравишься. Кому-то даже слишком. — Если кому-то "даже слишком".. другой ревнует? Рейтер ухмыльнулся, услышав, как Калле осыпает его руганью и грозит откусить член. Сколько раз грозился, в исполнение не приводил никогда. — Нет, Мьярд. Другой не ревнует. Другому уже "даже слишком слишком слишком нравишься". Нет у нас ревности, мы стая, братья, партнеры, семья. И ты тоже. Мьярд спрятал улыбку, отвернувшись в сторону. Тибен уплыл далеко, лежит на воде, поддаваясь течению и вылезать совсем не торопится. Омега медленно пускает пальцы в ладонь альфы рядом, от него всегда пахнет жаром, лесом, шерстью, смолой. Глубокий и ненавязчивый запах. Навязчивы только мысли омеги рядом с ним и остальными. — Не надо наказывать Тибена. Я же его просил. Как он мог отказать? — Хаха, ещё бы! Тебе никак не откажешь... можно кое-что сделать? — совсем тихо спросил альфа на ухо и показал пальцем в сторону Тибена, плескающегося у противоположного берега. — Маленькую шутку. — Мм, можно, наверное, — ответил Мьярд так же тихо. Пальцы альфы идут по позвоночнику вниз, к пояснице, забираются под футболку, жгут кожу. Омега шумно вздыхает через рот, тело отзывается, нежится от поглаживаний по спине, от невесомых поцелуев в волосы и по шее. Маленькая шутка рассчитана не только на Тибена, который весь закипел, грозя перегреть собой реку и сварить всех рыб поблизости. — Нравится? — спрашивает альфа. Мьярд согласно кивает и тянется к нему, приоткрыв губы. Рейтер свой момент не упускает, берет больше, лезет глубже, пока омега не начнёт задыхаться и не попросит остановиться, цепляясь пальцами в плечи. Мьярд загнанно дышит, здесь только их стая, значит, можно расслабиться под телом альфы. Мокрая рука вдруг касается ног омеги. Это Тибен быстро оказался рядом, будто не волк, а рыба. И эту рыбу ловит Рейтер, оставив Мьярда без футболки и с припущенными шортами. — Вот и попался!! — Ррррхфу! Отвали от меня, шакал!!! Мьярд прикрывает на секунду глаза. Кажется, его довели и обломали. Жестоко. Пока двое альф бесятся, толкая друг друга в воду, Мьярд проверяет, чем там занят Руан. Вожак занят тем, что идет к нему. С улыбкой, с сверкающими на солнце глазами. А вот Альв и Калле стоят там же, где и были. Смотрят. Мьярд отвернулся к воде, улыбнулся ликующему Тибену, повалившему Рейтера в камыши. Засмеялся, когда оба альфы оказались в этих зарослях, рыча и ругаясь друг на друга. Рейтер явно поддается, на полную силу он младшего никогда не трогает, мальчишка же. Вожак садится позади омеги и укладывает подбородок на его плечо, щекоча теплом и дыханием. — Ты не замерз? Ноги в воде долго держишь. Мьярд подтянул ноги к себе, выбираясь из воды. Не замерз, но уже вечер, не стоит себя испытывать. Горячая ладонь на животе напоминает Мьярду о том, что он и так не забудет. — Не замерз. С вами тепло. — Тогда хорошо. Так ты серьёзно позвал Тибена к себе? — Да. А что в этом такого? Мы стая. Не чужие друг другу. Руан улыбается, нырнув носом в мягкие волосы. Мьярд не стриг их со своего приезда к ним, отрасли, в них приятно запускать пальцы, прикусывать прядь, пока Мьярд не видит.. он многое не видит. Человек. — У нас это означает, что ты выбрал себе любимчика. — Вот как.. я становлюсь похожим на вас, Тибен у всех любимчик. Из реки раздался очередной всплеск, Тибен вырвался от Рейтера и уставился на омегу и вожака, те рассмеялись от его забавного выражения лица. — Ты прав, — Руан целует омегу в плечо, прижимая к себе голую спину, — младшенький конечно любимчик... только вы с ним одного возраста, оба младшенькие. А человек не имел в виду ничего такого. Они же стая, они семья, партнеры, какая глупость придавать особое значение приглашению омеги в свой дом. Пусть приходят, когда хотят. Но говорить Тибену эти мысли Мьярд не стал, видя, как тот доволен и счастлив, осматривая дом как в первый раз. — Тиб, расскажи мне о себе что-нибудь. Можешь о семье. Родителей Тибена и его братьев с сёстрами Мьярд уже видел. У них союз из трёх альф и одного омеги из