трудные подростки

Идиоты! Тупорылые дебилы! — Сергеев метался по кабинету, то и дело хватаясь за сердце. — Вам смешно? — он уставился на Виолетту и Киру. Те сидели с каменными лицами, опустив головы, но было видно, как у них подрагивают уголки губ — ещё секунда, и они сорвутся. — Один день! Один мать вашу день вам нужно было вести себя тихо! — он подскочил к Саше. — У тебя мозги вообще есть? — Ему просто очень жарко было, — шепнула Виолетта, и остальные не выдержав издали смешки. — А ты? — Сергеев развернулся к Малышенко. — Ты в центре сколько? Три дня? Можно было хоть раз повести себя нормально. — Он перевёл взгляд. — Мишель… С тобой вообще отдельный разговор. Чикина, сколько раз я говорил, чтобы твоих игрушек не было в центре? Почему проверка нашла их? Чикина вжала голову в плечи и уставилась в пол. — Кира, — директор подошёл к блондинке. — Ты у нас стукаческое досье готовишь? Подростки снова засмеялись, переглядываясь, от чего становилась еще смешнее. — Нет. — Тогда какого хрена в актовом зале валялся ноутбук с информацией о Ефремове? Ты думаешь, я дебил? — он отступил и вперился взглядом в Лизу. — Лиза, ты вообще ненормальная? Какого чёрта твои кладбищенские конфеты разбросаны по всему центру? Новая волна смеха. Трудные уже не выдерживали — слёзы текли по щекам. — Да с чего вы взяли, что они мои? — Лиза виновато подняла глаза. — Да с того, что эти вонючие конфеты я за десять километров чую! — Сергеев перешёл на откровенный крик. — В общем, чтобы до конца дня я вас не видел! И ни дай бог вас не будет на уроках! *** Медведевой было тяжело принять Виолетту в их группу. Они слишком долго были вместе. Ходили в центр, отмечались, бухали и знали друг о друге буквально всё. Но Малышенко вклинилась в их устоявшийся мир. После скучных уроков вся компания спустилась в подвал. Тяжёлая железная дверь со скрежетом открылась, и трудные устало попадали на продавленный диван. Саша сразу щёлкнул крышкой ноутбука. — Я предлагаю украсть документы и отправить их, куда надо, — он поджал губы. — Нет, слишком просто. Его отмажут, — Виолетта скрестила руки на груди. — Ну да, давайте просто сожжём их интернат к хуям собачьим, — Чикина щёлкнула зажигалкой и поднесла огонёк к лицу. — Дура, там дети, — фыркнула Кристина. Чикина закатила глаза и положила зажигалку обратно в карман. — Слушайте, а может, подключим журналистов? Ну типа разоблачение на Ефремова, — задумчиво протянула Лиза, повернув голову к остальным. — Нам сначала надо спиздить документы, — твёрдо сказала Крис. — Давайте завтра. Сегодня кайфанем, сходим на тусу к Савченко. Все расплылись в довольных улыбках. — Встречаемся у центра в девять, — Кира поднялась с дивана и посмотрела на Виолетту. — Малышенко, я надеюсь, ты придёшь? — Хуй тебе, — Малышенко засмеялась в ответ, а Медведева с этого бесилась еще больше. *** Вечер. У забора центра собралась вся шайка. Фонари мерцали, разбрасывая жёлтые пятна по асфальту. Кира с Виолеттой как обычно орали друг на друга, перекрывая гул проезжающих машин. — Да ты тупая, что ли? Я тебе объясняю, невозможно выпить десять бутылок водки своими руками! — Кира тыкала пальцем в воздух, пытаясь вбить аргумент. — А я говорю можно! — Малышенко с пеной у рта стояла на своём. Хотя на самом деле ей просто нравилось бесить эту светловолосую стерву. — Заткнитесь! Заебали сраться! — рявкнула Крис, размахивая руками. — Как десять негритят нахуй, то Малышенко хуй дождёшься, то Чикина опять пропала! — Я здесь! — запыхавшаяся Юля подбежала последней, согнулась пополам, пытаясь отдышаться. — Я это… — Спички забыла? — перебила её Мишель, разрядив накалённую атмосферу. Все залились смехом, а Чикина молча показала средний палец. — Пошли уже, там всё бухло без нас выпьют, — Саша спрыгнул с бордюра, и вся шестёрка двинулась по тёмным улицам к коттеджу. В коттедж ворвались с грохотом — кто-то сразу рванул к бару, кто-то полез обниматься со знакомыми. Виолетта не стала долго думать, схватила стакан, налила коньяк и залпом опрокинула в себя. Горячая