Там, где сосны шепчут наше имя

Торопливый топот ног юношей и дев отстукивал постоянный шумный ритм. Вот у плотно закрытой двери двое жарко спорили о цвете бусин, другие завязывали тяжёлое брачное одеяние цвета киновари, чтобы затянуть ткань до невозможности дышать. Омега же, таки должен быть изящным. По щекам скорее били, а не похлопывали румянами для здорового оттенка. Ну и зачем тогда было выбеливать до этого лицо? Глупости, а не традиции. — И вообще, может я и омега, но разве не девичье ли это дело — намулёвываться, чтобы альфа потом утром с перепугу помер? — рявкнул Келус, шлёпнув по ладони какого-то мальчонку, тянувшегося измазать его губы в какой-то подозрительной розовой субстанции. — Придержи это при себе! Меня будто мокнули в болото и не дают смыть грязь! — И как только такой завидный мужчина выбрал такого капризного омегу? — заворчала сваха. Женщина высокая, очень пышная, да с краснющими щеками. — Радоваться надо, Бернар — первый альфа на деревне, сильный, красавец, добытчик! А родители твои, вон как рады были, когда тот в дар принёс медвежью шкуру! Келус стиснул зубы. Хотелось обратиться волком, перегрызть огромной шавке глотку и сбежать в лес, может, со склона спрыгнуть, лишь бы избежать этого злого рока. Свадьбы. Хотя нет, прыгать не надо. Келус свою жизнь любил, а потому по неволе связываться с альфой, чтобы нарожать ему детей и навеки вечные засесть в доме он не хотел. Не такой судьбы он для себя желал! На голову опустили венок из полевых цветов, и Келус заметил точно — на одном из бутонов засел кроха жук. Пара листочков уже подвяли, лепестки поели то ли гусеницы, то ли улитки. Даже веник собрать не могли нормально, позор всем, да и только. — Довольно! Дайте воздуха, а то надышали тут, как из ада черти. На слова Келуса громко прищёлкнули языками, побросали на столах и сундуках украшения, что не успели нацепить на руки, шею, ноги, куда угодно. Но где-то на глубине чужих взглядов читалась… жалость. Конечно, от его братьев и сестёр омег. Они-то точно понимали, каково это, создать семью с альфой, который для тебя даже пах дурно. Наконец в доме стало тихо. Сваха и её помощники разбежались по новым делам: столы набить едой и выпивкой, узнать, как идёт подготовка у жениха. Но Келусу на него было плевать. Каким бы тот добряком не выглядел, Келус чувствовал, как в чужих феромонах проскакивали дурные нотки. Келус подошёл к окну, и теперь от злости и зажатых уголков губ осталась лишь досада. От несправедливости, от неприязни, тошноты от человека, которого он не любил и, он знал, никогда не полюбит. А кто любил его — Келуса? Даже родители, когда узнали, что их сын родился омегой, разочаровались в нём. В том, что он был лишним ртом, который по совершеннолетию нужно было кому-то сплавить. И ведь даже здесь не всё пошло гладко, ведь сосватать его получилось только в двадцать лет. Возраст, в котором другие семьи в его деревне уже ждали второе, если не третье дитя. Но Келус… Разве Келус просил его рожать? Разве был виноват он в том, что не стал альфой, не принёс в семью богатств, славы? Плевать. Теперь уже ему плевать. Он давно строил планы о том, чтобы сбежать. Сбежать из деревни, стать отшельником, может, прибиться к какой-то стае, поравняться с альфами и стать для кого-то добытчиком. Вариантов было множество, но чтобы исполнить хоть один, нужно было сделать первый шаг. Самый страшный и тяжелый. Келус закрыл ставни, закрепив бруском, и руки слегка дрогнули. Он действительно собирался это сделать? Келус поспешил. Подпёр дверь стульями, как можно быстрее начал