другого племени. Знакомиться с Мьярдом подошёл только отец Тибена, остальные не стали, ещё не готовы. Не все оборотни рады человеку, когда дело доходит до их детей альф. — А. Что о семье? Мой папа из города, там живут разные племена. Его отец один из старейшин их племени, так что возлагал на сына омегу некоторые обязательства, папе нельзя было самому выбрать альфу. А он у меня буйный, взял да уехал, разрывая связь со своим племенем. Вот так я и появился на свет. Потом двое братьев бет погодок, сестра альфа. И сестра омега, ей пять. — Так ты старший ребёнок? — Да. Но мне дали полную свободу выбора и не обязывали создавать свою стаю, поэтому меня угораздило стать младшим в стае Руана. И я этому рад. Рад. У них есть омега в стае. Человек, но красивый и вкусный, с ним страшно не рассчитать силу, поранить его, но это учит контролю. — А ты? Какая у тебя семья? — Я как твой папа. Взял да уехал, разрывая связь с семьёй. — Твои родители были против? — Отец готовился вручить меня одному альфе. А папа давно умер, — добавил Мьярд, чтобы не было лишних вопросов. — Вот я и сбежал. И не жалею. Мне здесь нравится. С вами нравится. Омега и альфа уснули в одной постели, уткнувшись друг в друга носами, а проснулись, переплетенные ногами и руками. Мьярд открыл глаза от раздраженного рычания и вопросительно посмотрел на оборотня рядом. — Ай, приперлись Руан с Рейтером, достали. — Что-то говорят? — Мхмм.. — Что? — Спрашивают, занимались ли мы сексом и всё такое. Мьярд усмехнулся, разглядывая хмурого смущенного оборотня. Точно любимчик. Омега приподнимается над альфой, смотрит на него некоторое время, затем наклоняется к лицу и кончиком языка лижет губы, запуская череду поцелуев. Секса у них не было. Но была ночь в поцелуях и укусах, тесно сплетенных телах, в стонах без слов и неловкости в резких разгоряченных движениях без проникновения. — Скажи им, что мы занимались любовью, — улыбнулся Мьярд, подмигивая. Тибен подавился воздухом. Любовь.. шутит их омега или нет? — Они слышат... — Я знаю. Ты тоже услышал, Тиб.

***

Мьярду нравится среди оборотней, нравится со стаей, никто другой и не нужен. Калле и Альв говорят с ним. Приветствие, пара слов, вопросы о самочувствии, но по большей части очевидно избегают. Наблюдают со стороны, омега чувствовал липкость их взглядов. Странные эти двое. Мьярд их понимает, но холодное отношение принять тяжело, от этого чувствуешь себя виноватым. Руан говорит Мьярду, что волноваться не нужно. Но как? Как не волноваться в такой ситуации?? С каждым днём Мьярд всё больше уверен, что альфы на него злятся. А просто закрыть на это глаза и принять, что стая не крутится вокруг него одного, у Мьярда не выходит. Его мысли крутятся вокруг каждого из них. Его хватает думать о каждом, переживать, хотеть быть рядом не только в течку. Общение с другими омегами и бетами Мьярд не прекратил. А ещё он заинтересовался медициной и задумался над поступлением в медицинское училище, в городе оборотней такое есть, и Руан сказал, что пустит учиться. Но только после первого ребенка, иначе старейшины племени разрешения не выдадут, вообще-то им нужен не просто первый ребёнок, а омеги, но Руан плевать на это хотел, ему интересны желания Мьярда, а не старых волков. Вполне пригодная картина, Мьярд не торопился, лишь задумался о будущем. Его дети будут наполовину людьми, значит, одного врача на племя мало, и стоит открыть медицинский пункт. Сейчас врач оборотней принимает у себя и бегает по домам осмотреть волчат и уже обращенных в людей оборотней. Современных инструментов для осмотра больных в поселении нет. Оборотням это всё и не нужно. Но Мьярд человек. Потому его беременность и не увидели. Мьярд жалеет, что попробовал ту траву. Поддался этому, а потом ещё и ещё, навредил самому безвинному — никогда не рожденному. Рядом с горой на другой стороне большого поля никого по обыкновению нет, подножие поросло полынью. В основном за травой приходят шаманы и подростки по ночам, рискнув набрать себе немного