Голод

Я шла, — просто прямо, — не обращая внимания на прохожих, что удивлённо смотрели на порез на моей шее, уставший и потрёпанный вид. Снег хрустел под ногами, будто ломающиеся кости всех тех, убитых в цирке. В голове пусто, я даже думать ни о чём не могу. Я хочу спать, хочу домой... Хочу обратно в прошлое, утащить себя подальше от Пьеро. Ноги ватные — я не чувствую ничего из своего тела, только подкатывающие к глазам слёзы. Всхлипнув, я продолжила идти. Мои ноги принесли меня по знакомому маршруту. "Удивительно, что ничего не украли," вытерев слёзы, хмыкнула я, осматривая коридор, выбитую дверь ванной комнаты, брошенное на пол свидетельство о смерти...

***

Я уже не могла плакать — попросту нечем. Приложив лист к груди, я почувствовала, как тоскливо ноет сердце. Наверное, никто не ухаживает за её могилой. Я хотела навестить её, но та бумажка, что я читаю каждым утром, говорит, что я переехала сюда одна... Однако, могу ли я теперь верить хоть кому-то или чему-то? Пальцы сжали сложенный пополам лист. Я могу успеть уехать отсюда. Взяв сумку, куда сложено всё необходимое, я ушла, даже не закрыв дверь, я оставила там подарки Пьеро, значки — этот кошмар останется позади.

***

Я пришла на автовокзал, самый ближайший автобус до города неподалёку через два часа. Я сжала в ладони бумажный прямоугольник, что я купила на последние деньги. Всё, ещё два часа — и этот кошмар закончится. Я уеду, найду новую работу, начну всё сначала... Но для начала... Может, всё же, проверить кладбище? Может мама там? Руки не выпускали свидетельство, я быстро нашла дорогу к кладбищу, конечно, не без помощи прохожих. Зевнув, я переступила порог дома мёртвых. Вокруг всё тут же замолчало, птицы перестали петь, кузнечики — стрекотать, кажется, тут даже звука шагов по снегу нет. Найдя смотрителя, я понадеялась, что он знает хоронили ли тут Элеонору Чэнь. "Может и есть, знакомая фамилия," пожал плечами, мужчина, рыская по бумагам; вскоре в его руках оказалась небольшая книга захоронений. "Знаешь когда её похоронили?" выгнув бровь, спросил он, на что я помотала головой. "Ладно, сейчас найдём, это же твоя мать?" я кивнула и он начал искать, быстро перелистывая страницы — видимо, не одна я тут такая. Секунды тянулись очень быстро — время на исходе, скоро мне нужно будет бежать на автобус. "Нашел," раздался голос смотрителя. "C2, около дуба," сказал он, убирая книгу, указывая на высокую проржавевший знак 'C2'. "Спасибо," я тут же поспешила к молодому тонкому дубу.

***

Я быстро нашла черный ухоженный надгробный камень, на котором написано 'Элеонора Чэнь' 1987-2011. "Мам," выдавила из себя я, слегка улыбнувшись. "Значит, за тобой кто-то ухаживает," вытирая выступившие слёзы открытой ладонью, проговорила я, вглядываясь в портрет ещё молодой, энергичной девушки с брюнетистыми волосами и, скорее всего, карими глазами, что смотрела на меня с холодного камня, тепло улыбаясь. "Я скоро уеду отсюда, но, может, когда-нибудь навещу тебя," добавила я, выравнивая дыхание, стараясь ей улыбнуться. "Я очень скучаю по тебе," напоследок я осмотрела всё вокруг и вырвала пару ещё молодых сорняков.

