Фангорн. Часть 2
13 часов и 6 минут назад
К чести его, Древень ожил ещё до полуночи. Кили уже успел покурить, расседлать лошадей, перекусить вяленым гондорским мясом, подремать по очереди с Тауриэль (спать одновременно, несмотря на все ее уверения, что здесь им ничего не грозит, он отказался), опять покурить. Предложить эльфийке сыграть в названия растений, с треском продуть. Окончательно заскучать.
— Хххруууу, — выдохнул наконец энт, и от его вздоха листва на молоденьких березках, окаймлявших поляну, затрепетала. — Вот уж удивили вы старого Древня!.. Мне ещё предстоит хорошенько подумать и обсудить с братьями, но одно ясно уже теперь: это достойно, чтобы быть занесенным в песни энтов. Что ж, раз так, то пойдемте, воды мне не жалко.
И Древень со скрипом согнулся, подставив им широкие руки-ветви.
«Подумать?! — одними губами возопил Кили в сторону вскочившей на ноги Тауриэль. — А чем он всё это время занимался?!»
Эльфийка послала ему задавленную улыбку и, не колеблясь, двинулась к энту. Кили тоже решил разобраться со всеми странностями Древесных Пастухов когда-нибудь потом и потопал следом. Главное сейчас было то, что Древень согласился! Это теснило его грудь волнением, крепко замешанным на радостном предвкушении.
Ловко, как белка, Тауриэль вскарабкалась Древню до плеча и обернулась посмотреть, не нужна ли помощь Кили: всё же гномам нечасто доводилось лазать по деревьям. Но он, не по-гномьи ловкий и подвижный, прекрасно справился и сам. Ему уже случалось лихо крутиться на сосновых ветках, спасаясь от орочьих клинков и зубов варгов, так что опыт верхолазания у него имелся — хоть деревья Кили, как любой приличный подданный Подгорного короля, по-прежнему недолюбливал. Он взобрался лишь чуть позже нее.
— Лошадок ваших тут оставьте, — прогудел энт. О них тут позаботятся.
А потом живое дерево сделало шаг, мир качнулся, и их путешествие по древнему лесу началось.
Энт шагал — и под ними мягко содрогалась земля, мимо плыли и убегали назад стволы и кроны — почти как при полете на орлиной спине, лишь чуть-чуть медленнее и не так плавно (и высоко). Кили быстро привык к размеренному покачиванию, разобрался, что вниз лучше не смотреть, и теперь сидел на широком плече энта, держась за ветвистые выросты и глядя то по сторонам, то на Тауриэль — какая она спокойная, умиротворённая, неописуемо прекрасная под сенью древнего леса. Лес же вокруг исподволь становился всё древнее и древнее, стволы выше, листва гуще, воздух — можно было, кажется, нарубать секирой на чурбачки и держать в руках.
— Уважьте старого Древня, расскажите, откуда вы и как вам такое пришло в ваши чуднЫе головы, — рокотал энт на ходу. — Мне надо знать, о чем складывать новый куплет песни.
И Тауриэль, не тая ничего, рассказывала, а Кили подхватывал, плетя и сплетая их историю. Совсем иначе, чем сухой и осторожный отчет перед Наместником Гондора — легко, с перекличками, отступлениями, забеганиями вперед, цветистыми эльфийскими сравнениями и гномьими шутками-прибаутками. Энт слушал, скрипел и раскатисто рокотал порой.