для веселья. Мьярд приходит сюда побыть один, отдохнуть от запахов, от мыслей, от вопросов о самочувствии и от косых взглядов двух оборотней. Напряженные отношения с альфами утомляют, иногда Мьярд хочет подойти к Калле и Альву, начать разговор, высказать им своё волнение, но что-то его тормозило. Страх. Или вожак. Трава под коленями омеги мягкая, насыщенно пахнет горечью и пыльцой, длинные пальцы срывают ветку серой полыни и подносят к носу. И у человека от этого растения болит голова, оборотням хуже. Удивительно, что живые существа травят себя, чтобы получить временное удовольствие. Не только люди и оборотни, все разумные и неразумные, животные тоже так делают. Мьярд не понимал, к кому себя относить. Неразумный и глупый. — Ты чем занимаешься? Омега испуганно распахивает глаза, по его руке хлестко бьют пальцы альфы, выбивая полынь на землю. Запах альфы только сейчас доходит до рецепторов омеги. От испуга бешено колотится сердце и шумит в ушах. — Калле.. — растеряно шепчет Мьярд. От альфы несет сильной злостью, и он рычит, пугая человека всё больше. — Что ты сука тут делаешь?! А!!? Зачем тебе эта трава?!! Губы Мьярда дрогнули в нервную улыбку, на него никогда не кричали альфы, только отец. Никогда его вот так не дёргали за руку и не кричали над головой, душа феромонами. — Я просто гулял! Не злись. Альфа снова хлестнул омегу по рукам, только теперь отталкивая их от себя. — НЕ ЗЛИТЬСЯ?! Тебе мало того, что уже натворил?!! Даже не думай пробовать этот яд ещё раз!! Глупый человек! Не можешь нормально понести, так ещё и травишь сам! Мьярд с размаху ударил альфу кулаком по лицу, но больно сделал только себе. — Ну? И что ты делаешь? Сам себе навредил опять! — Перестань рычать! Это несправедливо... — несправедливо так долго молчать, а потом кидаться в один момент. Омеге страшно. — Что несправедливо?!! То, что тебе абсолютно плевать на волчонка, который в тебе умер?!! Это был не сгусток клеток! Это был волк! Оборотень! С сердцем! А знаешь, от кого?? Не знаешь!!! Нихера ты не знаешь!!! От Альва! Что молчишь?! Ты же хотел знать, почему он не подходит к тебе!! Ты скинул его волчонка! Мьярд всхлипнул без слёз, в горле встал ком, мешая нормально дышать. Убил. Он правда убил? Омега не соображает, что с ним происходит от таких обвинений. — Альв... он... Он меня ненавидит? — Ненавидит?? Он спит и видит, как в твою следующую течку кто-нибудь зальет в тебя сперму и заделает тебе волчат! Так что не смей трогать всякую дрянь! — Я не собирался это... прости меня. Калле, прости.. Мьярд опускается на колени перед альфой, просто нет сил стоять, дышать, говорить. Он слаб и бесполезен. Прямо как Калле и говорит. — Что за омега... бесполезный и тупой. Мьярд согласен, но это всё ещё несправедливо, из последних он сил резко кидается вверх, бьет кулаком, куда придется, удар у него поставлен во время учебы в пансионате на уроках самозащиты. Правда против оборотня эти удары ничто. Мьярд этим наносит вред себе самому, рыча на Калле от боли. — Прости! Прости! Прости! Прости! Я же сказал! Прости меня, Калле! Альв! Простите меня!! Я не знааал! Вы тоже не знали! Так почему виноват только я?! Прости! К этому моменту стая оказывается рядом, Руан рычит, едва появившись на поле. — Калле, я убью тебя!!!!! А Калле ничего ответить не может. Омегу он не ненавидел. Они с Альвом ненавидели только себя. Они виноваты, они ничего не чуяли, не чуяли волчонка в омеге, потому что как два слепых щенка тыкались друг в друга, избегая Мьярда, чтобы тот освоился и завел приятелей, привык, не шугался их! Чтобы он сам их захотел! По морде психованный альфа не получает лишь потому, что Руан первым делом обнимает плачущего и всё просящего прощения омегу. А Калле ему завидует. Не омеге. Руану. Рейтеру. Тибену. Он завидует, что они так легко притерлись к человеку, завидует, что у них получилось, а у него и Альва нет. Альв смотрит на всю эту картину, оставаясь у леса. Если подойдет ближе, точно кинется на брата, оторвет ему руки и голову. Потом