Там, где сосны шепчут наше имя

Путь до основной точки сбора племени прошёл в полной тишине. Дань Хэн ничего не спрашивал, а Келус и не требовал. Это было до странного спокойно, словно за все двадцать лет своей жизни Келус впервые чувствовал некое умиротворение. Когда в густых сумерках показался большой костёр и сидящие вокруг него на брёвнах люди и волки, Келус замедлился на секунду. Перед ним раскинулась широкая поляна, вырубленная от деревьев с дюжиной маленьких хижин и несколькими шатрами из шкур. Это выглядело, как отдельное от всего мира маленькое поселение, такого же оторванного от мира племени. Даже непроглядная темнота вокруг создавала атмосферу неприкосновенности к этому месту. Келус осмотрелся по сторонам, но взгляд его всё равно вернулся к чужой макушке, спине, плечам. Дань Хэн ничего не сказал. Лишь обернулся через плечо, словно проверив, не сбежал ли по дороге Келус, хотя Келус уверен, что альфа мгновенно бы заметил, если бы он сделал шаг в сторону. К Дань Хэну подошла пара мужчин, уже не молодых, но и не стариков. Келус осторожно ступил за чужую спину, даже не вслушиваясь в чужой разговор. Не обращал внимания на взгляды, прищуры и удивлённые смешки. За этой спиной почему-то он чувствовал себя защищённо. Чувствовал ли он это хотя бы раз? Келус стоял с опущенной головой, но его рука дёрнулась, когда в ладонь ткнулся мокрый нос. Он мгновенно повернул голову и увидел белоснежного волка с золотыми глазами, который внимательно посмотрел в такого же цвета глаза Келуса. — А? — издал он первый звук за долгое время и на него наконец полноценно обратили внимание. — Цзин Юань, опять суёшь свой нос во все дела? Келус обернулся на твердый, немного хриплый голос. Эти слова принадлежали высокому мужчине с длинными чёрными волосами. Белоснежный пушистый волк обратился человеком и поравнялся с ним. — Так он же ранен, Инсин. Посмотри, парнишка весь в крови, а Дань Хэн и повязки не сделал, чем занимался? — Цзин Юань склонился к Келусу и бесцеремонно принюхался. — Так ещё и омега. Как этому молодняку можно доверять продолжение своего рода? Келус впал в ступор, смотря на двух крупных мужчин, его рот даже приоткрылся, но он не знал, что следует сказать. И нужны ли слова вообще. — Я планировал не спасать, а прогнать или загрызть чужака. — ответил Дань Хэн, сложив руки на груди. — Я в порядке. Правда. — наконец вставил слово Келус. — Видим мы, видим. Пойдём к Цзяоцю, он полечит твою руку. И Келус пошёл. Не знал как, но ноги сами повели его за мужчиной со светлыми волнистыми волосами. Они дошли до маленькой хижины и там действительно нашёлся мужчина по имени Цзяоцю, который повздыхал на его рану, но сделал всё необходимое. Вскоре Келус вышел с перевязанной рукой и мешочком с резко пахнущими травами, которые следовало втирать в рану перед сном. Костёр горел, практически все уже улеглись вокруг него, как у домашней печки. Келус взглянул на то, как волки и люди, прижавшись друг к другу вплотную, уже сладко сопели. Можно было как разлечить общую массу, так и увидеть отдельные кучки, где вокруг омег и щенят лежали альфы, согревая и защищая семейство своими телами. В горле встал ком. Он чужак, детёнышей много, как и тех, кто, несомненно, с осторожностью относился к незванному гостю. И Келус прекрасно осознавал, что прибиться к ним у костра вряд ли выйдет. Омега обернулся и увидел более-менее приличное место, где он не окаченеет от ночного холода, но при этом и не потревожит племя. Келус принял звериную форму и, потоптавшись на траве, ещё хранившей тепло последних лучей солнца, лёг. Он свернулся калачиком, обернув хвост вокруг себя, а морду спрятал в сложенных лапах. Сон шёл тяжело. Келусу всё время казалось, что где-то рядом бегут люди из его деревни, возможно, сам Бернар, разъярённый и готовый запереть своего несостоявшегося супруга в доме навечно. От этой мысли Келус продрог и сжался сильнее. Хотелось тоскливо завыть, забыться в долгом и глубоком сне. Он держал глаза закрытыми, пока вдруг не услышал размеренные шаги. К нему не крались, но ступали тихо, словно боясь разбудить. Келус не дёргался, продолжая лежать, потому что все органы чувств молчали. Он не чувствовал угрозы. Вдруг его ухо дёрнулось от дыхания рядом, а спина уже была обьята теплом. Келус хотел вскинуть голову и посмотреть, что происходит, но