Стая. Волчья свадьба

На поляне, окружённой лесом и скалами, разносится раскатистый волчий вой. Всё племя собралось петь эту песню с заходом солнца. Им не нужен огонь, это людская блажь, защита от темных сил и тварей, волкам огонь ни к чему. И новому омеге племени тоже. Он теперь свой, часть семьи, посланный духами и кровью. Племя ждало знакомства с ним с того самого момента, как омега сказал Руану — Пойду, не дрогнул, не сомневался, без страха и ужаса, он был готов остаться среди волков и связать себя с пятью альфами. Их союз освещает полная луна, рождающаяся из-за каменных вершин. Мьярд никогда такой луны не видел. Белую да. Рыжую да. Красную и огромную никогда. Жутко красиво и немного страшно, но рядом с омегой его альфы, от них пахнет ликованием и радостью, немного волнением. От них очень жарко на контрасте с прохладной ночью. Волчий вой всюду, на поле, в лесах, на скалах, так громко и долго, что Мьярд забывает собственную природу и человеческий язык. Хочется выть со всеми, пока красная луна бледнеет, поднимаясь выше и выше. Становится светлее, зрение адаптируется, Луна отражает Солнце, что льется на нее горячим потоком. Он Луна. Они огромное Солнце, которое изменило свою природу и стало вращаться вокруг Луны. Мьярд первый раз видит звериный облик оборотней, и это наводит на него легкий ужас, множество глаз сверкают во тьме. И его альфы, все пятеро, обращаются перед ним, треск костей и жуткое рычание создают огромных зверей, шерсть груба на ощупь и красиво переливается в разные оттенки. Вожак самый огромный волк, в два-три раза больше каждого в своей стае. Оборотни воют, окружив омегу, и бегом срываются в лес, оставляя за собой порывы ветра. Руан остаётся рядом, дает омеге себя изучить и погладить, лижет в шею и толкает мордой в грудь, Мьярд не может устоять на ногах и заваливается назад. Огромный волк резво подставляет свою черно-синюю тушу под спину омеги, пока длится волчий пир. Мьярд задремал, утопая в густой тёплой шерсти. Проснулся он от утренней прохлады и настойчиво толкающего его теплого носа. Туманный рассвет. Четверо оборотней возвращаются, темно-серый волк волочет по земле добычу этой ночи. Прямо перед Мьярдом оставляют дар с величавой короной рогов и мёртвыми глазами. Мьярду не объясняли, что нужно делать и как реагировать. Мертвых животных он никогда не видел, и кровь на шерсти, безжизненное мясо в шкуре. Природа жестока. Человеку не понять зверя. Омега смущенно едва слышно сказал "Хорошая добыча, молодцы..." пролепетал что-то ещё, надеясь, что никто не услышал. Он чувствовал себя глупо, вжался спиной в горячее тело оборотня и поднял глаза на остальных четырёх альф. Своих. Теперь видно, что все они отличаются. Рейтер темно-серого цвета, глаза светятся жёлтым, он подходит к вожаку и омеге, ложится рядом, прижимаясь головой к ноге человека. Мьярд не сдержался и погладил его между ушей, волк смешно поднял брови вверх. А от тихого смеха омеги вильнул длинным лохматым хвостом. С другой стороны к нему подобрался волк чуть меньше, темно-коричневый с рыжиной, желтые глаза, это Альв. Светло-серый волк подобрался к ним и наполовину завалился на Альва, лапы сложил на ноги омеги, а носом ткнулся ему в грудь. Это явно Калле. Мьярд с улыбкой запусти в волнистую красивую шерсть пальцы, серый цвет завораживающе переливается в голубоватый и белый. Пятый волк прорычал обижено, все места рядом с омегой заняты. Мьярд протягивает руку к чёрному длинноногому волку, гладит его по морде, за ушами и на макушке. Оборотень фыркнул, виляя хвостом, словно пёс. Тибен меньше всех, красивый, даже грациозный, будто омега, — подумал Мьярд, всматриваясь в желто-зеленые глаза и продолжая гладить черную шерсть.

***

В лесу у реки строится дом для маленькой стаи и новой семьи. Мьярд ждёт хороших новостей от врача, потому что все их ждут, альфы переживают, спрашивают о самочувствии, трогают плоский живот, прислушиваются к нему, прижимаясь головой. Руан и Альв убеждены, что чуют изменения в запахе. Остальные ничего чуют, либо считают, что изменения в запахе связаны с тем, что омега теперь их. Но все просят Мьярда беречь себя, а он и так ничего не делает полезного. Скучает, тоскует без обычной рутины и работы мозга. Сразу после пансионата отдался альфам на благо мира. Мьярд очень надеется, что всё получилось, пусть родится омега. Пусть просто родится, пусть не будет проблем у человеческого тела. Омега ещё хочет жить и по-настоящему