разберутся. Не перед омегой. Мьярд не ревёт, вытирает лицо дрожащими разбитыми в кровь руками, успокаивается или делает вид. Бесполезный. Тупой. Мьярд и не думал, что Калле так к нему относится. А на Альва и смотреть тяжело. Но омега это делает, смотрит, одними губами просит прощения. — Хочу домой, — сипло шепчет человек вожаку. — Один? — Один. — Хорошо, я отведу тебя, руки обработаю и уйду. В доме Руан и Мьярд только вдвоем. Руан извиняется за Калле, просит прощения, просит не бросать их, умоляет, целует. — Никуда я не уйду, Руан. И Калле не выгоняй. Не ругай сильно.. — Я должен с ним что-то сделать. — Не должен! Не надо его наказывать, он сорвался. — Рррх, он на тебя сорвался! Наговорил дерьма, я хотел прямо там оторвать его голову!.. — вожак рыкнул и замолк от досады, — ..он не такой, Мьярд. Он не такой. — Верю. Руан, пусть Альв вечером придёт ко мне. Ты же можешь ему... приказать? — Он придет. Мьярд убедил Руана, что хочет побыть один и не планирует плакать, грустить или делать с собой что-либо. Вожаку и самому стоило бы успокоится, но клыки чешутся на одного психованного волка. Никто от Калле такого не ожидал! Он присматривал за Мьярдом, но не нарушал границы. Калле и Альв оба были недалеко, в лесу. На лице первого уже красовались синяки, кто-то не сдержался. Руана вид Калле немного остудил, так что злость на обоих братьев уравнялась. — Ты сегодня идешь к Мьярду и открываешь наконец свой рот!! — рыкнул вожак на Альва, дождался послушного кивка и повернулся к Калле, который сидел на камне, отвернувшись к шумной реке. — Он думает, что ты его прогонишь, — говорит Альв о брате. — Ещё что-то подобное, и точно прогоню! Калле медленно обернулся, оценивая состояние вожака. Он был уверен, что из стаи вылетит уже сегодня. Наговорил Мьярду гадости, довел до истерики. Калле не хотел так. Он испугался и сошел с ума, решив, что омега снова возьмется за эту проклятую траву. Пока Альв был в своем волчьем горе от гибели нерождённого волчонка и от мысли, что Мьярд мог сделать это специально, рискуя умереть и сам, Калле тоже не мог успокоиться. Из-за брата он часто взрывается. Они с детства друг друга защищают и оберегают. Руан это всё знал. Знал, почему эти двое так себя ведут, но их трусость перед омегой и собственными чувствами слишком затянулась. — Я не собираюсь выгонять тебя сейчас, Калле. — Тогда как ты меня накажешь? — без эмоций спрашивает альфа. Наказание должно быть равно его поступку. Но что будет равно бессовестному доведению своей пары до слёз и травм? Калле бы сломал себе руки, только они быстро заживут. А у Мьярда в ссадинах костяшки и пальцы, на запястьях яркие синяки, одну руку оборотень точно вывихнул с дурости, может, что-то ещё сделал. Калле не уверен. Но он точно уверен в том, что к омеге подойдет нескоро. Рейтер и Тибен на него рычат, Альв уже не рычит, но дал по морде. Руан.. от него Калле никак не дождется ответа. Он инстинктивно сжимается, когда вожак подходит и давит аурой. Волк внутри Калле скулит, жмется к земле и опускает глаза в знак подчинения. — Как мне тебя наказать? — спрашивает вожак, накрывая пальцами шею альфы. — Что мне сделать? Побить тебя? Отправить бегать в лес охотиться и проверять территорию несколько дней? Что мне сделать? Ты сам себя наказал гораздо больше. Мьярд тебя боится и уверен, что ты его ненавидишь. Ты и твой брат! Ты сам себя наказал. Сам и исправляй. Оба исправляйте. Руан отпустил Калле, отворачиваясь от него. Альв всё стоял, весь взведённый и готовый в любой момент кинуться спасать брата, просить прощения у вожака, у стаи, у Мьярда, у всех! Альв не думал, что его печаль доведет до такого. И представить не мог, что Калле, его Калле! его брат! может наговорить их омеге подобное. Калле не такой. Совсем не такой. Он спокойный. Дерзкий, но уравновешенный. Но когда у него доходит до сильных чувств, что-то идёт не так, он ведёт себя как щенок, кусает объект своих чувств и мыслей. — Пойдём со мной, — зовёт Альв брата, прижимаясь