сдержался. Туловище позади прижалось немного ближе, но ненавязчиво. Это было не приставание. Это была цель согреть. Келус продолжал молчать. Инстинкты не кричали об опасности, а наоборот - затихли ещё больше. Убаюкивающий запах хвои и мороси заставил тело потяжелеть, пока Келус не заметил, что провалился в сон. Утро встретило Келуса удивительным видом: вместо неба или проходящих мимо людей прямо перед его носом стояли два волчонка, что обнюхивали его как новую игрушку. Один из них даже наступил ему на морду, чтобы взобраться выше и покусать его ухо, но Келус так резко выпрямился, что те с испуганным тявканьем дали дёру. Где-то позади раздался раскатистый смех и Келус сразу нашёл его обладателя — Цзин Юань. Щенята запрыгнули в его раскрытые объятия, начиная на своём непонятном языке рассказывать взрослому о своём опасном приключении. — Ха-ха-ха, не бойся, малец! — продолжал хохотать Цзин Юань, подходя к Келусу, который и сам с испугу уже успел принять человеческую форму. — Юньли, Яньцин, разве можно наступать на чужие головы? А если я на ваши наступлю? Келус встал с земли и отряхнулся, сделав робкий шаг ближе. Щенята заметили это и тут же обернулись на чужака. Судя по всему, поучительные беседы им были неинтересны. — Юноша, поди сюда, поешь хоть. А то вон, такую форму поддерживать нужно. Ты точно омега-то? Келус замялся, на скулах расцвел румянец. Ну и что, что он изящным не был никогда? Зато отсутствие нежных форм в его фигуре отлично отгоняли альф до его полных двадцати. — А может и нет... — буркнул Келус, но шаг к Цзин Юаню сделал. — В том чтобы быть омегой нет ничего позорного. Келус резко обернулся. Фраза принадлежала ему — Дань Хэну. Вчерашнему альфе, что привёл его в племя и, между тем, чуть не загрыз до смерти. Но в это утро от убийственной ауры не осталось ни следа. Сейчас Келус мог бы отнести Дань Хэна больше к учёному мужу, чем к воину, в чьих руках была сила, способная на убийство. Отчего-то в груди разлилось что-то горячее и вязкое и, не сдержавшись, Келус незаметно оттянул свою грязную рубаху от шеи. Наверное, с утра пораньше его спальное место всё же согрело солнце. Или Келус просто заболел. Дань Хэн подошёл к ним ближе и Келус внезапно замер. Альфа пах... Будто бы знакомо. Келусу захотелось глубоко вдохнуть, но даже без этого он перевёл с немым вопросом взгляд на стоящего рядом парня. «Почему от тебя так знакомо пахнет?» Кажется, Дань Хэн заметил его прожигающий взгляд. Он повернул к нему голову, а потом тут же отвернулся обратно, но Келус готов был поклясться — на ушах он заметил розовый цвет. Цзин Юань в этот момент, заметивший их переглядки, как-то странно, почти хитро улыбнулся. Он усадил Яньцина и Юньли на свои широкие плечи, разворачиваясь к костру, на котором кипело содержимое в котле. — Эх, молодёжь. От похлёбки скоро ничего не останется, идёмте. И Келус, задержавшись на Дань Хэне, ступил за мужчиной с волчатам на плечах. Они уселись на бревне, когда Цзин Юань подал омеге деревянные миску и ложку. Келус сам не понял, как набросился на еду. Овощи и даже кусочки мяса, которые на него не пожалели, пропали за пять минут. Тело согрелось, даже щёки стали румяными после плотного и горячего завтрака. И Келус даже не заметил, что Дань Хэн всё это время сидел в отдалении, практически с противоположной от котла стороны. Лишь когда Келус закончил, Цзин Юань сбагрил волчат на стоящего недалеко Инсина, а сам вновь сел рядом и как-то посерьезнел. Келус тут же напрягся и сложил руки на коленях, как примерный ученик. — Дань Хэн рассказал мне. — начал Цзин Юань. — Значит, ты сбежал? А как же твоя семья? Келус опустил взгляд. Воспоминания о вчерашнем побеге окутали его, как колючее покрывало. — Я и мои родители — чужие друг другу люди. — ответил Келус. — Они считали меня не сыном, а омегой, которого нужно сбагрить замуж. Но я ведь не просто расходный материал, способный на вынашивание детей. Я ведь тоже человек. Цзин Юань молчал и Келус продолжил: — У меня есть свои желания, есть вещи, которые я не люблю, а есть те, которые нравятся. У меня есть взгляды на жизнь и один из них — брак не по любви, а по нужде. Пусть родители и пытались вбить в мою голову, что моё предназначение это быть хранителем очага для альфы, которого выберут посторонние мне люди. Разве мог я с этим смириться, когда