Здесь не было пусто

Перед самой поездкой время будто нарочно тянулось медленнее обычного. Была суббота. Проснувшись еще до рассвета, Джухун тихо вышел из центра, никого не разбудив и никого не предупредив. Он свернул на уже привычную тропинку и просто пошел вперед, без какой либо цели. Ему хотелось растянуть эти последние часы, позволить себе еще немного побыть наедине с городом, который за последние недели стал неожиданно родным. Он никогда не любил спешить. Наоборот, мог подолгу разглядывать то, на что остальные даже не обращали внимания: старые вывески, трещины на стенах домов, влажный после ночи асфальт, тонкие лучи солнца, медленно пробивавшиеся между крышами. Каждый раз взгляд цеплялся за новую мелочь, будто город специально открывался ему постепенно. В кармане темно-синих джинсов лежал Apple iPod - подарок тренера по йоге. Тогда тот лишь улыбнулся и сказал, что иногда человеку полезно остаться наедине с самим собой, слушать мантру и свои мысли, обязательно занимаясь йогой. Сейчас в наушниках негромко играла Pepper-Tree шотландской группы. Джухун давно поймал себя на мысли, что не смог бы объяснить, за что так любит эту композицию. В ней не было ничего громкого или сложного, но именно она удивительным образом успокаивала, заставляя забыть обо всем вокруг. Когда часы приблизились к семи утра, он уже возвращался обратно. Еще издалека Джухун заметил Сонхена, стоявшего возле входа в центр. На лице сама собой появилась улыбка. Бывают люди, которым не нужно даже успеть поздороваться - вы просто идете навстречу друг другу и уже смеетесь. Именно такие моменты почему-то всегда остаются в памяти самыми теплыми. – Доброе утро, брат мой. – Подойдя ближе, Джухун протянул руку. Сонхен с привычной ухмылкой крепко пожал ее, а затем, не отпуская сразу, слегка дернул его к себе, будто проверяя, настоящий ли он вообще после такой ранней прогулки. – Доброе, доброе. А я уже подумал, что ты сбежал. Или испугался чего-нибудь. – Он тихо усмехнулся, скрестив руки на груди. – Плохо подумал, - фыркнул Джухун. – Я вообще всю ночь ждал этого. Просто захотелось пройтись... Не знаю почему. Такое чувство, будто это последний раз, когда я гуляю по этому городу. Странное ощущение. Даже объяснить не могу. Он обернулся назад, задержав взгляд на пустой улице. Город оставался тем же самым, но внутри все уже ощущалось иначе. Будто эта прогулка была маленьким прощанием с местом, которое совсем недавно казалось чужим. – М-м... - протянул Сонхен, не став спорить с этим чувством. Затем поднял стоявший рядом рюкзак и протянул его Джухуну. – Держи своего "крылатого". Решил сразу вынести, чтобы потом не бегать. Они уже скоро приедут. Джухун принял рюкзак, перекинул его через плечо и на секунду замолчал. – Спасибо тебе. Правда... За все. Даже не думал, что буду скучать по этому болезненному периоду своей жизни, - с легкой усмешкой произнес он. – И... пожалуйста-а-а, дай мне свой номер. Сонхен заметно замялся. Несколько секунд он молча смотрел куда-то в сторону, словно прикидывая, стоит ли это делать. Он что зря все это время отказывался давать ему его. Тяжело вздохнув он все-таки продиктовал цифры. Джухун тут же сохранил контакт, довольно улыбнувшись. В этот момент к воротам медленно подъехала серая «Лада». – Вон, приехали, - Сонхен кивнул в сторону машины. – Иди уже. И... не скучай, Джухун. – Он слегка приобнял его за плечи, быстро похлопав по спине. Джухун коротко рассмеялся, закинул рюкзак в салон и сам запрыгнул следом. Дверь он закрывать не спешил. Высунувшись наружу, громко крикнул: – Не заскучаю! – После чего дверь захлопнулась. Машина плавно тронулась с места, а Сонхен еще долго смотрел ей вслед, пока она окончательно не скрылась за поворотом.