лбом к напряженной спине. Калле не двинулся с места, не встал с нагретого камня и не отвернулся от шумного потока реки. — Пойдём к Мьярду, Калле. — Я сейчас точно не пойду. Иди ты. Извинись за себя, Альв. Я поговорю с ним потом. — Когда? — Когда восстановлю свою адекватность в его глазах. Альв расстроенно вздыхает и прикусывает брата за холку. Калле рыкнув дергается, но Альв удерживает его, прижимая к себе. — Иди уже, Альв! Вот если бы ты сам давно к нему сходил и облизал с ног до головы, ничего бы не было!! Я бы не впал в бешенство! Вали уже давай! Я хочу поговорить с ним потом! Один! — Договорились. Так ты хочешь побыть с ним один? — А то ты не хочешь?! Иди! Достал. Мьярд ждал Альва, но всё равно испугался, когда тот пришёл. Непривычно видеть его одного, ещё такого печального, непривычно, что этот альфа садится не на диван рядом, а на пол у ног. Мьярд боится пошевелиться, разглядывая альфу, как в первый раз. И тот смотрит так же, берет забинтованную руку, прижимается к ней губами, щекой и лбом. — Прости, Мьярд. В этом только я виноват. Калле из-за меня так психанул. Он испугался, что ты собрался снова это попробовать. Прости. Прости нас. Меня. Я дурак. Понимаешь... я видел тебя без сознания, в крови, я чувствовал.. это больно. Мьярд наклонился, ткнувшись лбом в лоб альфы. — Я всё понимаю. Альв, давай больше не будем друг на друга коситься. Мне очень жаль. Я не знал тогда, правда, это была случайность. Я бы не сделал такого намеренно, поверь! — Верю. Прости. Давно надо было подойти... но мне от тебя так... столько чувств. Боюсь сам себя. Боится сам себя, чувств. А остальные просто используют эти чувства, переносят в действие. Нечего бояться. Мьярд первый отбрасывает страх прочь. — Сходи помыться. Альв непонимающе уставился в глаза омеги, находящиеся так близко, забегал взглядом и всеми волчьими чувствами по человеку, но распознать поступающую информацию не удаётся, она разбивается о стену шока. — А? Мне помыться? — Да. Потом поднимись в мою комнату. Альва потряхивает от волнения. Правильно ли он понимает? Быть может, это воображение разыгралось от переживаний. — МрхЯр.. а ты уверен.? — Глупый вопрос. Иди прямо сейчас. Я буду ждать. Вода бьёт струями по горячей широкой спине. Альв хочет сбежать. Обратиться в волка и бежать, бежать, бежать, напрягая все мышцы. А после он развернется и просто взорвётся, влетая в дом их омеги, волк хочет его, давно хочет попробовать, целовать, обнюхать, вылизать тело, каждую часть, открытый рот, шею, разведенные ноги, сочащийся смазкой маленький член и вкусную область ниже, прижаться языком и пробраться к тесным мягким стеночкам, пульсирующим от прилива крови. Оборотень с болезненным рычанием обхватывает себя пальцами и быстро доводит до спуска на стену душевой. Член не опадает, стало хуже. Жестокий у них омега. Прекрасно жестокий. Желанный до вязкого тумана в голове и горячих альфьих слез благодарности. В комнату омеги Альв входит не спеша. В закатном алом полумраке белая постель горит ярким маяком, на простынях обнажённое тело омеги, полностью расслабленное, волк не чует напряжения, только уверенность и ожидание. Он подходит к своей луне, воет, рассматривая её белую плоть, черная тряпка белья мешает, закрывая омегу ниже пояса, Мьярд лежит на спине, головой к двери, к Альву, пальчики омеги гладят тело самыми кончиками, едва касаясь. Первый поцелуй медленный и сладкий, никакой спешки в наслаждении долгожданными отзывчивыми губами. И совсем никаких слов между альфой и омегой, разговор у них идёт глазами, касаниями и спокойствием в изучении друг друга. Альв возводит глаза к потолку, без усилий держа себя на цепи. Мьярд первый раз с ним вот так. Первый раз он пробует взять член альфы ртом, изучает мягкими губами и языком крупную красную головку, Альв совсем не двигается, дает действовать омеге, лишь бы не спугнуть, не толкнуться в маленький для такого дела рот до конца, не сделать больно. Тепло рта и вид распалённого омеги начинают вскрывать суть