стягивать красные одеяния, в которых он успел уже вспотеть. Размазал краску на лице, скинул венок на пол и, в одной лишь телесной рубахе да штанах подбежал к противоположной части домика. И там, подпрыгивая и подтягиваясь на руках, он вылез через окно, смотрящее прямиком на лесную чащу. Приземлившись на землю, Келус обернулся. Кажется, никто его не заметил… И он бросился бежать. Он не кричал, не пыхтел и не рычал, хотя безумно хотелось. От ощущения свободы, которое он приобретал собственными руками. Келус пробежал несколько десятков метров, а когда очередная ветка зацепилась за его рукав и хлестнула по лицу, он обратился волком. Серо-белая шёрстка поймала последний блик солнца, прорвавшийся сквозь листву. Сильные лапы несли его по земле, помогали перепрыгивать через поваленные деревья и ямы; грызуны, насекомые, все разбегались в стороны от обезумевшего волка. Келус не знал, как долго он бежал, а главное — куда. Кусты, деревья, всё становилось незнакомым, а вместо голубого безоблачного неба над головой теперь разливался пламенный закат. Тело болело нещадно, но, кажется, его никто не преследовал. Но уже точно должны были обнаружить пропажу, а потому нельзя было останавливаться. Желательно завернуть в другую часть леса, может быть, пройти через него и выйти с другой стороны. А там уже и посмотрит, куда двигаться дальше. Спустя час скитаний Келус вышел к роднику. Он тут же прибавил скорости и в два прыжка оказался у воды, склоняя мордочку, чтобы жадно напиться. Когда жажда была утолена, Келус побрёл дальше. По пути встречались дикие ягоды и коренья, которые можно употребить в пищу, но Келус пока сомневался, стоит ли. Он может пройти ещё дальше и там уже поохотиться, правда, Келус занимался этим довольно редко. Даже когда пытался, родители часто уводили его из леса прямо за ухо, ворча, что охота — это дело альф, а не омег. Шаг за шагом Келус вышел на лесную поляну. Он огляделся по сторонам и вновь уставился на небо, окрасившееся ещё более обжигаще оранжевым цветом. Он фыркнул себе под нос и готов был продолжить путь, как вдруг со стороны, из-за толстых деревьев и непроглядного лесного мрака, показалось два светлячка. Келус склонил голову, смотря на это необычное явление, потоптался на месте и повёл ухом. Какие странные жуки. Почти не двигаются, словно застыли в воздухе. Он сделал лёгкий шаг вперёд, а потом… Угрожающее рычание вдруг достигло его ушей. На сравнительно освещённую закатным солнцем поляну ступила чёрная, как вороново крыло, лапа. Через мгновение из тени показалась фигура, что в ночи никогда не зацепит глаз. Это был большой чёрный волк, его глаза светились в темноте, а оскал не обещал ничего хорошего. Келус отступил назад, его уши прижались, скулёж почти сорвался с его волчьих уст, как вдруг Келус оскалился. Что за наглый переросток из шерсти? Смеет рычать на него ни за что?! Омега зарычал в ответ, звонко, громко, его лапы сдвинули его тело с точки. Было ли это смело? Может быть. Глупо? Очевидно. Но усталость, ненависть к насмешливой судьбе заставила его показать клыки перед незнакомым волком, которого Келус, судя по всему, чем-то очень разозлил. Чёрный волк зарычал громче, а потом сделал резкий рывок и набросился на Келуса. Тот взвизгнул от боли, встретив на пути к стволу дерева острый камень. Кровь тут же окрасила шерсть на передней лапе. Келус, следуя инстинктам, впился клыками в густую шерсть рядом с чужой глоткой, пока напавший хищник пытался разорвать его шею в клочья своей острой пастью. В уголках янтарных глаз серого волка собралась влага от боли, страха