у меня есть собственная голова на плечах? Цзин Юань поднял руку ладонью вперёд и Келус замолк. Он сказал слишком много, слишком эмоциально? Будь он в волчьей форме, то мгновенно бы прижал к голове уши. — Ты ещё хочешь вернуться? — Нет, меня там ничего не держит. — Ты хочешь быть отшельником? Келус замер. Волки — существа, которые всегда держатся как можно ближе к стае, и редко можно встретить одиночек. Обычно это изгнанники, либо слишком взбешённые, нарушающие гармонию в племени волки. Но Келус не больной идиот! Он просто желал для себя лучшего, даже если на секунду задумался в порыве злости строить жизнь в одиночестве! — Я... — замешкался он. — Я не хочу быть один. Я ушёл из деревни потому что... потому что... — Достаточно. Цзин Юань смотрел на него сверху вниз, когда встал с бревна. Брови Келуса изогнулись домиком, губы распахнулись в отчаянной попытке продолжить умолять о том, чтобы остаться. — В нашем племени у всех есть своя работа. Кто-то охотится, кто-то присматривает за волчатами, кто-то лечит раненых и больных. — заговорил он, поворачивая голову в сторону племени. Келус уже давно догадался, что если Цзин Юань не вожак здесь, то максимально приближенный к нему по статусу. — Ты можешь остаться, но ты должен понять местный уклад, правила, а главное - делать что-то на благо племени. Некоторые здесь были чужаками, но спустя время стали такими же важными, как и родившиеся тут изначально. Цзин Юань взглянул на Келуса и неожиданно улыбнулся, хлопнув его по плечу. После своей речи тот вернул себе доброжелательный вид. — Но я вижу ты малец с характером. Думаешь, много омег способны бросить всё и пуститься в бега? Ха-ха! Будет тебе, если действительно того хочешь, то останешься. Келус просиял. Он мгновенно вскочил на ноги, неожиданно схватив ладонь Цзин Юаня своими и начав трясти. — Я всё буду делать, всё абсолютно! Охотиться, рыбачить, готовить, ухаживать, злодеев отгонять! Цзин Юань вновь рассмеялся и, вытянув руку из крепкой хватки, взлохматил серебряные волосы на чужой макушке. — Так держать! Нам нужны такие молодые и целеустремлённые люди! А чтобы тебе было легче, тебе нужен наставник. Верно, Дань Хэн? В нескольких метрах за костром кто-то подавился и закашлялся. Уголок губ Келуса неловко потянулся вверх. Неужели он был так плох?.. — Разве омегам не лучше будет находиться в обществе омег? Тем более, он же только сбежал от... — Брось, ты с ним дольше всех знаком, так ещё и возрастом почти ровесники. Сколько тебе говоришь, парнишка? — Двадцать... — Ну вот, Дань Хэн тебя на годик старше будет. Келус обернулся на Дань Хэна, который подошёл с лёгкой хмуростью на лице, какую Келус видел уже не первый раз. Этот альфа и правда настолько не хотел с ним взаимодействовать? Он стал за такой короткий срок ему противен? Келус хотел было договориться с Цзин Юанем о другом наставнике, но тот, хитрющий волк, уже уходил, на прощание помахивая ладонью. Тогда Келус сжал край своей рубахи, теребя торчащие нитки, и заговорил: — Я понимаю, что наше знакомство не задалось с первых же минут, но я правда хочу быть полезен, — он поднял глаза на Дань Хэна и в янтаре радужек сверкнуло что-то настойчивое. — И я пойму, если ты откажешься помогать мне. Просто... Скажи хотя бы, что я могу сделать, может, где-то не хватает людей? Нужны рабочие руки? Дань Хэн молчал. Он смотрел в землю, будто вовсе не слушал Келуса, а затем вздохнул, опустив плечи и покачав головой. Он бросил взгляд на Келуса, обводя его силуэт с ног до головы. — Для начала тебе нужна одежда. Чистая. Такая грязь и кровь вряд ли отстирается, да и это уже обноски какие-то. Келус почти раздулся от такого бестактного заключения. Он раскрыл рот, как рыба в воде, захлопнул, чтобы не разозлить альфу своим ответом, но сдержаться полноценно не смог: — Я свою жизнь спасал, а ты!... — Раз ты начинаешь свою жизнь с самого начала, то будь добр не пугать детей кровью и не заставлять взрослых прикрывать нос. Лицо Келус мгновенно приобрело глупый вид, а стыдливая краснота покрыла даже шею. Он тут же приподнял руку и принюхался к себе, хлопнул ладонью по рту, пока сердце застучало сумасшедший ритм. Какой позор! Он тут слагал истории о своей нелёгкой судьбе, а стоящие рядом тактично молчали о его неприятной пахучести? Келус, твоя новая жизнь началась с вонючего стыда!