узнать свою стаю. Он сам их выбрал. Порвал связь с отцом, с семьей, подписал <Обмен> и теперь, в свои восемнадцать лет, находится где-то в волчьих землях. Отец назвал бы его отребьем, недостойным жизни позором, узнав о пяти альфах оборотнях. Многие люди недовольны тем, что их омег отдают за деньги каким-то чудовищам нелюдям. Отец Мьярда из таких. Он всегда говорил, что ни за что не отдаст своих детей шакалам и змеям, Мьярд слушал его, соглашался во всём. А ещё отец говорил Мьярду о том, что предоставит ему широкий выбор из разных приличных альф, даст узнать их, а после будет заключен брачный союз. Но отец не сдержал своё слово. Мьярд тоже. И ни капли не жалеет, только скучает по семье, по младшим. Мьярд спрашивал Руана, сможет ли он когда-нибудь увидеться с семьёй. Тот честно ответил: "Не знаю. Но попробую узнать, как это можно провернуть". Оборотней не пускали на территорию людей, они туда и не лезли. Как и люди не заходили на территорию оборотней, ибо боялись. Общая катастрофа, угрожающая потере населения планеты, объединила эти и другие народы. Хоть в малом количестве, но людские омеги на Обмен поступают в племена оборотней. Большая часть омег соглашается поселиться в городах, но не в темной глуши. А Мьярд согласился, и оборотни этого племени готовы были оторвать себе по кусочку и молиться, все, не только стая Руана. Альфы и половина бет не подходили к человеку близко, им достаточно запаха, дети с радостью носились вокруг нового члена стаи Руана, уже уверенные, что у человеческого омеги в животе есть будущий друг или пара, стая. Легко подходили знакомиться омеги. Оборотни омеги крупнее людей, есть и хрупкие, Мьярд видел одного, но оказалось, парню всего шестнадцать, он ещё успеет вытянуться и набрать массы. Беременность оборотней протекает в звериной форме, так им легче, меньше рисков, в помете может быть до шести детёнышей, рождаются они волчатами, срок вынашивания четыре месяца, не как у людских омег, не так долго, не так сложно. Руан в своей семье пятый из семи волчат. Двое старших братьев уже обзавелись своими семьями, много лет назад вступив в стаю и став там младшими. Потом в семье появились ещё три волчонка, Мигар, Радран и Руан. Три альфы. После ещё двое альф, Рейтер и Тевхан. Сильные волки сильных родителей, Мигар воспитывался старшим для стаи, остальные младшими, но они имели право вступить в другие стаи, если захотят. Взросление волчат выпало на тяжёлое для оборотней время, дефицит омег, строгие правила, смертная казнь в виду неподчинения, строгий отбор в стаи. Мигар, Радран и Руан имели тяжелый нрав, каждый из них достоин стать старшим, каждому хотелось им быть, и каждому хотелось омегу. Когда их папа умер, а отец стал совсем старым волком и ушёл в дикие леса умирать в одиночестве, братья взялись за себя сами. Ссорились, дрались друг с другом, с другими, за омег, за всё, что можно. Руан Мигара и Радрана тогда не любил, как и они его, такой возраст. А с Рейтером и Тевханом отношения были лучше, младших братьев Руан защищал от своих двойняшек. Просветов в племени не было, каждый год всё меньше омег, больше срывов альф. Мигар и Радран сорвались, их волки озверели одной ночью, им было по семнадцать, тогда они взяли омегу младше на год. Алуна ещё никому не была сватана, но одна стая за ней ухаживала. Мигара и Радрана разорвали на куски альфы той стаи и братья Алуны. На Руана легла роль старшего, с Рейтером они тогда уже были в тесных отношениях, скорбели по братьям, но выдохнули, осознав, что теперь над ними нет родных старших. Тевхан не скорбел, он давно мечтал присоединиться к той стае, которая взяла Алуну защищать и оберегать, даже если она в итоге не согласится пойти к ним. Согласилась. Она и хотела, когда придёт возраст. Увы, он пришёл раньше из-за двух волков. Та стая Тевхана прогнала, даже рассматривать его кандидатуру не стали, на него легло пятно. Руан звал брата к себе, он сам тщательно отбирал альф, которые к нему просятся. Если видел повадки дикости и неповиновения, тут же прогонял. Он хотел крепкую стаю, где все будут друг с другом ладить. Тевхан отказывался и не шёл ни к кому другому, кто его звал. Он хотел быть лишь в одной стае, с конкретной омегой, с той, с кем они всё детство проводили вместе, прячась в лесах от старших и родителей, тогда они ещё не осознавали тяжбы, сложившейся в племени и в мире. Перед тем, как состоялась волчья свадьба стаи Алуны, Тевхана всё же приняли по