Из ада в свет

Прошла неделя после того звёздного похода — неделя, в течение которой я то и дело ловила себя на мыслях о зеленоватом камешке в ладони Кларка, о его напряжённом, чуть виноватом взгляде, о собственном, вырвавшемся почти против воли шёпоте: криптонит. Я не торопила события — обещала подождать, сколько потребуется, — но что-то внутри меня, та самая рациональная, привыкшая всё просчитывать часть натуры, не могла до конца успокоиться, пока правда оставалась недосказанной хотя бы наполовину. Кларк, впрочем, сам не заставил себя долго ждать. В следующую субботу, когда Джейсон с упоением проводил весь день у Кентов, помогая Джонатану чинить прохудившийся забор загона, а Марта увезла обоих мужчин фермы в Смолвиль за новыми досками, Кларк неожиданно застал меня одну на веранде нашего нового дома — я как раз разбирала коробки с книгами, расставляя их по свежепостроенным полкам. — У тебя найдётся час свободного времени? — спросил он, останавливаясь у крыльца с непривычно серьёзным выражением лица. — Думаю, пришло время для того разговора, который я тебе обещал. Я отставила в сторону очередную стопку книг и молча кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее обычного — не от страха, а от предчувствия чего-то важного, способного окончательно расставить по местам все те разрозненные фрагменты, что я собирала последние два года. Мы устроились на широких деревянных ступенях крыльца, глядя на раскинувшиеся перед нами поля, залитые полуденным солнцем. Кларк долго молчал, явно подбирая слова, а затем заговорил — тихо, ровно, но с той внутренней тяжестью, которая выдавала, чего ему стоило решиться на этот разговор. — То, что я скажу тебе сейчас, знают всего несколько человек на всей планете, — начал он. — Мама с папой. Пара близких друзей в Метрополисе. И теперь — ты. Я кивнула, стараясь ничем не выдать, что часть этой правды мне уже давно известна из совершенно иного источника. — Я не родился здесь, на Земле, Миа, — произнёс он наконец, глядя прямо перед собой, будто ему было легче выговорить это, не встречаясь со мной взглядом. — Я прилетел ребёнком с другой планеты — она называлась Криптон, и она погибла вскоре после моего рождения. Родители нашли меня в поле, в маленьком корабле, тридцать с лишним лет назад. Они вырастили меня как собственного сына, хотя прекрасно знали, что я… другой. Он на мгновение замолчал, будто ожидая моей реакции — испуга, недоверия, отторжения. Я молчала, позволяя ему договорить. — Здешнее солнце даёт мне способности, которых нет ни у одного человека на этой планете, — продолжил он тише. — Сила, скорость, неуязвимость для большинства вещей, что могли бы убить обычного человека. Тот камень, что ты видела тогда ночью — осколок моей погибшей родины. Он единственное, что может причинить мне настоящий вред. Именно поэтому мне стало плохо в тот вечер — я почувствовал его излучение задолго до того, как мы с Джейсоном его нашли, и постарался как можно быстрее убрать его подальше от нас обоих. Я долго молчала, обдумывая, как лучше отреагировать — не потому, что была потрясена этой новостью, а потому, что мне отчаянно хотелось найти правильные слова, способные выразить одновременно и уважение к его доверию, и ту странную, непередаваемую тяжесть собственного, тщательно оберегаемого секрета. — Спасибо, что рассказал мне, — тихо сказала я наконец. — Я понимаю, чего тебе это стоило. Кларк повернулся ко мне, явно ожидавший куда более бурной реакции — недоверия, страха, десятков закономерных вопросов. — И это всё? — удивлённо спросил он. — Ты не боишься? Не считаешь меня… чудовищем, монстром из другого мира? — Кларк, — я мягко улыбнулась, качая головой. — Ты два года помогал мне поднимать брата. Ты научил его терпению у ручья с удочкой в руках, объяснял ему устройство звёзд через телескоп, о котором сам же и позаботился. Ты рисковал собой, выводя коров из-под торнадо, и остановил моего родного отца, даже не подняв на него настоящей силы. Твоё происхождение не делает тебя чудовищем. Оно лишь объясняет, откуда в тебе столько силы, которую ты применяешь только для добра. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось что-то похожее на глубокое, почти благоговейное облегчение. — Большинство людей на твоём месте испугались бы, — тихо сказал он. — Или начали бы видеть во мне оружие, инструмент, а не человека. — Я не большинство людей, Кларк, — я на мгновение отвела взгляд, глядя на бескрайние поля перед нами, взвешивая, насколько далеко готова зайти в собственной честности. — У меня тоже есть секрет. Не такой драматичный, как твой, но по-своему не менее странный. Он вопросительно посмотрел на меня, явно не ожидавший подобного поворота. — Помнишь, ты как-то спрашивал меня, почему я выбрала именно эти края, именно Канзас? — начала я осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не показаться безумной. — Я солгала тебе тогда, отчасти. Дело не только в удалённости от больших городов. Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом для признания, которое хранила в тайне почти десять лет. — У меня есть… своего рода знание, Кларк. Знание о будущем, о людях, о местах — знание, которому я сама не могу найти рационального объяснения. Иногда мне кажется, что я будто прожила прежде другую жизнь, в другом мире, где всё это было просто историей, рассказанной кем-то другим. Я знала, кто ты, задолго до нашей первой встречи на той дороге. Знала, что твои родители — самые добрые люди на свете. Именно поэтому я везла Джейсона именно сюда — я верила, интуитивно, необъяснимо, что здесь мы будем в безопасности, как ни в одном другом месте на земле. Кларк долго молчал, обдумывая услышанное с той же серьёзностью, с какой несколько минут назад я выслушивала его собственное признание. — Ты знала о торнадо? — тихо спросил он наконец. — О том, что произойдёт с твоим отцом? — Нет, — покачала я головой. — Знание — не пророчество, Кларк. Оно смутное, обрывочное, будто полузабытый сон. Я не вижу будущее наперёд. Я просто… чувствую некоторые вещи глубже, чем должна была бы. Знаю некоторые общие направления, некоторые характеры людей. Но что случится завтра или через год — этого я не знаю ничуть не лучше тебя. Он долго смотрел на меня, а затем неожиданно тихо, почти с облегчением рассмеялся. — Знаешь, — сказал он, качая головой, — я битых полчаса собирался с духом, боясь, что моё признание разрушит нашу дружбу. А оказывается, у тебя в рукаве был припрятан секрет, ничуть не менее странный, чем мой собственный. — Полагаю, мы оба неплохо умеем хранить тайны, — я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как с души сваливается груз, который я тащила почти в одиночку долгие годы. Мы просидели на веранде ещё около часа, обсуждая детали — насколько это вообще было возможно с моей стороны, поскольку я старательно избегала точных, конкретных предсказаний, опасаясь непредвиденных последствий вмешательства в естественный ход событий. Кларк рассказал мне чуть больше о своей двойной жизни — о работе журналистом в «Дейли Плэнет» в Метрополисе, куда он регулярно ездил помимо визитов на ферму, о своих редких, но необходимых вылазках, где он использовал свои способности для спасения людей, стараясь при этом сохранять анонимность. — А Джейсон? — наконец спросила я, когда разговор естественным образом подошёл к главному вопросу, тревожившему меня с самой ночи звездопада. — Ты рассказал бы ему когда-нибудь? Кларк задумчиво посмотрел вдаль, на дорогу, по которой должен был вот-вот вернуться грузовик Джонатана с Джейсоном на борту. — Когда он будет готов, — сказал он наконец. — Когда станет достаточно взрослым, чтобы понять всю тяжесть подобной тайны, и достаточно мудрым, чтобы никогда не проболтаться о ней случайно. Он и так уже слишком проницателен для своего возраста — рано или поздно он сам сложит все кусочки этой мозаики. Но пусть это будет его собственное открытие, а не преждевременное признание, которое может напугать его больше, чем помочь. Я кивнула, соглашаясь с этой логикой — она перекликалась с моим собственным опытом хранения тайны о будущем, которую я так долго оберегала от глаз брата, не желая обременять его знанием, к которому он ещё не был готов. — Хорошо, — тихо сказала я. — Будем ждать вместе, пока время не подскажет правильный момент. Вдалеке, на просёлочной дороге, показался пикап Джонатана — Джейсон, завидев нас издалека, тут же высунулся из окна, восторженно размахивая руками и что-то громко крича о новых досках забора, которые они наконец подобрали в тон старым. Кларк поднялся с крыльца, отряхивая джинсы, и на мгновение задержал на мне благодарный, тёплый взгляд. — Спасибо тебе, Миа, — тихо сказал он. — За то, что ты есть в нашей жизни. За то, что привезла сюда Джейсона. И за то, что смогла принять правду обо мне так, как смогла. — Спасибо тебе, — не менее искренне ответила я, — за то, что ты дал этому мальчику то, чего я одна никогда не смогла бы ему дать. Настоящую, крепкую семью. Грузовик подъехал ближе, и Джейсон, не дожидаясь полной остановки, спрыгнул с подножки и бросился к нам через двор, что-то восторженно рассказывая о новом заборе и обещанной Джонатаном рыбалке в следующие выходные. Я смотрела на эту простую, тёплую сцену — на счастливого, окрепшего мальчика, бегущего к дому, который мы построили вместе с людьми, ставшими нам настоящей семьёй, — и думала о том, насколько причудливо порой переплетаются судьбы и тайны разных миров. Секрет инопланетного происхождения соседствовал теперь под одним небом с секретом души, помнящей чужую, прожитую в другом мире жизнь — и оба этих секрета, как оказалось, служили одной и той же цели: защищать тех, кого любишь, чего бы это ни стоило. Вечернее солнце опускалось за горизонт, окрашивая раскинувшиеся вокруг канзасские поля в тёплые, золотистые тона, а я, глядя на приближающегося брата, чувствовала абсолютную, непоколебимую уверенность: что бы ни готовило нам будущее, какие бы тайны ни ждали своего часа для раскрытия, мы встретим их вместе — всей нашей большой, необычной, но по-настоящему любящей семьёй.