***

Свидетельство я держала в кармане куртки. Морозный ветер колол щеки, слегка припухшие от слёз, уже начинало смеркаться. Мне нужно поспешить на автобус. Ускорив шаг, я хотела перейти на бег, однако внезапно, когда я проходила мимо тёмного переулка, меня схватили чьи-то цепкие руки. "Я уже боялся, что ты бросила меня," дрожащий голос Пьеро раздался совсем рядом. Он прижимал меня к себе, зажав мой рот рукой, а другой, обвил меня от ребер до талии. "Думал, что ты ушла, что все твои слова — ложь," я услышала горький всхлип, хватка шута задрожала и мне на плечо упала одна слеза, потом другая, а после ещё... И ещё... Сердце взволнованно затрепетало в груди. Во мне пробудилось желание обнять его, погладить по волосам. Я готова забыть то, что он сделал до этого. "Но теперь, ты не уйдешь," сжав челюсть, проговорил он, крепче вжимая меня в себя. "Точно-точно никуда не уйдёшь," я слегка обернулась на него. На бледном лице Пьеро расплылась широкая одержимая улыбка, обнажающая острые зубы хищника, его зрачки буквально приобрели форму сердца. Дыхание стало куда тяжелее, но не думаю, что это от усталости. "Мы связаны, миледи, помнишь?" проговорил он, на его щеках выступил румянец, когда тот наклонился ко мне. "Помнишь, ты обещала провести со мной вечность?" я поджала губы, стараясь восстановить сбившееся дыхание. "Я же говорил, что от меня не уйти, птичка," большим пальцем он аккуратно погладил мою скулу, любовным взглядом глядя мне в глаза. Он держал меня так ещё минут пять, словно убеждаясь, что я не сбегу. "А теперь, давай вернёмся домой," теплые губы Пьеро коснулись моего виска.

***

На этот раз, Пьеро взял меня на руки и завязал глаза, по его словам это — для безопасности, но мне кажется, что он просто не хочет, чтобы я в следующий раз нашла выход. Он принёс меня в какую-то комнату, повсюду бордовые, чёрные и золотистые цвета. Тут нет ни окон, только одна дверь, которую он запирает снаружи. "Я хотел дать тебе немного пространства в той кладовой, но ты сбежала," проговорил шут, невинно улыбнувшись. "Теперь, ты всегда будешь под моим присмотром," Пьеро снял с меня верхнюю одежду, после чего обнимая. Я не могу вырваться... Недосып в два-три дня даёт о себе знать — у меня нет сил, чтобы оттолкнуть его. Кажется, этого он и добивался. Пьеро хотел, чтобы я стала его куклой, птицей в золотой клетке.

***

"Тебя нужно переодеть," спустя недолгое время, пробормотал он, уходя ненадолго куда-то. Я смогла выдохнуть и осмотреть помещение, всё здесь намекает на то, что он здесь живет, даже кровать под стать его размерам. Шут вернулся даже слишком быстро, принеся с собой пару платьев. "Какое больше нравится?" наклонив голову, тепло улыбнулся он. "Пьеро, я устала, дай мне немножко отоспаться," проговорила я жалобным голосом, в теле не было достаточно энергии и голос выходил с трудом. "Я спросил: какое тебе нравится, если ты не можешь сделать это самостоятельно, я сделаю это за тебя," нахмурившись его голос потерял все эмоции и нежность. Поджав губы, я выбрала случайное, самое лёгкое и, кое-как двигаясь, переоделась. "Так-то, лучше," мягко улыбнулся Пьеро, притягивая к себе на кровать и, расположив меня меж своих ног, шут обнял меня, зарываясь носом в мою макушку. "Прости, если мог быть жесток," пробормотал Пьеро, в его голосе звучала нотка грусти и сожаления. "Пойми меня, ты стала для меня всем миром, воздухом, которым я дышу," его свободная рука гладила меня по волосам, слегка подрагивая от чувств, что его переполняли. "Разве я могу отпустить ту, которую люблю больше себя?" горько хмыкнул шут, прижимая меня к себе, а я лишь прикрыла глаза. У меня не хватает сил, чтобы даже почувствовать боль или любовь в сердце. Я ужасно устала...