волна прокатилась по горлу, разлилась по телу, но этого было мало. В голову ударила идея, упороться. Но где взять? Она застучала пальцами по столу и вдруг вспомнила про Рому. Выскочила на улицу, дрожащими пальцами набрала номер. — Да ну нахуй! Сама Виолетта Малышенко соивзолила позвонить! — раздался в трубке до жути знакомый язвительный голос. — Ой да ладно тебе, я же недавно звонила, — Виолетта попыталась улыбнуться, но во рту пересохло. Стыдно было, появлялась перед ним только когда нужно было. — А что случилось, Вилочка? Убила кого? Посадили? Или очередную пассию пробить надо? — Рома не унимался, но в голосе проскальзывала тёплая усмешка. — Нет, в этот раз проще. Мне нужна наркота. Срочно. — Она выпалила на одном дыхании и теребила край худи. — Я заплачу сколько скажешь. — Чтобы я тебя опять с наркотрипа с пеной у рта доставал? — хмыкнул он. — Ром, пожалуйста. — голос её дрогнул. — Диктуй адрес. Через пятнадцать минут у коттеджа остановилась тёмная ауди. Рома вышел и Виолетта бросилась к нему, обхватив руками. — Прости, что не звонила. — она прижалась щекой к его плечу. — Меня в центр запихнули, кипиш был… — Да ладно, Виолка, не забивай голову. — он сунул ей в ладонь пару пакетиков, и она мгновенно спрятала их в карман. — Как ты сама? — Никак, если честно. — она оперлась спиной о машину и подняла глаза к небу. — Таблетки, сука, убивают, а отказаться не могу. И в центре ещё каждый день выслушиваю лекции о вреде наркотиков и прочей хуйне. Рома молча слушал, поглаживая её по плечу, как в старые времена. — Понимаю, но ты не вешай нос. Справишься, ты же всегда справлялась, — он мягко улыбнулся. — Может, заскочишь к нам? — она кивнула на яркие окна коттеджа, откуда доносилась музыка. — Не, мне ещё к Бергер заехать, у них там тоже траблы.— он достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. — Че, че то серьёзное? Давно не заходила к ним...— Виолетта отвела глаза, снова кололо чувство вины за старых друзей. — Да вроде нет, бушуют просто. Пойду проконтролирую, чтоб с прихода не сдохли. — Передавай привет, завтра обязательно заскочу.— она потянулась к нему на прощание, и он обнял её в ответ. — Всё будет хорошо, Виль, они будут тебя ждать, — Рома глянул на часы и опешил. — Блять, ладно, я поехал, звони если что. — Он уже открыл дверцу, но обернулся. — И береги себя. *** Плитка под щекой была ледяной, но эта стужа казалась Виолетте облегчением — единственной настоящей точкой в мире, который внезапно потерял всякую гравитацию. Кафельный пол, покрытый разводами чьей-то грязной обуви, то уходил из-под ног вниз, в бесконечную шахту лифта, то вдруг взлетал, прижимая её к двери кабинки. В туалете клуба было тихо, но эта тишина звенела. Она слышала, как стучит её собственное сердце — где-то в горле, мешая дышать. Она чувствовала себя стеклянной. Виолетта ухватилась за край унитаза; пластмасса под пальцами казалась влажной и живой, пульсирующей. «Нужно встать…» пришла мысль. Виолетта уперлась рукой в стенку, но стенка поплыла в сторону, и она снова сползла вниз, больно ударившись коленями о кафель.Ей показалось, что её тело весит тонну. Ручка двери дернулась с такой яростью, что замок жалобно звякнул. А затем раздался звук, который Виолетта узнала бы даже на дне Марианской впадины — резкий, визгливый, режущий слух голос Киры Медведевой. — Малышенко! Ты там? Открывай блять! Дверь туалета с грохотом распахнулась. Сначала Кира, её злое, искажённое ужасом лицо. А следом, толкаясь и переругиваясь, в кабинку ввалились остальные. — Блять, блять. — заверещала Чикина. Она метнулась к подруге, жалостно скуля. — Господи, она синяя! Малышенко, ты меня слышишь? — Отойди, не дыши над ней, идиотка! — рявкнула Кира, уже стоя на коленях перед Виолеттой. Она повернула голову к двери. — Захарова, воду холодную! Крис обычно невозмутимая и холодная, сейчас выглядела растерянной. Но её тело реагировало быстрее мозга она уже выбегала из туалета, и через секунду вернулась, сжимая в руках пластиковый стаканчик с водой. Она плюхнулась