желанию омеги. Ныне в их стае хорошие отношения, есть там и беты в отношении с альфами, и пять волчат ровесников — трое альф и две омеги. Руан и Рейтер приняли двух парней, Альва и Калле, когда про тех поползли разговоры. Волк Калле вкусно пах, похож на омегу, но он альфа, сильный альфа, как и его брат Альв. На свет они двое появились вместе, от одного папы омеги, но от разных альф одной стаи. Их семью не раз обвиняли в том, что они скрывают омегу, спрятав его под запахом альфы, так ещё и занимаются кровосмесительством родных братьев альфы и омеги. Хотя Калле не раз доказывал всяким зубоскалам, что он альфа, побеждая их в драке и отдирая клоки шерсти на холке. Вступление Калле и Альва в стаю Руана поставило точку в этом вопросе. Почти. Некоторые альфы просились в стаю только затем, чтобы проверить на практике альфа ли Калле. До проверок не доходило, Руан быстро таких вычислял и прогонял. К несчастью, их стая, да и некоторые другие, даже не мечтали об омеге и семье. Свои омеги заняты или же совсем малы. Люди к ним не приезжали. Тибена Руан заметил, когда увидел, что Калле на пустом месте треплет волчонка, не со зла, не из-за агрессии, просто не может пройти мимо, не задев его. Папа Тибена омега из соседнего племени, другого вида оборотней, не такие крупные, тонкие, с черной шёлковой шерстью, отливающей в изумруд и зелень. Красивый волчонок Калле привлекал. От Альва никакой ревности не было, чувства брата к себе он знал от и до, и чувства к волчонку быстро разнюхал, куда быстрее самого Калле. Тот упирался и тогда, когда Руан внезапно взял в их стаю Тибена, заявив, что больше никого брать не будет, их уже достаточно. Калле так и продолжал делать вид, что Тибен его не интересует. Тибен вообще не замечал ничего подобного, не знал и не слышал. Руан, Рейтер и Альв тихо над этим посмеивались, наблюдая шоу. Потом стало не до смешков. Племени сообщили, что в этом году к ним приедут люди. Человеческие омеги. Для выбора омеги становится только одна стая, ее выбирают главы, и их выбор пал на стаю Руана. Тут уже не до веселья. Все здорово нервничали, рычали и заранее расстраивались, веря в то, что люди везут омег просто подразнить волков. Человеческие хрупкие омеги никогда не согласятся войти в стаю племени где-то в глуши. Люди слабые, тонкие, не могут защитить себя, пусть и развили свой интеллект и подарили остальным народам свои умения и технологии. Но они боятся волков. Всех боятся. Какой омега пойдёт к ним?? Разве что совсем полоумный. Стая не выбирает омегу. Взгляд волков ложится на одного или одну, стая ухаживает за омегой, пока тот или та не даст положительный или отрицательный ответ. На это могут уходить месяцы, годы. А им дали несколько минут. Всего несколько минут! Едва человеческие омеги показались, каждый в стае понял – кого они хотят забрать. Руан вышел вперёд и спросил этого человека, пойдёт ли он к ним. Омега усмехнулся. Усмехнулся в лицо их вожака, в лицо Руана, лучшего альфы из тех, что могли человеку попасться. Альфы, заранее настроенные на никакой исход, почти разъярились. Особенно Тибен, юный волк, он больше всех не верил в то, что омега может согласиться. И в то же время, больше всех в это хотел верить. Человек согласился. Он сказал, что пойдёт в стаю. Не надменно, не свысока, не запрашивал больше платы, чем племя дало, он просто согласился. Это их омега? Правда? Поверить им было сложно. Привыкнуть сложнее. Осознать почти невообразимо. Человеческий омега с ними, в волчью свадьбу он их принял, а они смогли быть с ним спокойно, не натворили ничего ужасного. И теперь каждый ждал, что скажет врач. По запаху определить беременность сложно, от Мьярда несёт стаей больше, чем самим собой. Мьярд и Руан выходят из дома врача не особо счастливые, без радостной вести. Мьярд выглядит виноватым, сильно расстроенным, что ничего не вышло. Волков от его состояния только больше вогнало в печаль и тоску. Руан мысленно рычал на них, чтобы прекратили. "Ничего плохого не случилось! Вы что с первого раза всё хотели? Не надо на него давить своими скорбными мордами! Живо прекратите!" Они сделали, как велел вожак. Но вышло наигранно, и Мьярд это заметил, отчего чувство вины в нем только подогрелось. Мьярд и без того не мог найти себе место. Он просто омега волков, вот и всё. Мог бы хотя-бы сделать то, зачем он здесь. Хуже то, что Мьярд от всей кутерьмы вокруг и заботы альф решил, что он на самом деле понёс. Однако ничего. Пока