и отчаяния. Он всеми силами упирался лапами в чужой живот и грудь, чтобы отогнать будущую смерть. Но окровавленная лапа неудачно соскользнула, голова и спина вжались в твёрдую кору дерева, в которое его всеми силами вжимали. Оскаленная челюсть уже была в сантиметрах от его холки и Келус, не сдержавшись, жалобно взвыл и зажмурился. Ну вот. Это его конец. Последнее воспоминание в его несносной и несчастной жизни. Лучше бы он остался… Лучше бы он..! Келус ждал разрывающей боли, может, быстрой смерти от перелома шейных позвонков. Келус не слышал ничего кроме тишины, среди которой был лишь шелест листвы и тяжёлое дыхание. Омега прижимал к себе уши и хвост, бился в дрожи и поскуливал от страха и ноющей боли от свежей раны. Но ничего не произошло. Он не мог раскрыть глаза, словно если он поднимет веки, то это будет стоить ему жизни. Келус даже подавил поскуливание, когда влажный нос уткнулся в слой шерсти рядом с загривком, втягивая воздух. Прошли секунды, когда вес резко пропал с его тела, а над головой разнёсся непонимающий, глубокий голос: — Что омега в полном одиночестве забыл на территории чужого племени? Келус медленно открыл глаза. Грудь тяжело вздымалась от частого дыхания, а сам он молча вжимался в дерево. Перед ним стоял парень. Молодой, только возмужавший, едва ли старше Келуса. Его кожа была бледной, уголки глаз — изящно вытянуты. Келус знал, что такая внешность принадлежала народам востока, ведь и их деревню иногда посещали их караваны. Серо-голубые глаза смотрели точно в душу, между чёрных бровей залегла складка. Хмурился. От злости? — Я спрашиваю… — Я..! — воскликнул Келус, мгновенно обратившись в человека. Его серебряные волосы растрепались, на щеке уже подсыхала царапина ещё с момента, когда он только пересёк границу леса. — Прошу… Меня преследуют… — начал он, вставая перед незнакомцем на неустойчивых ногах. — Пожалуйста, я не хочу возвращаться, помогите мне… Я что угодно сделаю! Незнакомец с чёрными волосами молчал. Его выражение лица на секунду можно было назвать растерянным. Он опустил взгляд к земле, явно задумавшись, затем вновь посмотрел на Келуса. — Кто ты такой? Келус чуть не подпрыгнул. Он сделал шаг вперёд, но всё ещё держал дистанцию, чтобы его не воспринимали в качестве опасности. — Меня зовут Келус! Я из деревни на опушке леса, да, вы правы, я омега. Меня… Меня хотели выдать за альфу, которого я не люблю, поэтому я сбежал. Пожалуйста, помогите мне спрятаться! Умоляю… На глазах вновь накатились слёзы. Честно говоря, изначально Келус хотел лишь надавить на жалость своим бедственным положением, но стоило ему заговорить о настоящей причине, как он почувствовал себя уязвимым. Брошенным. Стоящий перед ним молчал, вновь впав в раздумье. А затем тяжело вздохнул, покачав головой. — Ладно. Я ранил тебя, а применять силу к омегам не в моих принципах, так что я провожу тебя к своему племени и мы останемся квитами. Уговор? Келус мгновенно просиял. И лишь после слов незнакомого альфы он наконец обратил внимание на свою правую руку, где на уровне предплечья рукав рубахи уже был окрашен багровым. — Спасибо! Э-э… А вы?.. — Дань Хэн. Меня зовут Дань Хэн. — А я Келус! — Ты уже говорил. Келус сконфуженно замолчал. Ладно, всё равно Дань Хэн был прав! Тот двинулся обратно вглубь, а Келус засеменил прямиком за ним, уставившись в спину, скрытую за шкурой. Келус не знал, повезло ему или нет, найдёт ли этот альфа его деревню, чтобы отправить обратно, а может, выгонит, как только рана затянется. Но сейчас, на ближайшие ночи, его приютят. И Келусу этого было достаточно.