трудные подростки

Ночь уже не сверкала красками, как вечер. В тесной камере подростки жались друг к другу — спать пришлось буквально вповалку, на голом кафеле и друг на друге. Вилка устроилась на коленях у Киры, Чикина примостилась у Киры в ногах, Сашка откинулся головой на Мишель, а Крис спала на Лизе в прямом смысле этого слова. Утро встретило отвратительным запахом и тяжестью во всём теле. Похмелье, духота, все грязные и вонючие. — Просыпаемся, наркоманы! — громкий голос резанул по ушам, заставив вздрогнуть каждого. — Мы не наркоманы, блять. — тут же огрызнулся Саша. Понемногу народ начал приходить в себя, шевелиться, переглядываться и обсуждать, что их ждёт. — Блять, ну не закроют же нас всех сразу? — Мишель вопросительно изогнула бровь. — Вас не закроют, вы уникумы. — съязвил Ян. Ах да, ночью в камере Виолетта всё таки разузнала имя хозяина дома и успела познакомиться со всеми. — Наркоту в туалете раскидывать нехуй было. — Кира откинула голову на стену. — Сергеев не бросит, он всегда помогал. — попыталась утешить себя Лиза. — Мы, по сути, на его попечении. И тут из кабинета вышли Виктор Семёнович и Илья Владимирович. Подростки мигом вскочили, вцепившись в решётку с усталыми глазами. — С вами будет очень серьёзный разговор. Сейчас вас выпускают, и вы идёте за мной. — голос Ильи Владимировича звучал жёстко. Виктор Семёныч открыл клетку, и все вышли, без особой радости, потому что каждый понимал что сейчас начнётся то, что в народе называют «получить пизды». Илья Владимирович вёл подопечных под надзором, словно конвоир. Выходные полетели по пизде. Дошли до центра, он завёл всех, кто участвовал в кутеже, в холл. Выходной, центр пустовал. Все как один плюхнулись на диван. — Начнём с того, что ваше нахождение здесь прежним не будет. — голос Сергеева звучал как сталь. — Каждый день вы будете писать по одному шагу, часами слушать лекции о вреде наркотиков, записывать и пересказывать мне. Сладкая жизнь кончилась, начался кромешный ад. — Вы будете писать, пока у вас не онемеет рука. Писать и писать, мать вашу, пока вы не поймёте, что наркотики это зло! — голос сорвался на злобный крик. — Малышенко, ты проходила всё это, весело было? — Нет. — Виолетта опустила глаза. — Это типо пытка, короче. — пояснила она остальным. И тут до всех дошло, это только начало всего пиздеца. — Но это ещё не всё.— прозвучало как приговор.— В перерыве каждый будет выходить и рассказывать, почему прибег к наркотикам. Вопросы? — Это типа как в рехабе? — Ян развёл руками. — Типа да. — Вилка повернулась к нему с кривой усмешкой. — Клянусь, один в один. — Ну вот, Виолетта вам поможет! — Сергеев подошёл к шатенке и хлопнул её по плечу. — А сейчас все идут по домам. И если я узнаю, что кто-то пойдёт продолжать вчерашний день, передам документы в МВД, а там уже сами решайте куда идти. Ребята молча кивнули и ошарашенно потянулись к выходу. На улице достали сигарету и наконец то закурили. — Вилка, это жёстко вообще? — не унимался Саша. — Ну вообще да.— шатенка оживлённо зажестикулировала, выплёскивая эмоции. — У нас учёбы вообще не было, только вот эта хуйня. И прикинь, мы по пять часов могли писать эти ебаные шаги и записывать эти ебаные лекции. — Спасибо тебе большое, Ян.— Кира усмехнулась с иронией. — Все 15 человек будут страдать хуйнёй из-за твоей тупой идеи, блять! Яну было нечего сказать, он и сам понимал, что сотворил глупость. Как говорится, тусовок много не бывает. — Остальным повезло, кстати. — вставила Крис. — Съебались, суки, через окно когда засекли машины. — Предлагаю щемануть их где то. — Виолетта с улыбкой размяла кулаки, и вся компания дружно засмеялась. На этой бодрой ноте трудные разошлись по домам. Кто похмеляться, кто мыться, кто спать, потому что ночь они провели на холодном полу, друг на друге. Виолетта пришла домой, проглотила чёртовы таблетки и сразу полезла в шкаф за водкой. Закинула в себя пару стопок, с кайфом легла и отключилась. ** Понедельник. Виолетта собралась с мыслями, придётся снова окунуться с головой во всё это дерьмо. В кабинете собрались только провинившиеся. Вилка подошла к каждому, поздоровалась за руку и села рядом с Кирой и Чикиной. — Открываем тетради. — скомандовал мужчина, которого они