не вышло. Хотел ли сам Мьярд детей в таком возрасте? Не очень. Это просто обязанность и желание дать альфам то, чего они хотят, взамен на их заботу и обхаживания. Да, Мьярд расстроен. И от остальных он чуял расстройство, альфы не липли так, как пару дней назад, меньше стали заходить, отправляли домой, если он засиживался где-нибудь у реки, рядом со стройкой ИХ дома. Сами они плотно были заняты, Мьярд понимал. Но ему скучно. А тупо ждать следующей течки, как кусок мяса, отвратительно. Помогать со строительством хоть малым делом ему запретили, так как это физическая работа, до неё совсем не допускают. Мьярд решил присоединиться к местными омегам, они в отличие от альф не считали его совсем уж ветошью. Пристроили человека поиграть с трёх недельными волчатами, детеныши не так давно встали на ноги, мало что понимают, первое обращение в человека в шесть месяцев, у кого-то может случиться и позднее. Самое главное, они понимают, что их племя состоит из четырехлапых и двуногих, а все взрослые имеют по два облика. У Мьярда вот один. А пахнет от него волками, альфами. Сначала щенки тявкали, тряслись от страха, но быстро привыкли, за медленным маленьким человеком им бегать очень нравится, как и его смешные поглаживания, странная добрая интонация непонятной пока человеческой речи, совсем без рычания. Родитель волчат приходится Руану племянником, Кайтау двадцать четыре года, он первый ребёнок старшего брата Руана. Внешне ничего общего с дядей, а в характере есть та же строгость, хотя у всех волков она есть, Мьярд просто ещё не изучил их. Волчата разыгрались и от вседозволенности начали покусывать человека за руки и ноги, а в какой-то день и вовсе разодрали ткань зубами. Мьярд смеется, пытаясь отобрать последние лоскуты штанов, что на нем еле держаться, в этот момент к ним на полянку поспевает Кайтау, один рык, и малышня разбегается в стороны, поскуливая и тявкая на папу, прервавшего веселье. — Мьярд, не позволяй им такое вытворять! Иначе так и будут портить тебе одежду! Скоро подрастут, так вообще не отобьёшься, собьют с ног и будут валять всей толпой! Переломают тебя всего! — Они ведь маленькие! Что мне делать? Рычать на них? — Рычать! Между прочим, давно пора. На альф своих тоже рычи, вижу, что ты ими недоволен. — Я? Нет, ты что.. — Я вижу, человек. Тебе не нравится, что они стали уделять тебе меньше времени. — Мне не это не нравится, — сдался Мьярд, срывая травинку под ногами и скручивая её в узел, гнется, вяжется, прямо как его альфы. Но никакой власти над этой травинкой Мьярд не имеет, он лишь изменил её форму, временно. А ещё эта травинка явно им расстроена. — Если тебе кажется, что твоя стая чем-то недовольна, то ты глубоко заблуждаешься. Никто не думал, что человек вот так с первого раза понесёт от оборотней. — Но они ждали. Они были уверены, что я уже. А сейчас отдалились от меня. — Это не они от тебя отдалились, а ты от них. Ходишь весь хмурый, Мьярд. Ты им нужен, как стая и омега, как пара. А они для тебя кто? Ты человек, ты не поймёшь, как всё устроено. А что чувствуешь ты, они не знают. Слова Кайтау Мьярда сильно раздражают. Ему восемнадцать лет, он никогда не влюблялся и не мечтал о любви, его выращивали с забиванием в голову важной цели. И вот Мьярду говорит другой омега, что он не поймёт, как всё устроено, а его чувства не известны альфам. Да он сам не знает, что должен чувствовать и что чувствует! Их пять. Пятеро альф поставили на нем клеймо. Он их омега, потом всё остальное. Они его альфы, а что оно – остальное? Разве не потомство? Так что он должен чувствовать? Кайтау состояние человека считал верно, но грубить и расстраивать его ещё больше он не хотел, наоборот старался приподнять ему дух и уверенности. Человек ведь и правда не поймёт, что оборотни обожают его за то, что он просто есть рядом с ними, им же одного взгляда хватило, чтобы зависнуть на нем. Этих чувств Мьярд не поймёт. Он не понимает, что его альфы просто не могут быть ИМ недовольны, да они не зачали с первым разом, но это только первый раз!! Мьярду восемнадцать, ему вообще сейчас ни к чему собственные волчата, мучения долгой человеческой беременности и прочее. Кайтау не понимал, чего парень так расстраивается и место себе не найдёт. Рыкнул бы на своих альф, сказал бы, что хочет внимания, хочет чем-то заняться с ними. Ну стая этих обормотов тоже хороша. — Давай научу тебя рычать. Мьярд удивлённо смотрит на оборотня, на полном серьёзе