трудные подростки

Виолетта даже не поняла, в какой именно момент реальность ускользнула от неё. Она вырубилась прямо на холодном полу собственной квартиры, так и не выпустив из рук бутылку с водкой и таблетки. Сознание возвращалось тяжело, с противным звоном в ушах. Первое что она увидела, открыв глаза, — пять расплывчатых фигур, склонившихся над ней. Сердце пропустило удар. Над ней стояла вся их компания. Юля и Крис, склонив головы, изучали этикетку на таблетках, шевеля губами. — Вилка, блять, ты живая вообще? — Кира, не церемонясь, слегка но ощутимо хлопнула её по щекам. От резкого прикосновения Виолетта вздрогнула и мгновенно вскочила, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Как вы... как вы здесь оказались? — голос Виолетты дрогнул, в горле пересохло. Ей было дико страшно. Не за себя — за их реакцию, за осуждение, которое она привыкла видеть в глазах людей. Она резко выхватила таблетки из рук Юли. — Квартирка кстати ниче такая. — Саша оглядывал просторную комнату, чтобы хоть немного разрядить обстановку, но в его голосе чувствовалась тревога. — Двери надо закрывать. — махнула рукой Кира, пытаясь скрыть растерянность. — Мы стучали, стучали, ты не открывала. Думали, ты там в петлю решила полезть или ещё че. — Ты реально на этих таблах сидишь? — Мишель смотрела на неё в упор, и в её широко раскрытых глазах читался неподдельный шок. Она присела на корточки, пытаясь заглянуть в глаза шатенке. — Вилка, ты че, серьёзно?.. — Да какое вам нахуй дело?— не выдержав, сорвалась на крик младшая. Голос предательски дрожал, срываясь. — Пошлите у участок, мы опаздываем. Повисла неловкая, звенящая тишина. Все переглянулись, но без лишних вопросов вышли из комнаты, оставляя Виолетту одну. Только когда дукро закрылась она позволила себе рухнуть на корточки, прижимая таблетки к груди. Из уголка глаза выкатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула, злясь на себя за слабость. Спрятав таблетки в самый дальний ящик стола, она глубоко выдохнула, приводя мысли в порядок, и вышла к остальным. До участка они шли в полной тишине. Каждый переваривал увиденное. Виолетта чувствовала на себе их взгляды, хотя они старались смотреть вперёд. Все знали эти таблетки. Те самые, которые выписывают при тревожности, при депрессии, при панических атаках, когда нервная система даёт сбой и мир начинает рушиться. Виолетте было до ужаса стыдно. Стыдно за то, что они увидели её настоящую, поломанную, слабую. Они не должны были это видеть. Никто не должен. Юля, заметив, как подрагивают плечи шатенки, решилась первой нарушить молчание. Она аккуратно положила руку на плечо Виолетты, пытаясь передать тепло. — Вил, слушай... Я тоже на таких таблах сидела. — тихо сказала Чикина. — У нас у каждого своя история, свои тараканы. — Да ладно. — фыркнула Мишель, чтобы сбить серьёзность момента, и положила руки на плечи Лизы. — Вон у нас Лиза вообще в психушке лежала! до Ничего, живая, даже почти адекватная. — Да уж. — хмыкнула Лиза, криво усмехнувшись, но в её глазах мелькнула теплая искра. — И что в этом такого? Мы ж не в Гарварде учимся, тут без диагнозов никак. От этих слов на душе Виолетты стало чуть спокойнее. Мысль о том, что она не одна такая «ебнутая» на всю компанию, немного согревала. Но привычка держать всё в себе, закаляться броней из игл и татуировок, не позволяла ей полностью открыться. — Мы не осудим тебя, Вилка. Слышишь? — Кира, которая ещё минуту назад казалась отстранённой, мягко сжала плечо Виолетты, пытаясь растопить лёд. — Ты часть нас. — Всё в порядке. — Виолетта выдавила из себя кривую, неестественную улыбку, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности, которой она боялась. — Виолетт. — Крис остановилась прямо перед дверями участка, развернувшись к ней. — Мы хотим узнать тебя. Твою историю. Ты уже часть нашего коллектива, наша. Мы расскажем тебе всё про нас, а ты про себя. И тут татуированная шатенка задумалась. Она посмотрела на этих людей, собравшихся вокруг неё в тёмном дворе. И поняла, что они уже правда стали её семьёй. Странной, шумной, местами неадекватной, но настоящей. Да, у них бывают ссоры и недопонимание, но в итоге они никогда не перестают любить друг друга и подставлять плечо. В любой ситуации заступятся, даже если только что ругались на чём свет стоит. В этом и есть настоящая