Из ада в свет

Апрель в Канзасе — не самый ласковый месяц. Именно на эту пору здесь приходится сезон торнадо, и старожилы вроде Джонатана Кента могли по одному только особому, зеленоватому оттенку неба и внезапной, гнетущей тишине, повисающей над полями, безошибочно определить, что где-то на горизонте зреет настоящая беда. Джейсону было почти девять, и он уже успел перейти в третий класс, когда мы впервые за все эти годы столкнулись с настоящим, полноценным торнадо — не той небольшой, пугающей, но безобидной воронкой, что изредка проносилась стороной, а тем самым, о котором потом ещё долго рассказывают в местных новостях. Тот день начинался обманчиво спокойно. Утро выдалось душным, липким, необычно тихим для этого времени года — даже птицы, обычно шумно перекликавшиеся в кронах ив у ручья, к полудню как будто разом умолкли. Я как раз заканчивала урок с двумя соседскими девочками за кухонным столом Кентов, когда Марта, до этого мирно возившаяся у плиты, вдруг замерла, глядя в окно с застывшим, напряжённым лицом. — Джонатан! — крикнула она в сторону двора неожиданно резким голосом. — Небо! Я обернулась. За окном небо действительно приобрело тот самый жутковатый, болезненно-зелёный оттенок, который я до этого видела разве что на фотографиях в интернете, когда, готовясь к переезду сюда, изучала климатические особенности региона. Воздух за окном как будто застыл, сгустился. Джонатан вбежал в дом спустя пару минут, включив на ходу старенький радиоприёмник на кухонном комоде. Голос диктора звучал сухо и деловито, но за этой деловитостью безошибочно угадывалась тревога: — …Национальная метеослужба выпустила экстренное предупреждение о торнадо для округов Лоуренс, Дуглас и прилегающих территорий. Категория угрозы — высокая. Всем жителям немедленно проследовать в укрытия… — Где Джейсон? — моё сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз. — Он был во дворе, у амбара, минут пятнадцать назад, — быстро ответила одна из девочек-учениц, поспешно собирая тетради под нарастающий, зловещий гул ветра снаружи. Я выскочила на крыльцо, и в лицо мне тут же ударил порыв ветра такой силы, что чуть не сбил с ног. Небо на западе успело потемнеть окончательно, приобретя грязно-фиолетовый, почти чернильный оттенок, а где-то на самом горизонте, среди низко нависших туч, уже угадывалась характерная воронка — тонкая, извивающаяся, но стремительно набирающая мощь. — Джейсон! — закричала я, стараясь перекричать усиливающийся вой ветра. Он показался из-за амбара — маленькая фигурка, отчаянно борющаяся с порывами ветра, прижимающая к груди одного из соседских котят, которых любил подкармливать после уроков. — Миа, там ветер унёс Мурку под забор, я не мог её бросить! — прокричал он, подбегая ближе, глаза его были широко распахнуты — не от страха, а от того характерного, взбудораженного азарта, который иногда затмевал в нём здравый смысл куда сильнее любой опасности. Я не стала ругать его в тот момент — на это попросту не было времени. Схватив брата за руку, я потащила его к дому, к погребу, вход в который Джонатан уже держал открытым, торопливо загоняя внутрь перепуганных учениц вместе с их матерями, подоспевшими за считаные минуты после тревожного звонка. И именно в этот момент, краем глаза, я заметила нечто, заставившее меня застыть на месте на долю секунды дольше, чем следовало. Кларк, приехавший на ферму этим утром на выходные, стоял чуть поодаль, у дальнего края пастбища, где паслось стадо. Я видела его высокую, широкоплечую фигуру сквозь пелену пыли и летящего мусора — он методично, одну за другой, выводил перепуганных коров через распахнутые ворота загона в сторону низины, где ветер был не так силён. Обычная, казалось бы, фермерская работа. Если бы не одна деталь. Он двигался слишком быстро. Не с той спешкой, на какую способен даже самый тренированный человек под угрозой смертельной опасности, а с той плавной, почти неестественной стремительностью, что не укладывалась ни в какие законы физики, известные простому глазу. Я тут же отвела взгляд, торопливо заталкивая Джейсона в погреб следом за остальными детьми — сейчас было не время для подобных наблюдений, — но краем сознания отметила: брат тоже смотрел в ту сторону. Долго. Слишком внимательно для восьмилетнего мальчика, поглощённого спасением котёнка. Мы просидели в тесном, пропахшем землёй и старыми банками с консервацией погребе почти полтора часа, пока снаружи бесновался ветер, а где-то совсем близко — я явственно ощущала это по тому, как