волка. Альв тянет Мьярда к себе, выше, целует его припухшие мокрые губы, толкает язык в рот, вылизывает его, будто хочет очистить от своего собственного вкуса. От своего поведения, от боли, от всего плохого. Чёрное белье скользит по бедрам вниз, оборотень с наслаждением снимает эту тряпку, любуясь каждым миллиметром, открывающейся белой кожи, когти легкими касаниями оставляют алые отметины, по которым проходится язык. Омега словно в муках стонет, то закатывая, то зажмуривая глаза от бьющей по телу волны, после каждого движения альфы в нём. Он мучает напряженным длинным языком, кусает кожу ягодиц, заигравшись и заслушавшись. — Давай, Альв... прошу, я могу! Хочу. Давай, будь ещё ближе. Альв прикусывает омегу в холку, тесно прилипая к его телу, ближе. Горячий пенис оборотня давит красной головкой на распахнутые после ласк языком стенки, Мьярд слегка ведёт бедрами назад, притираясь к альфе. Он весь дрожит от желания и нетерпения, они оба. Альв целует спину, позвоночник между лопаток, красную от следов пяти меток шею, шепчет ласковые слова, как медитацию для себя самого, волк бился внутри, показывая совсем другое желание. Но Альв хочет именно так. Мьярд тихо постанывает от неспешного темпа крупного стержня внутри, Альв не входит до конца, боится, держа в уме, что внутри омеги ещё могут быть травмы, им вообще не стоило вот так.. какой бред. Как не стоило, если хочется? Если омега просит, предлагает взять, отзывчиво стонет, двигаясь навстречу в один темп. Если этот акт естественный как дыхание. Альв осторожно тянет Мьярда за плечи, прижимает к своей груди мокрую от пота спину, целует шею и влажные губы, прося омегу принять эту позу ещё немного, совсем немного. Ни слов. Ни животного срыва. Ласковые поцелуи и ласковые руки, альфа укладывает омегу на спину, гладит пальцами по груди, дорожку до пупка и ниже, к наряженному члену, близкому к выстрелу белой телесной жидкости. Дрожащие ноги ложатся на плечи альфы, чтобы было легче. Движения уже не такие медленные, но сдержанные, не до самого конца, но омегу скоро доводят до звонкого вскрика и судорожных вздохов. Мьярд закусывает истерзанную губу, наблюдая как течет на живот, на кожу, под которой бугрится давление альфы. Альв после пары резких фрикций вовремя себя ловит на опасной глубине и выскальзывает из омеги, кулаком обхватывает свой твердый член, смотря Мьярду в глаза, и этот миг дольше всех остальных, мир до разрядки, прожигающий обоих насквозь. Вот сейчас оба чувствуют себя принадлежащими друг другу. Мьярд под альфой, принимает его семя на свой живот. Альв под омегой, даже находясь в доминирующем положении. Он боялся, что будет резок, забудется, с кем он, но омега не даёт ему забыться, волк на короткой цепи, ластится, целует рот омеги, ползет вниз и чистит его своим языком, ненасытно возвращаясь к сладкому. Алый закат давно сменился темной ночью, а человек и оборотень в едином переплетении так и не шевельнулись, ни о чем не говорили, просто наслаждались друг другом, синхронно заглядывая в глаза, потягиваясь погладить друг друга или за улыбчивым поцелуем. Мьярд полностью успокоился, все тревоги из него наконец вымылись, альфа, который его избегал, прямо сейчас рядом, его запах заполнил комнату, голову и тело изнутри и снаружи, даря безопасность. Но сам Альв волнение в себе ещё пока не унял. Он беспокоился о брате, о том, как теперь их человек к нему относится. Агрессия альфы к омеге карается разрывом связи. — Мьярд.. — Мм? Омега открыл глаза, услышав зов сквозь дрему. Зов и напряжение, язвящее душу. — Что? — Калле сожалеет. Очень сожалеет и хочет поговорить с тобой наедине. Когда ты сможешь? — Когда.. ммм, завтра? Так он придёт поговорить один? — Да, Мьярд, он придет. Он очень хочет побыть с тобой наедине. Ему есть, что рассказать тебе. И он тебя не тронет, обещаю. — Хорошо. Тогда завтра... Альв, ты же не уйдёшь ночью? Альв улыбнулся, зарываясь носом в спутанные мягкие волосы. Как возможно уйти от пары среди ночи? — Никуда не уйду.