видели впервые. — Пишем всё, что я говорю. Прошёл час. Второй. Руки уже отнимались в прямом смысле, но рядом сидел Илья Владимирович и не сводил глаз. — Пишем, пишем, — повторял он. — Миронов, я сейчас рядом с тобой сяду, — он повернулся к Саше, который пытался отлынивать. Было тяжко. Очень. Виолетта покосилась на Киру — та уже засыпала блять, сжимая ручку. — Слышь, пойдём покурим. — шепнула Вилка, улыбнувшись во все зубы. Кира расплылась в ответной улыбке. Виолетта на корточках подбежала к Сергееву. — Можно мы покурим с Медведевой? Пожалуйста! — в глазах читалась мольба, руки сложены в умоляющем жесте. — Ты сдурела, Малышенко? — возмутился он шёпотом. — Ну я умоляю вас! Я в церковь схожу, свечку за ваше здоровье поставлю! Три минуты и мы здесь. — Виолетта взяла его за руку, но он сразу отдёрнул. — Идите уже. — недовольно буркнул Сергеев. Виолетта и Кира радостно выскочили в курилку. Достали сигареты, прикурили и с наслаждением вдохнули сладковатый дым, которого им так не хватало за эти скучные часы. — Это пиздец, блять. — простонала Кира, садясь на подоконник и запрокидывая голову. — Долго это будет, блять? — Не ной, я так год жила,.— усмехнулась зеленоглазая. — Мы могли и по пять часов писать. — Ужасно, блять. — выдохнула Кира. — А если мы съебёмся, а? — Тогда получим ещё больше. — Виолетта пожала плечами. — Посмотрим че будет. Пошли, три минуты прошли. — Она улыбнулась и положила руку на плечо старшей. Ещё через час подростков загнали в актовый зал. — Это пиздец. — Лиза закрыла лицо руками. — Это только начало.— ответил Илья Владимирович, и это вызвало у остальных нервные смешки. — Меня зовут Павел Андреевич, я помогаю малолетним наркозависимым. Сейчас я попрошу каждого из вас по одному подняться на сцену и рассказать, что привело его к этому. — монотонно произнёс молодой симпатичный мужчина, указав на сцену. — Блять, а если я не хочу? — возмутился Саша. — Тебя никто не спрашивает, если ты не заметил. — Сергеев резко повернулся к нему. — Назад откинься. Первой вышла Захарова — ей было похуй, потому что все свои. Бросила пару фраз, за ней Мишель, Саша, и так по очереди. Стеснения не было — они все в центре уже много лет, знают друг друга наизусть, кроме Виолетты. И честно говоря, очень хотят её узнать, потому что она уже стала своей. Эта ебаная хуйня наконец закончилась, и трудные уже надеялись, что их отпустят на уроки. — Илья Владимирович, мы поняли, что наркотики зло, можно мы на химию пойдём? — устало ныла Кира, плетясь за ним. — Нет, сейчас вы идёте писать первый шаг. — отрезал он. Сзади Сергеева брели уставшие от этого мира школьники, мысленно предвкушая очередную пьянку после тяжёлого дня. Их завели на второй этаж. В холле сидела красивая улыбающаяся девушка. Подростки плюхнулись на диван и увидели перед собой листы А4. — Каждый день вы будете писать по одному шагу. Это методика для созависимых. Первый шаг — признание бессилия. Вы должны признать, что бессильны перед своей зависимостью. Все мысли на бумагу, — раздала листы и ручки. Опять эти ебучие ручки блять. — Типа исповеди что ли? — удивилась Захарова. — Да. — кивнула Виолетта с улыбкой. Она уже проходила все это, но там было жестче — не один листок, а сразу несколько, чтобы донести суть и раскаяться. — Вилка, чё мне писать то нахуй? Я нихуя не поняла. — Кира агрессивно швырнула ручку. — Да успокойся, пиши типа «я понимаю, что бессильна перед своей зависимостью» и всё в этом духе.— татуированная заглянула в лист Киры. Виолетта помогала ребятам писать, некоторым это было в новинку, а некоторые, в том числе и Ян, уже побывали в таких местах как рехаб и знают. С горем пополам написали блять. Минут 40 ебались с этим шагом — у Ильи Владимировича сдавали нервы, потому что подростки психовали. — Всё хорошо, вопросы есть только к Александру Миронову. Ты написал «я жажду наркотиков». Может ты перепутал что? — улыбнулась девушка, и все залились хохотом. — А чё не так? — удивлённо спросил он. — Дебил. — Сергеев закрыл лицо руками. — «Бессилен», а не «жажду». — А, ну да... — Идите на уроки. До четырёх часов вы в центре. И это будет каждый день, пока я не увижу прогресс. — Сергеев поднялся и ушёл. Недовольные крики, все заёбаные. Но хотя бы живы.