***
До «дома» Древня оказалось обманчиво недолго — когда они прибыли, солнце ещё не добралось до зенита. Однако, если бы это расстояние им довелось идти пешком, они не управились бы и до следующего утра — каждый шаг энта равнялся доброму десятку шагов Тауриэль. Энт прошел с ними в самое сердце леса и остановился на прекрасной изумрудной поляне, над которой ветви смыкались шатром, из-за чего свет вниз проникал рассеянный и как будто волшебный. Тишину нарушал только ленивый зеленый шелест и прозрачные птичьи трели. Да ещё в небольшом скальном гроте журчала вода. — Воооот оно, мое обиталище, — проскрипел Древень, спуская их на землю. Спрыгнув с разлапистой древесной ладони вслед за Тауриэль, Кили снова слегка поклонился Древню — и теперь уже полностью осознанно и благодарно: — Спасибо тебе, лесной отец, за твою помощь. — Да что там за помощь — пара глотков воды! — отмахнулся энт, обдав их сорвавшимися листьями и ошметками сухой коры. — Тебе… — он прищурил мудрые глаза, оглядывая Кили, — достанет трех дней, чтобы сравняться со своей нандор. Больше не пей, а то уже ей придется смотреть на тебя снизу вверх. Пока ты пьешь энтскую воду, ты не захочешь есть. А вот твоей спутнице понадобится вода и еда — она же не собирается расти, верно? Там, недалеко, — вновь махнул рукой-ветвью Древень, — есть водопад и озеро, вода в них обычная, ключевая. Можешь пить оттуда. Что до еды… Вы же не едите землю, я ничего не путаю? — Благодарю, Фангорн, — поклонилась и Тауриэль с улыбкой. — У нас есть припасы. Уж на три-то дня мне одной их хватит! Ты и так очень много сделал для нас! Древень медленно кивнул, переступил корявыми ножищами, поворачиваясь, и напутствовал на прощанье: — Ну… отдыхайте тогда. Я спешу собрать Энтомолвище, чтобы пересказать вашу повесть, а после собратья мои начнут складывать песнь. За вами вернусь на третьей заре. Когда неторопливая поступь энта стихла среди деревьев (гном готов был клясться секирой Дурина, что те склонялись и даже слегка расступались на его пути), гном округлил глаза на Тауриэль: — Он сказал «спешу»? Я не ослышался? — Поверь мне, он очень спешил, — серьезно кивнула эльфийка, но не сдержалась и прыснула. — Если все прочие энты на этом их тинге так же прикинутся колодами, успеет ли он обернуться за три дня? — недоверчиво почесал щетину Кили. — Думаю, сейчас он только объявит всем о совете, — ответила эльфийка. — А соберет его после того, как проводит нас, чтобы точно уж никуда не опоздать. — А мы пока тут, — обвел рукой лесное пристанище гном. — В гостях у Древня. — Не худшее место для привала, — весело тряхнула Тауриэль рыжей гривой. И тут же зазвенела едва сдерживаемым любопытством: — Ну что, снимешь пробу сейчас или хочешь сперва осмотреться? Место и правда было красивым — даже он, выросший среди горных вершин, способен был это оценить. Деревья походили на колонны в тронном зале Эребора, но живые, а мягкий мох, устилавший землю — на тот, что рос по склонам родных Синих гор, только не в пример гуще. В другое время Кили бы с радостью побродил по нему средь этих колонн рука об руку с ней. Но сегодня он явился сюда не за этим. — Сейчас, — решительно мотнул он темной челкой. В горле почему-то стало очень сухо — как нельзя кстати.***
В глубине грота выступившая из земли порода образовывала большую чашу. Многие столетия падающие сверху капли долбили каменную поверхность, пока не появилось углубление, где скапливалась живительная вода. Оставалось лишь подойти, зачерпнуть горстью и сделать первый глоток, знаменующий, что к старому возврата уже не будет. Что он собирается изменить самую свою природу и стать кем-то другим… Кили опустился на колени перед чашей, медленно и торжественно погрузил в воду руки, сложенные горстью. Вода была прозрачной до того, что, казалось, светилась, а дубленые пальцы сразу заныли от холода, будто стекала она не иначе как с ледников. Не раздумывая больше ни секунды, он макнулся в горсти лицом и сделал первый глоток. — Говорят, она сладкая, — дрогнувшим голосом произнесла Тауриэль, глядя в потолок грота, чтобы его не смущать. Они оба выйдут из своего приключения не теми, кем уходили. Она — став смертной, подобно гномам, он — вырастя подобно эльфу. Она всё ещё не сказала ему о том, чем пожертвовала. Не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным или виноватым. Собиралась с духом, но пока не могла. — Я не понял, — поднял каплющее лицо от пригоршни Кили. Его подмывало тут же позвать Тау мериться спинами, чтобы выяснить, вырос ли он уже и насколько, но он подавил этот ребяческий порыв. — Видимо, мало выпил, — и он снова припал к воде. Тауриэль же, тоже словно боясь подходить сейчас к нему ближе, пролепетала: — Я… схожу поищу то озеро. Ты пока отдохни… И лесной ланью прянула в гущу деревьев.