👼🏻

Всю поездку мысли Джухуна блуждали в лабиринтах его собственного разума. Он то с замиранием сердца предвкушал, как наконец познает веру Джанахиты — до самого дна, до последних сокровенных краев, — то с тихой грустью понимал, что будет бесконечно тосковать по родному Центру, гадая, увидит ли когда нибудь Джухун, Сонхена в доме лидеров общины. И, конечно, мысли о родителях... Они навеки засели в его голове тяжелым, неизбывным грузом, неприятная нервозность проскакивала по нему каждый раз когда в голове были они. Вдруг за стеклом автомобиля замелькали очертания раскинувшихся исполинских елей. Их вековые лапы вздымались к небу, укутывая все вокруг мрачной, таинственной полутьмой, среди которой проступил силуэт большого трехэтажного дома. Поблагодарив таксиста, Джухун захлопнул дверь и поспешил к крыльцу. Обитель оказалась простой, лишенной мирского пафоса и какого-то определенного архитектурного стиля, лишь строгие, глубокие темные тона вместо привычной светлой легкости, и выразительная крыша с куполами церковного типа. У дверей его никто не встретил. Слегка помедлив, Джухун постучал. Ждать пришлось недолго: заскрипела дверь, и на пороге появился мужчина, судя по всему, один из наставников. У него был строгий, пронзительный взгляд выразительных зеленых глаз. Вежливо, но сухо поздоровавшись с Джухуном, он велел ему поторопиться: первый урок для навабактах уже начался. ​Внутри дом тонул в тёмных тонах и дышал винтажной стариной. Обилие антиквариата и иконы, висящие под самым потолком, словно спустились прямо с небес. Снаружи здание и так выглядело огромным, но изнутри оно казалось еще более масштабным. Пространства здесь было необъятно много, а коридор тянулся вперёд так далеко, словно вообще не хотел заканчиваться. ​Первый урок сразу задал нужный тон. В кабинете не было привычных парт и стульев, вместо них вдоль стен тянулись длинные, темно-коричневые полки, плотно заставленные книгами веры. Осмотревшись, Джухун почувствовал, как внутри шевельнулось напряжение. Помимо наставника, в комнате было еще шестнадцать человек, и, судя по всему, он единственный среди них был несовершеннолетним. Это показалось напрягающим, но в то же время внутри разлилось странное, хорошее чувство. Гордость затопила грудь: он «особенный», раз в столь юном возрасте уже оказался здесь. Впрочем, остальные навабактах были не сильно старше, всем примерно до двадцати двух лет. ​Наставник окинул присутствующих оценивающим взглядом и без лишних предисловий перешел к правилам дома. Говорил он спокойно, но чеканно, не терпя возражений. ​— Первым делом вы должны четко уяснить иерархию этого места, — произнес он. — Пространство разделено по ступеням вашего духовного роста. Первый этаж полностью отведен для вас, новеньких, здесь вы будете жить, учиться и проходить первые этапы очищения. На второй этаж вам доступ закрыт. Там располагаются кельи и рабочие кабинеты помощников наставников, а также живут сами наставники. Третий этаж – это святыня. Там в абсолютном уединении живет сам Учитель и его аграньях. ​Наставник выдержал паузу, давая новичкам проникнуться моментом, и перешел к своду законов: ​Первое правило — беспрекословное послушание. Слушать старших нужно было обязательно. Джухун сначала внутренне сжался, но наставник веско объяснил: по-другому здесь нельзя. В общине все держится на уважении к чину, и это необходимая мера для их же блага. Джухун успокоился и согласился: в этом был свой порядок. ​Второе правило подчиняло себе весь их быт. Отныне вся пища и имущество становились общими. Вкушать еду дозволялось лишь после того, как наставник проведет над ней обряд очищения. Любые личные вещи и мирская одежда безвозвратно сдавались на хранение Общине. Наставник преподнес это как освобождение: земные привязанности и память о прошлом — это лишний груз. Чтобы дух беспрепятственно шел к чистому свету Джанахиты, от старого себя нужно отказаться. Джухуну даже показалось заманчивым сбросить с себя это бремя. ​Третье правило гласило, что Круг Джанахиты — это союз чистосердечных людей, чьи жизни не загрязнились пороками внешнего мира. Именно поэтому любой выход в общество был под опасностью: мирские люди несут угрозу для неокрепшей души. Все, кого выбрал Учитель, должны сидеть в Кругу, вместе, чтобы не допустить загрязнения от других. ​Один из новых парней, дождавшись паузы и вежливо не перебивая наставника, спросил: — А те, кто работают в наших городских центрах? Они ведь ежедневно сталкиваются с этим? Наставник посмотрел на него с легкой снисходительностью: — Это наши активисты. Они прошли долгий путь, и их вера чиста настолько, что они не подвержены скверне. Напротив, им дозволено выходить к людям, чтобы очищать их, показывать им светлый путь и рассказывать о Джанахите. Разумеется, вся их деятельность проходит под полным контролем старших. ​На этом вводный урок подошел к концу. Наставник объявил, что распределение по комнатам уже завершено: все навабактах будут жить по четыре человека. Оказалось, что в доме была еще одна, вторая группа новичков, приехавшая чуть раньше, поэтому свободных мест почти не осталось. ​Когда оглашали списки, выяснилось, что Джухуну не хватило места в мужских комнатах. В качестве исключения его определили в комнату к трем девушкам. Двум из них было по восемнадцать лет, а третьей двадцать один. Сам Джухун был совершенно не против такого расклада: делить пространство с девчонками казалось ему куда более комфортным, чем с незнакомыми парнями старше него. ​Напоследок наставник предупредил, что вечером всю общину ждет общее приветствие, где они впервые увидят остальных братьев и сестер. ​Комната оказалась самой обычной, даже серой, без каких-либо излишеств, только кровати и пустые тумбочки. Поскольку все личные вещи, гаджеты и мирскую одежду у них безвозвратно изъяли, никакого багажа у новичков не было. Им выдали одинаковую одежду, длинные футболки тёмных цветов и шорты до колен, оставив лишь то, что было напрямую связано с верой. Девушкам пришлось потесниться, чтобы выделить Джухуну место, но никто не стал возмущаться, правила дома чтили все. ​До вечернего собрания оставалось время, и Джухун, сидя на краю своей кровати, быстро разговорился с сожительницами. Обстановка мгновенно стала дружеской. Девчонки приняли юного единоверца тепло и сразу принялись беззлобно подшучивать над его положением. — Ну всё, девчат, у нас тут один парень на комнату, придется как-то его делить, — шутя протянула одна из них, заставив Джухуна слегка смутиться, но улыбнуться. ​Они немного поболтали о том, как каждая из них здесь оказалась, делясь непростыми историями, пока за окном медленно сгущались сумерки. В какой-то момент разговор зашел о предстоящем вечере, и вторая девушка с придыханием произнесла: — Знаете, я так сильно хочу наконец-то увидеть Мартина... — она даже не постеснялась уверенно назвать его имя вслух, без всякого страха нарушить тишину этого места. — Говорят, от него исходит безумная энергия. Остальные девчонки охотно закивали, соглашаясь, и наперебой принялись обсуждать, каким им представляется Учитель. ​Джухун тоже горячо согласился с ними. В его голове именно Мартин стал тем самым главным движком, который заставил его поверить в Джанахиту и прийти в этот дом. Мысль о скорой встрече с ним будоражила. ​Напряжение, сковавшее Джухуна у дверей, окончательно растворилось в этой тихой беседе. В одинаковых одеждах, без телефонов и связей с прошлым, они уже казались друг другу близкими людьми. А в коридоре между тем послышались первые шаги, дом просыпался перед большим вечерним приветствием, которые все так ждали.