предложившего это. — Рычать? — Да! Давай-давай вырази свои эмоции в рычание. Ты ведь расстроен этим разговором, и зря, но давай, рыкни на меня. Парень усмехнулся, немного повеселев. Сложно рычать на такого омегу, он слишком хороший, да и обидеть не хотел. — Нет, у меня не получится. — Ты слишком мягкий, малыш, — омега потрепал парня по волосам. Мягкий. Мьярд бы себя таким не назвал. Он осторожный. Он привык слушать там, где нужно. Молчать, когда нужно. Говорить, когда нужно. И он не удобный. Он сбежал от отца, забив на его слова, желания, связи с тем альфой, которому собирались отдать Мьярда. Он взял и сбежал к оборотням. Он согласился пойти в стаю не потому, что мягкий. А потому, что боялся струсить и уехать обратно, к отцу. И да, он хочет порадовать этих альф, потому что прекрасно осознает их чувства, нужду в нём, потребность. Но всё равно расстроен, что они не пытаются узнать его, как человека. А после неудачного похода к врачу так вообще у Мьярда появилось чувство, что сам он не нужен им вовсе, только часть. Альфы прекрасно проводили и проводят время друг с другом. Калле у них есть для секса. Мьярд это помнил, картины течки до сих пор перед глазами. А ещё Калле меньше всех кажется заинтересованным в нём. Всё правильно, ему нравятся альфы. Это не ревность играет в Мьярде, это попытки понять стаю. Они не дают себя понять. А Мьярд ощущает обиду, особенно на тех, кто совсем к нему не подходит, только если поздороваться, обнять немного. Но долго это не длится, омега принимает своё положение, принимает, что на самом деле внимания ему уделяют достаточно. Руан и Рейтер часто отираются рядом, ужинает Мьярд со всей стаей, обедает часто тоже с ними, рацион у них разный, но к виду сырых кусков мяса с кровью Мьярд привыкает быстро. Да и занятие он себе нашёл, с волчатами возится, в садах и огородах немного работает, пока некоторые не заметили. Подружился с некоторыми ребятами своего возраста и помладше, и старшие омеги его замечают, и альфы, правда, эти не разговаривают с ним, не принято вот так. Но один альфа сегодня спросил, чего это омега один шляется, где его альфы. Мьярд ответил, что он может ходить и без сопровождения своих альф. И снова стало немного обидно. В дом идти не хочется. С кем-то общаться не хочется, оборотни быстро учуют настроение и высохшую соль на щеках. Ноги сами понесли в лес, к тому самому полю. Лес густой и тёмный, но бояться человеку нечего, это территория оборотней, здесь нет никаких других хищников, нет опасностей, тропы пробиты огромными волчьими лапами. Зелень и лес отдают свою тишину и покой потерянному в мыслях человеку. Мьярд понемногу успокаивается и отпускает ситуацию. Его альфы правда заняты, дом строят своими руками, для него, для них всех. А посторонний альфа просто так подошёл, поинтересоваться, Мьярд и сам с ним согласен, один шляется, болтается как кость в пустой тарелке. Ветер приносит новый запах, запах его альфы, Мьярд уже умеет их различать, ещё бы, на нём их метки, их запахи у него в крови. Руан окликает его, быстро догоняя своим шагом. Мьярд застывает и оборачивается. На секунду стало хорошо, и вот снова что-то неопределенное на сердце. — Мьярд, ты что тут делаешь? — Гуляю, — пожал плечами омега, оглядываясь, будто здесь ещё что-то можно делать. Точно, травы собирать можно, его просили принести некоторые, если вдруг он пойдёт на поле к горе. Одну траву, на которую у оборотней аллергия из-за навязчивого запаха. — И за полынью пошёл. Руан подозрительно на него уставился, подходя ближе, Мьярд и сам не заметил, как шагнул назад. — А что больше некому сходить кроме тебя? Что-то в омеге лопнуло, мигом расплескивая желчь. Жаль, здесь нет Кайтау, он бы похлопал Мьярда по плечу за этот звериный рык в сторону своего ошарашенного этим дяди. — Наверное, некому!! А вообще мне скучно! И одиноко! Мне нечего здесь делать! Нечем заняться! Вот и берусь хоть за что-то! — А что ты хотел бы делать? — Да хоть что-нибудь полезное! А ты что за мной побежал? Не волнуйся, не потеряюсь и не сбегу. Некуда мне бежать. Руан молчком раздумывает над словами своего человека, своего омеги. Так ему здесь скучно и одиноко. Нечем заняться. Не сбежит. Некуда бежать. Руан знал, что Мьярду скучно, просил омег занять его чём-нибудь, каким-то делом, пообщаться с ним, подружиться, и вроде Мьярду нравилось возиться с волчатами.. Руан вдруг безмолвно взвыл от мысли, что на него нашло. Зря он Мьярда к волчатам сунул, вот