семья. У них нету нормальных семей, но они есть друг у друга. — Хорошо. — выдохнув, кивнула Малышенко. Это слово далось ей с трудом, но оно было правильным. На этой тёплой, хоть и трудной ноте они зашли в участок и привычной цепочкой прошли в кабинет Виктора Семёновича. Тот самый участковый, который водил всех ребят из центра трудных подростков за шкирку на путь исправления и который всегда давал им шанс, даже когда все поставили на них крест. Они зашли и как в старые добрые времена поздоровались по одному, почти хором. — Да неужели. — с притворным удивлением он раскинул руки в стороны, показывая широту души. — Садитесь. Не прошло и сто лет. — он положил руки на стол и смотрел на них с искренней отцовской теплотой. — Виктор Семёныч, я вас так рада видеть. — Виолетта расплылась в тёплой улыбке, наклонив голову набок. Здесь она чувствовала себя в безопасности. — И я тебя, Малышенко.— искренне улыбнулся он в ответ. — Как дела-то, рассказывай. Всё хорошо? — Всё отлично.— гордо произнесла зеленоглазая, выпрямив спину. — Живу спокойной жизнью, как вы и завещали. Не угоняю машины, хожу на лекции... Виктор Семёнович сиял. Он знал эту девочку с самого её маленького возраста, видел, через что она прошла, и очень хотел чтобы именно у неё всё получилось. Он верил в неё, возможно, больше, чем она сама. — Я горжусь тобой, Виолетта. Значит, всё было не зря. — он откинулся на спинку старого скрипучего кресла. — А где ваши товарищи остальные? У меня тут ещё две группы не отмечено. — он строго глянул в журнал. — Они... они придут завтра! — Чикина сделала невинное, даже немного глуповатое лицо, прикрывая ребят из параллели. — Ну бог с ними, спишем на погоду. — усмехнулся он. — Спиртное, надеюсь, не пьёте? — он хитро прищурился, потому что знал ответ. — Нееет. — хором и слишком поспешно отрезали ребята. — Виолетта, детка, а ну дыхни. — он слегка наклонился через стол, сверля её любопытным взглядом. — Виктор Семёныч, ну вы как обычно. — пыталась отшутиться шатенка, заливаясь краской и отводя глаза. И тут у него зазвонил телефон. Он закатил глаза, потому что разговор по лицу был явно не особо приятный для него. — Я что делаю? Сижу, болтаю с подростками. — сухо бросил он в трубку.— Виолетта, передай привет дяде.— протянул телефон девушке. — Иди нахуй. — раздался в трубку грубый голос Малышенко. — Услышал? — Виктор Семёнович нервно усмехнулся. — Вот сходи туда.— закончил разговор и положил трубку. И тут кабинет взорвался хохотом. Облегчённым, искренним. — Это было красиво! — Виолетта заулыбалась во все свои хищные клыки, хлопая в ладоши, чувствуя, как отпускает напряжение. — У тебя научился. — съязвил с лёгкой усмешкой он. — Ну рассказывайте, как живёте, не обижает никто? — У нас всё отлично. — Саша показал палец вверх, стараясь побыстрее смыться, пока участковый не начал копать глубже. — А вот я знаю, что недавно сити холл подожгли подростки. Машину вскрыли и тоже подпалили.— он намекал аккуратно, но цепко. — Я просто помню пристрастие Чикиной к спичкам, ну и талант Малышенко к вскрытию дорогих машин особо одарённых личностей. — Нет, это точно не мы. — Виолетта отрицательно покачала головой, стараясь смотреть честно. — Нас вон Илья Владимирович на лекциях гонял. Мы даже не могли сбежать. — Кира упрямо отвела взгляд в сторону. — Ладно, верю. — он протянул журнал. — Ставьте подпись напротив даты. И жду вас ровно через месяц. Отмечаться. По одному подростки начали подходить, расписываясь в толстой книге. — До встречи! — улыбнулась Малышенко, и они вывалились из душного кабинета на свежий воздух. — Кира, проводи Вилку до дома. — Крис подтолкнула белобрысую плечом. — Поздно уже. — Да я сама дойду. — Виолетта пожала плечами, не желая никого напрягать. — Ну здрасте. — хмыкнула Крис. — Я вон Лизку провожу, Саша с Мишель и Чекушкой пойдут. А ты с Кирюхой. Не спорь. — Захарова похлопала по плечу Виолетты. — Ну ладно. — вздохнула та. — До завтра. — она обняла каждого по очереди, чувствуя тепло их тел, и они разошлись в разные стороны. Они шли по ночной, освещённой редкими фонарями улице. — Ты можешь объяснить, что у тебя за биполярка, а? — прямо в лоб спросила Виолетта, засовывая руки в карманы джинсов и глядя прямо перед собой. — То ты ко мне нормально относишься, то хуево. — Не еби мне мозги. — грубо прыснула та, ускоряя