на корточки рядом с Кирой и плеснула водой в лицо Виолетте. Вода обожгла холодом, вырвала на миг из ее сказочных видений. Виолетта дёрнулась, и её вырвало прямо на руки Кире. Виолетта слышала их голоса, но они долетали до неё искажёнными, как через старый радиоприёмник. Она смутно осознавала, что её рвёт, что Кира держит её за голову, не давая захлебнуться, что Лизка сейчас выглядит как фельдшер в полевом госпитале. Они все были наркоманами со стажем, и знали как откачать человека, который словил передоз. Крис сорвалась с места. — Ложим её на спину! Ровно! Лиза, становись на колени. Давай непрямой массаж, ты сильнее всех. Только не ломай рёбра, но продавливай!— командовала. Резко. Лиза не стала спорить. Она скинула свою кожаную куртку, оголив руки, и наложила ладони одну на другую на грудину Виолетты. Её лицо побелело, но руки не дрожали. Она начала давить — глубоко, с ритмом ровно сто ударов в минуту. Каждое нажатие заставляло тело Виолетты дёргаться. — Раз-два-три-четыре, — считала Лиза вслух, не сбиваясь с ритма. — Давай, Малышенко, просыпайся, я сейчас тебе рёбра поломаю, будет больно! Кира тем временем опустилась к голове Виолетты. Она задрала ей подбородок, запрокинула голову, чтобы открыть дыхательные пути, и, зажав нос пальцами, сделала вдох прямо в её посиневшие губы. Один выдох, два. Слышно было как воздух с хрипом входит в лёгкие. — Есть! — крикнула Кира, отрываясь. — Вдох прошёл! Дави дальше! Юля стояла рядом, сжимая руки в кулаки, и тряслась мелкой дрожью. Она не могла смотреть, но и уйти не могла. — Что делать? Что я могу?! — завыла она. — Прекрати ныть! — рявкнула Кира, не оборачиваясь. Она взяла холодный стакан с водой, который принесла Крис, и плеснула на лицо Виолетте, потом на грудь, чтобы шок от холода включил рефлексы.—Ты. — ткнула она пальцем в Юлю, — держи её руку. Следи за пульсом. Как только почувствуешь удар кричи. Юля, всхлипывая, схватила безвольную ладонь Виолетты и прижала пальцы к запястью. — Там… там ничего… — прошептала она. — Дави, Лиза! Глубже! — закричала Кира. Она сама нависла над Виолеттой и хлопала её по щекам. Сначала слабо, потом сильнее, до красноты.— Малышенко! Слышишь меня? Ты, сволочь, просыпайся блять! Слова Киры, грубые и злые, были пропитаны отчаянием. Она даже не заметила, как по её щекам потекли слёзы, она смахивала их ладонью. Крис сделала ещё два вдоха искусственного дыхания. Грудь Виолетты приподнималась, но сама она не дышала. — Ещё! — скомандовала она Лизе. Лиза продолжала давить. Её руки уже дрожали от усталости, она сбилась с ритма на пару секунд, но тут Кира накрыла её ладони своими и надавила вместе с ней, синхронно. — Давай, вместе, — выдохнула Кира. — Я считаю: раз-два-три-четыре. Живи, гадина! И вдруг — тишина. Виолетта вздрогнула всем телом. Её горло издало звук — хриплый, но это был вдох. Настоящий, самостоятельный. Грудь поднялась и опустилась. Затем ещё раз. — Пульс! Есть пульс! Слабый, но есть!— закричала Юля. — Переворачиваем на бок! — скомандовала Кира, и они вчетвером осторожно, почти бережно повернули Виолетту на левый бок. Виолетта открыла глаза. Они были мутными, стеклянными, но в них промелькнуло узнавание. Она увидела над собой четыре лица, заплаканные, перепуганные, грязные от слёз и пота. И эти лица улыбались. — Тварь блять.— выдохнула Крис, и голос у неё сорвался. — Я ненавижу тебя, Малышенко— прохрипела Лиза, пытаясь отдышаться и массируя затекшие руки. Кира откинулась на пятки и закрыла лицо ладонями. Плечи её тряслись. Все тело дрожало. Юля, наконец, разрыдалась в голос и плюхнулась рядом, обхватив руку Виолетты. Крис молча положила ладонь ей на голову и погладила — неловко, но тепло. Виолетта всё ещё была в полубреду. Она чувствовала боль в груди, горечь во рту и странный, тёплый комок где-то внутри. И этот комок не был дурманом. Это были они — её враги. Которые только что своими руками вытащили её с того света. — Спасибо. — прошептала она одними губами, почти не слышно. — Заткнись.— вырвалось у озлобленной Киры.