дурак. — Ты расстроен из-за того, что у нас не получилось, да? — спрашивает альфа, подбираясь ближе. Замершего омегу обдало жаром, альфа осторожно обнял его, прижал к себе, когти ласково начали массировать голову, Мьярд замурлыкал бы. Но не умеет. Он просто человек, поэтому у них не получилось. — Ну чего ты, Мьярд? Не надо так из-за этого расстраиваться, некуда ведь торопиться, что же ты? — Но ведь это вы хотели, — устало выдавил из себя Мьярд, от резкого всплеска эмоций закружилась голова. — Вы хотели. Вы сделали всё, чтобы я хоть от кого-нибудь понёс. Я помню. Это было... Отвратительно. Это было отвратительно. — Руан услышал этот шёпот. Мьярд сам себя не слышал, а он услышал и посмотрел омеге в лицо. В усталые глаза, не пускающие в душу. — Вы провели со мной мою течку и все сделали это. А потом ритуал, дар, туша оленя.. зачем мне олень? Зачем мне мёртвый олень? Это было жутко. Зачем пытаться делать вид, что я для вас... — Мьярд запнулся, заметив, что альфе больно, по-настоящему больно и грустно. А ведь Руан то ничего плохого не сделал. Он старший, он вожак, он то заботится о своём омеге. Теперь Мьярду стыдно за то, что он сказал, — нет.. извини, ты ни при чём... — Мьярд, прости. — А? — Прости за это. За неприятные вещи. Нужно было всё сразу объяснить. Прости, мне правда стыдно. Впредь заранее буду спрашивать, идёт? Хочешь объясню, почему та ночь была именно такой? Мьярд вспыхнул огнём, не хватало только объяснений!! Глупый оборотень. Эта тема и так хуже некуда! А он собирается что-то объяснять! Правила, механические действия, ритуалы, обычаи или что-то ещё, Мьярд не хочет об этом слышать. — Нет! Достаточно! Я всё понял! — Хорошо, не будем об этом. Давай я схожу с тобой за этими травами? Мне ничего от них не будет, я стойкий. Мьярд едва не съязвил. Но побыть с альфой ему хочется намного больше, чем продолжать этот разговор и дальше вгонять самого себя в серость. — Если это правда, пойдём. Омега чувствует спиной взгляд альфы, пока собирает пахучую серую полынь. А тело чувствует, как его валят в траву, давят пальцами на мышцы, губы касаются кожи, слова развевают печали. Но это только фантазии. Руан его не трогал. На обратном пути альфа предложил пойти с ним к остальным. Мьярд под гнетом разговора воспринял это предложение, как кусок хлеба, брошенного цепной собаке. — Не хочу. У меня есть свои дела. Задрал нос, а нет у него никаких дел. Но появилась мотивация их найти. Мьярд решил, что полынь нужна для каких-нибудь мазей и снадобий, дети и ослабленные оборотни не могли похвастаться самозаживлением всякой болячки, поэтому врач в поселении имеется и местные шаманы. Полынь действительно нужна для изготовления всяких продуктов. Но Мьярд и подумать не мог, что его таким образом пригласили на небольшую "вечеринку" дома у одного омеги, у Хаяра. Мьярду показалось, что он окунулся в жизнь в общаге пансионата, только здесь оборотни, а у них свои способы развлекаться в тайне ото всех. По комнате стелется синий дым крупных самодельных сигар с горькой травой. Мьярд такое впервые пробует, оборотни смеются, одурманенные эфирными веществами. Человек затягивает в себя дым раз за разом, пока мозг не щелкнет рубильником и не включится стадия "всё здорово и прекрасно". Сначала Мьярд осознал свой заливистый смех, обнимаясь с одной девушкой. Они смеялись от любой дурости, которую видели, от предметов, от слов, от лиц друг друга. Спустя пару часов действие трав выветривается. А на следующий вечер компания подростков омег и пары бет собирается снова, они приходят расслабиться, не думая о важности своего здоровья, не думая ни о каком долге, у них есть своё время на ребяческую дурость. После перерыв в несколько дней. И снова дым в лёгких, голова кругом , танцы с омегами и смех без причины, двадцать минут эйфории, чтобы час от этой гадости блевать. С каждым разом всё хуже. И состояние Мьярда стало ужасным, тело кричало о чем-то. Но Мьярд не слышал, ему нравится не трава, а проводить время с той компанией омег. Когда низ живота потянуло, будто его режут изнутри, Мьярду стало страшно. Боль согнула его по-полам и, к счастью, сознание отключилось, закрывая омеге глаза дальнейшую муку. Оборотни физическую боль своего омеги почувствовали сразу, у его дома оказались мгновенно, вожак влетел в двери первым, за ним рванули Альв и Калле, Рейтера и Тибена вожак послал за врачом. От вида бессознательного омеги Руана бросило в холод, мороз, несвойственный