шаг. Виолетта лишь усмехнулась с горечью. Что за раздвоение личности блять? То она за неё переживает, то шлет нахуй. Эти качели на эмоциях уже просто заебали. — Ты можешь нормально объяснить блять, что происходит? — татуированная остановилась резко, развернулась и смотрела раздражённо в глаза блондинки. — Это из-за Рони? Что она тебе такого сказал? — Ой, не закатывай истерику. — закатила глаза Кира. — Иди ты нахуй. — выплюнула Виолетта, чувствуя, как внутри закипает обида. Она развернулась и ускорила шаг, идя впереди Медведевой. Она шла, не оборачиваясь, смотрела на мелькающие пятна асфальта. Но шаги позади не стихали. Кира всё ещё шла сзади на расстоянии. Виолетта свернула в тёмный, плохо освещённый переулок. — Эу, красотка.— раздался сбоку противный голос. — Куда это ты идешь такая красивая? Какой-то неизвестный тип в грязной куртке преградил ей путь, противно улыбаясь, обнажая жёлтые зубы. — Нахуй иди. — грубо рявкнула Виолетта, пытаясь обойти его. Но он резко схватил её за руку, с силой притянув к себе, впиваясь пальцами в плечо. — Да ладно тебе, чего ты ломаешься? Недотрога, да? Виолетта дёрнулась, пытаясь высвободить руку, ударить его коленом, но он был намного тяжелее. И тут над ухом раздался свист и хруст. Кира с разворота врезала кулаком прямо в челюсть неизвестного, сбивая его с ног. — Ты че блять, осел ёбаный.— гаркнула Кира, откидывая его. — А ну вали отсюда, пока я блять не уничтожила тебя. Мужик, не ожидая такого отпора, быстро ретировался. Виолетта стояла на коленях, руки мелко тряслись, а в груди будто застрял ком. Слёзы подступали, и она не могла их контролировать. Кира подбежала и не раздумывая, прижала её к себе, сжимая в объятиях. — Всё, всё, тихо. — Кира растерянно гладила её по спине, не зная, как ещё успокоить.— У тебя есть кто дома? — Нет. — прошептала Виолетта, опуская голову. Голос сорвался. Её триггернуло. Она провалилась в свои пятнадцать лет, когда она была такой же беспомощной. — Пошли. — Кира закинула руку на плечо младшей, поддерживая её под локоть, чтобы та чувствовала, что она не одна. Они дошли до квартиры. Той самой, где Кира была сегодня утром. Кира молча села на диван, наблюдая за действиями младшей. Виолетта, не глядя на гостью, подошла к шкафу, достала таблы, налила стакан воды и залпом проглотила таблетку. — Виолетт.— голос Киры дрогнул. — Тебе надо поспать. — Я не хочу спать. — она села на край кровати, уставившись в одну точку. Кира села рядом с ней, просто чтобы быть близко. Просто чтобы она знала: она не одна. — Зачем ты их пьёшь? — тихо спросила Кира, поглаживая её руку. — Зачем ты травишь себя? — Эти таблетки мне выписал врач, когда мне было пятнадцать. — Виолетта пожала плечами, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Года четыре назад. Я просто не могу их не пить. — Если хочешь плакать, плачь. — мягко сказала Кира. — Я не буду считать тебя слабой, слышишь? — У меня начала ехать крыша после рехаба. — выдохнула Виолетта. — Панички, депрессия, тревога. — В горле стоял ком, слёзы душили. — И это зависимость. Я просто не могу перестать их пить, потому что когда я их пью, я ничего не чувствую. — Она подняла глаза и истерически засмеялась, и в этом смехе было больше боли, чем веселья. Кира была в ахуе. Она смотрела на эту хрупкую, забитую татуировками девушку и не узнавала ту дерзкую стерву, которая пару дней назад посылала всех нахуй. — Я не осуждаю тебя. — сдавленно произнесла Кира. — Я не считаю тебя слабой, я считаю тебя сильной. — Она положила руку на руку шатенки. — Ты кололась? Глаза Виолетты округлились от неожиданности. — Нет,.— отмахнулась татуированная, сложив руки на груди. — Нет, с чего ты взяла? Кира не раздумывая взяла аккуратно руку Малышенко и закатала рукав чёрной кофты. На сгибе локтя белели старые, уже почти незаметные следы от уколов. — Да ну, это в прошлом. — Виолетта выдернула руку и закатала кофту обратно, краснея от стыда. — Я тоже кололась.— усмехнулась Кира, и в этой усмешке было понимание. — Я не считаю тебя слабой. — Понимаю. — прошептала Виолетта. — Мне просто... мне сложно довериться тебе. — Она раскачивалась на месте, пытаясь обрести равновесие. — Ничего. — Кира взяла её руки в свои. — Привыкнешь. Завтра расскажешь все ребятам, они искренне хотят узнать тебя с другой стороны, и никто слабой тебя не посчитает.