вибрировали доски над головой, — с гулом и рёвом проносился сам торнадо. Соседские девочки испуганно жались к своим матерям, Марта вполголоса читала молитву, а Джонатан, вооружившись старым фонариком, спокойно, с деланой невозмутимостью рассказывал детям истории о торнадо, что бушевали в этих краях ещё в его молодости — явно стараясь отвлечь их от нарастающего снаружи грохота. Джейсон сидел рядом со мной, необычно притихший, прижимая к себе всё того же спасённого котёнка. — Миа, — тихо шепнул он мне на ухо, когда особенно сильный порыв ветра заставил всех в погребе синхронно вздрогнуть. — А где Кларк? Он остался наверху? — Он в доме, малыш, — как можно спокойнее ответила я, хотя сама понятия не имела, насколько правдивы мои слова. — Не переживай за него. Кларк умеет о себе позаботиться. Джейсон нахмурился, обдумывая что-то про себя с той сосредоточенностью, которая всегда меня немного тревожила — слишком уж явно в такие моменты проступал сквозь детские черты его будущий, неглупый, въедливый ум. — Он был совсем рядом с коровами, когда начался ветер, — задумчиво произнёс брат. — Он бежал очень быстро. Как будто вообще не боялся. Я мягко сжала его плечо, стараясь, чтобы жест выглядел просто как проявление заботы, а не как попытка отвлечь. — Взрослые фермеры часто не показывают страх при детях, чтобы не пугать их ещё сильнее, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Кларк просто хотел, чтобы коровы были в безопасности. Это очень смелый, но вполне обычный поступок для человека, который здесь вырос. Джейсон кивнул, вроде бы соглашаясь, но что-то в его взгляде — тот самый пытливый, недоверчивый прищур, что достался ему то ли от природы, то ли в наследство от улиц Готэма, — подсказывало мне: этот вопрос не был окончательно закрыт в его голове. Просто отложен. Торнадо прошёл, к счастью, по касательной, задев лишь дальнее поле Кентов и повалив пару старых деревьев у самой границы участка. Сам дом, амбар и гостевой домик у ручья остались невредимы. Когда мы наконец выбрались из погреба на свет, воздух снаружи был странно чист и свеж, как будто гроза вымыла из него всю накопившуюся за месяц духоту. Кларк уже ждал нас у крыльца, деловито отряхивая с рубашки приставшие травинки, с абсолютно спокойным, будничным выражением лица — ни царапины, ни следа пережитого потрясения. — Все коровы в порядке, — доложил он Джонатану с непринуждённой улыбкой. — Загнал их в дальний сарай, там их совсем не потрепало. — А ты сам как, сынок? — Джонатан похлопал его по плечу с той характерной, скупой отцовской теплотой, что редко нуждается в лишних словах. — Цел и невредим, — коротко ответил Кларк, но при этом на долю секунды его взгляд скользнул в мою сторону — быстрый, внимательный, словно проверяющий, не заметила ли я чего лишнего. Я никак не выдала своих мыслей — за годы, прожитые бок о бок с этой семьёй, я научилась хранить не одну тайну одновременно. Но заметила краем глаза, как Джейсон, стоявший рядом со мной, задумчиво разглядывает Кларка — долгим, изучающим взглядом, который был куда серьёзнее, чем следовало бы для восьмилетнего мальчишки, только что пережившего первый в жизни настоящий торнадо. Вечером, когда я укладывала Джейсона спать, он неожиданно спросил, уже почти засыпая, тем сонным, расслабленным голосом, в котором дети иногда проговаривают самые честные свои мысли: — Миа, а Кларк ведь особенный, да? Я замерла на мгновение, аккуратно поправляя одеяло. — Особенный — в каком смысле, Джей-Джей? — Не знаю, — он зевнул, и глаза его уже слипались. — Просто иногда кажется, что он… сильнее, чем должен быть. Быстрее. Как супергерой из комиксов. Я улыбнулась в темноте, чувствуя, как сердце странно, тепло сжимается. — Знаешь, малыш, — тихо сказала я, целуя его в лоб, — иногда самые лучшие, самые особенные люди на свете — это не супергерои с плакатов. Это те, кто изо дня в день, без всяких громких слов и подвигов, просто заботится о других. Кларк именно такой. И, по-моему, это куда важнее любых сверхспособностей. Джейсон, уже почти провалившийся в сон, сонно улыбнулся и, кажется, был вполне удовлетворён этим ответом — по крайней мере, на этот вечер. Я ещё долго сидела в темноте у его кровати, глядя на безмятежное, спокойное лицо спящего брата, и думала о том, как долго ещё удастся оберегать эту хрупкую, тщательно выстроенную иллюзию обычной жизни — прежде чем однажды пытливый, острый ум Джейсона Лейна сложит все увиденные за эти годы кусочки мозаики в одну, слишком очевидную картину.