волку, больно дал по затылку и спустился вниз, разливаясь по телу и скручивая потроха в узлы. Под Мьярдом лужа крови, отчетливый запах смерти врезается в нос и глотку. Калле, метнувшийся в комнату омеги вслед за вожаком, быстро развернулся, преграждая путь своему брату. Альв с ревом оттолкнул и шарахнул Калле в стену, пробираясь к их омеге, которого Руан и не пытался привести в чувства, просто застыл над ним, стоя на коленях. — Он жив??! — рычит Альв падая рядом, — Жив?!! Жив?!!! Руан хватает альфу за руки до хруста костей, запрещая трогать. Теперь Альв замечает кровь, много крови под Мьярдом, кровь на его шортах, запах потери. Калле понял сразу. Подойти не мог, его трясло от ужаса и жалости. Альв наклоняется к омеге, к крови на ткани, утыкается в неё носом и дрожащей челюстью, растеряно но смотрит на вожака, шарахаясь в сторону. — Как это?.. Руан, как это??!! Как?!! Что он сделал??!! Зачем?!! Как?!! Руан не в силах ответить. Совсем. Он самый ничтожный вожак стаи и самый отвратительный альфа для омеги. Он прекрасно знал, зачем их Мьярда отправили за той травой, он знал, что подростки так развлекаются, сам таким был, это не опасно, немного взбунтоваться, поднять настроение, иметь общие секреты о чем-то запрещенном. Не опасно, если нет вероятности беременности. Как?? Спрашивает его Альв, рыча от боли. Руан знал только один самый правдивый ответ. Как? — с его же позволения и подачи, он один в этом виноват. Калле сидел внизу, с трудом удерживая себя от побега подальше в лес, зря они решили дать Мьярду отдохнуть, зря решили дать ему время делать, что вздумается как обычному подростку. Но как так вышло? Никто из стаи с ним не был после похода к врачу. Значит, врач либо не увидел, либо соврал. Нет, омега бы не соврал о таком... просто не увидел. Они и сами ничего не почуяли, это их вина. Но знал ли Мьярд об этом? Он же должен был понять, что в его теле происходит. Хотя он человек, что с него взять. Люди слепы и глухи. Калле выдохнул, приближались Рейтер и Тибен вместе с врачом. Ему придется сказать им о том, что наверху. Сейчас не время рычать и убиваться, Мьярд жив, врач ему поможет, остальное переживаемо. Альва пришлось вытаскивать из дома силком. Тибен долго молчал, потом сбежал в лес, чтобы ничего не слышать, не видеть, не смотреть, как Рейтер унимает Альва, утверждающего, что омега пах им. И тот, кого уже не будет, тоже. Калле вместе с Руаном и врачом оставались наверху, собственноручно избавляя омегу от крови и смерти. Врач омега тридцати лет со слезами на лице и с руками в крови клялся молчаливым альфам, что правда не заметил беременности. Руан взглядом заставил его молчать. Мьярд едва дышал, а хныч мешал его слышать. — Он знал? — спросил Калле, когда они вышли из дома. Он выуживает сигареты из кармана, а Руан даже не рыкнул, отобрал сигарету и прикурил, после глубокой затяжки вернул обратно. — О ком ты? О нашем омеге или враче? — О Мьярде. Как ты думаешь, он знал? — Не знаю, Калле. Но если здесь кто и виноват, так это я. Мьярд курил траву, а об этом знал. Я знал, что он будет это делать, раньше него самого. И я позволил этому случиться. Калле впервые хотел разорвать вожаку глотку. И впервые в жизни кидает недокуренную сигарету под ноги, зло топча в труху, пачку сжигает огнём зажигалки. Эти сигареты с тем же наполнителем, в меньшем объеме, но то же самое. — Прости, — зачем-то говорит Руан, Калле не понимает его прости. За что? За то, что вожак из него хреновый, как выясняется? За то, что все они не почуяли беременность своего омеги? За то, что все они игнорировали на нем отголоски запаха травы? — Перед Альвом извиняйся! — рыкнул Калле, пряча глаза, полные ненависти и обиды, — Ты понял? Перед ним извиняйся!! Он мог стать отцом!! — Ещё станет. — Да пошёл ты! А от Мьярда я теперь не отвяжусь. Буду пасти его, как бестолкового щенка, хрен ты мне это запретишь. Мьярд открыл глаза, голова слегка ныла, он в своей постели, укрыт одеялом. А рядом сидит Калле, смотрит в упор своими красивыми глазами, не улыбается, омеге от этого немного жутко. Он вспомнил, что упал, дальше какая-то темнота и кошмары с запахом альф и крови. — Калле.. что случилось? — хрипло спрашивает Мьярд, не шевелясь, нет никаких сил на это. — А ты не помнишь сам? — уточнил Калле без видимых эмоций. Но взгляд его провел от лица омеги по телу вниз. — Я.. помню, мне стало плохо и я упал. Очень болел живот, от боли отключился. — А сейчас как.. живот? Мьярд рефлекторно положил ладонь на низ живота, прислушиваясь к состоянию. — Больно, — тихо сказал он, нахмурившись, — Что это? Калле выдохнул через нос, усмиряя порыв агрессии. Омега не врет. Он действительно ничего не понимает. Может, и не стоит ему об этом говорить? Пусть не знает. Нет. Все ведь уже знают. Все переживают за него. Скрывать нельзя. Больше этот омега к всякой гадости не притронется. В комнату входит Руан, и Калле поднимается с места, находиться здесь тяжело. Пусть вожак сам объясняется. — Скажи ему, — бросил Калле на выходе. Мьярд уже понял, что всё очень плохо. Но что конкретно произошло? — Что сказать? — спрашивает Мьярд Руана и пытается приподняться, живот резко потянуло, странная боль, так глубоко.. омега в панике смотрит на лицо Руана. — Что со мной?? Что случилось? Почему Калле такой злой? — Он не злой. Точно не на тебя. — А на кого тогда?? Что случилось?? Руан ложится рядом, осторожно прижимая омегу к себе и утыкаясь носом в его волосы. Наконец очнулся, в порядке, даже не понимает, отчего ему больно. Альфе совсем не хочется говорить омеге такое. — Руан? — Кое-что плохое случилось. Но это не катастрофа. Просто случилось. — Ну? В чем дело? Что такое? Аппендицит? Что-то такое? — Это.. ты носил ребёнка. — Что? Так у нас... носил?? Руан, что значит "носил"?? Руан.. — Носил. Никаких эмоций. Обидно за себя, да. Обидно за альф , да. Но Мьярд не знал о ребёнке и не успел даже осмыслить. Ровным счетом, ничего не поменялось. Только вот стыд и вина. Мьярд курил волчью отраву. Он убил волчонка в себе. — Вы знали? — Нет, Мьярд, мы не знали. Прости. — Не верю...не верю, вы же оборотни. Как это возможно? Омега льет душащие его слезы, цепляясь за альфу. Что же он натворил такое! Он сам убил его! — Руан... можешь уйти? Уйди, пожалуйста. Хочу побыть один. — Нет. Не уйду, пока не успокоишься. Через час Руан спустился вниз. Остальные были тут, всё слушали. Тибен и Рейтер поторопились подняться к омеге, Альв всё ещё не проронивший слова не смотрел на вожака, сидел в самом углу. Кое-что Руан Мьярду не смог сказать. Не счел нужным говорить такие ужасы. Плод внутри него развивался не человеческими мерками, это был волчонок, маленький, но достаточно сформированный, чтобы увидеть его тельце. Об этом знает только стая и врач, больше никто. Рейтер подошёл к омеге без скорбного выражения на лице, с улыбкой и облегчением, ему интересно только состояние человека, больше ничего не важно. — Как ты? Болит что-нибудь? — альфа осторожно сел рядом и коснулся холодных пальцев. Мьярд покачал головой и сжал пальцы в ответ, пытался улыбнуться. От Рейтера пахло теплом, он всегда спокойный, не суется близко, но и не избегает слишком явно. И не топчется у окна, как это делает Тибен. Рейтер заметил взгляд омеги и позвал младшего ближе. — Тиб, не маячь там, иди сюда. Мьярд, он просто очень хочет тебя поцеловать, вот и мнется. Младший рыкнул на альфу, выдавшего его с первой минуты. Тибен и так сильно переживал, прятался в лесу, боялся заходить к омеге в дом, боялся услышать что-то хуже. Боялся, что их омега тоже умрёт. Он человек. Не оборотень. Сможет он вообще когда-нибудь выносить, или не стоит даже пытаться? Если бы Тиба спрашивали, он бы рычал в пользу второго варианта. Потерять Мьярда он не хотел. Он ещё даже не знает омегу нормально. Боится. Боится просить занять слишком много его времени, боится навязываться, боится и хочет. — Если хочет, пусть целует, — прозвучало сквозь шум волнения. Тибен даже решил, что это галлюцинации. Но Мьярд смотрит на него с ожиданием. Оборотень неловко прижался к губам омеги, лизнул по нижней кончиком языка, прося чуть больше. Мьярд приоткрыл рот, уверенно пуская горячий язык к своему. Тибен заводится и быстро себя одергивает, сменяя жажду на короткие нежные поцелуи в шею. Рейтер с той же улыбкой смотрит на них, массируя большим пальцем ладонь омеги. Они могли его потерять. Бестолочи. Калле прав. Зря они решили дать Мьярду насладиться временем без кучки привязанных к нему альф. Восемнадцатилетний омега ведь совсем и не против этой привязки. Он не боится. Он хочет. Нельзя его оставлять с другими и самим собой. Рейтер касается ладони омеги губами, неторопливо целует и трется о нее щекой. Здорово, что кровать позволяет лечь лвум оборотням по обе стороны от омеги и окутать его своим запахом. Под тихие разговоры Мьярд засыпает, улавливая несколько слов: "Больше не подвергай себя риску. Ты наш омега".