виновные

Семья Малфой собралась в дальней комнате восточного крыла, куда заходили только в самые тяжёлые моменты. Раньше сюда не заглядывали даже домовики, но после войны, когда главный зал Пожирателей замуровали навсегда, это помещение стало их убежищем: местом для разговоров, которые не выносили на свет. Семейный совет никогда не начинался, пока комнату не проверяли и не блокировали заклинаниями от посторонних глаз и ушей. Свет от хрустальной люстры едва доставал до углов, оставляя их в полумраке. В воздухе чувствовалась прохлада и сырость — та, что бывает в старых каменных стенах, помнящих не одно поколение. Главный зал, где за длинным столом сидели Пожиратели Смерти, а во главе восседал Волан-де-Морт, был замурован вскоре после битвы. Малфои хотели забыть о том, что там происходило. Нарцисса иногда думала переделать его, впустить свет, но каждый раз откладывала. «Не сейчас», — говорила она себе. И сейчас было не время. --- — Рудольфус не унимается, — Нарцисса обеспокоенно теребила перламутровую пуговицу на блузке. — Что на этот раз? — Люциус был напряжён. — Снова громовещатель? — Да. На этот раз всё более серьёзно. Не только продолжает нас обвинять в предательстве, но и, как мы предполагали, собирает сторонников. Я обеспокоена, Люциус. Люциус взял Нарциссу за руку. — Драко, есть какие-то новости? — Эдмунд принёс это сегодня утром, — Драко положил на середину стола перо чёрного ворона. — Что он хочет этим сказать? — Чёрный ворон... — задумчиво произнёс Люциус, — символ смерти. Очевидно, Драко, Рудольфус угрожает нашей семье. — Думаете, он собирается нападать на нас? — Драко то и дело бегло переводил взгляд с отца на мать. — Сейчас от него можно ожидать всё что угодно. Он потерял жену и находится в большом стрессе, ещё и это длительное следствие... — размышляла Нарцисса. — Не лучше бы ему успокоиться, раз он не в лучшем положении? Если бы мы предоставили доказательства, Министерство тут же отправило бы его в Азкабан. — Если бы предоставили, — подтвердил Люциус, — но у нас их нет. Он далеко не дурак, даже шлёт громовещатели вместо писем, чтобы не оставлять следов. Очевидно, он умеет их хорошенько заметать, раз Министерство до сих пор не уверено. Драко сжал руками волосы, массируя голову, делая глубокий вдох и длинный выдох. Семья замолчала, обдумывая. — Ах да, министр прислал письмо. Нам нашли нового эльфа, — вспомнила Нарцисса. Драко выдохнул. — Чудесно. Будет кому присматривать за Грейнджер. А то она любит лезть не в своё дело. — Драко, тебе не кажется, что ты слишком много внимания уделяешь мисс Грейнджер? — Не больше, чем мама. — Я сохраняю дипломатические отношения. Думаете, почему нам нашли эльфа так быстро? Мисс Грейнджер отправила положительное письмо в ответ на опрос Министерства. Они будут отправлять эти опросы каждую неделю, вы в курсе? Министр умеет быть снисходительным, так что постарайся не запятнать его доверие. — То есть я должен с ней любезничать? — Просто старайся быть менее... эмоциональным. Сколько раз я тебе говорил про холодную голову? --- После собрания Драко шёл по коридору, погружённый в собственные мысли. Они никак не хотели складываться в единую картину. Он машинально распахнул дверь — и только оказавшись внутри, понял, что ошибся комнатой. Это была спальня Гермионы. — Ты что здесь делаешь? — Гермиона прижала к груди книгу. Драко даже не взглянул на обложку — пыльно-розовую, с блестящими буквами, явно какой-то маггловский роман. Ему не было до неё дела. — Что я делаю в своём доме? — Драко с показной небрежностью начал расхаживать по комнате, заглядывая в углы, словно что-то вынюхивал. — Что-то ищешь, Малфой? — Гермиона поднялась с кровати, аккуратно вложив закладку между страниц. — А если бы я была раздета? Не боишься в обморок упасть? — она прищурилась, явно намекая на недавний случай в бутике. — Уу, всё настолько плохо, Грейнджер? Уизли падал в обморок? — Драко задержал на ней взгляд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не смей говорить о Роне. — А то что? Пожалуешься моей маме? — Что тебе надо? — Захотел посмотреть, как ты здесь обустроилась. Подушка не слишком твёрдая? — усмехнулся он, оглядываясь по сторонам. — К сожалению, недостаточно твёрдая, иначе бы уже давно оказалась на твоей голове. — О, дерзишь? — он заметил на столе исписанный пергамент. — А это что? Письма своему возлюбленному? — Отдай! — Гермиона метнулась к нему, когда он взял пергамент в руки, пытаясь разобрать текст. — Эй, тише! — Драко вскинул руку, уворачиваясь от неё. Гермиона вцепилась в его запястье, пытаясь выхватить письмо. Он резко отступил назад, не рассчитав движения, — нога зацепилась за ножку кровати, и он рухнул на пол, не успев даже выставить руку. Письмо вылетело из пальцев и упало где-то рядом. Гермиона, потеряв равновесие, полетела следом — и приземлилась прямо на него. На мгновение они замерли. Их лица оказались в опасной близости — так близко, что он чувствовал её дыхание, а она видела отражение света в его глазах. Никто не двигался. — Фу, отлипни от меня! — Драко первым пришёл в себя, резко оттолкнув её. Гермиона одновременно упёрлась ладонями ему в плечи и откатилась в сторону, тяжело дыша. Драко вскочил на ноги, не глядя на неё. Он не сказал ни слова — просто развернулся и вылетел из комнаты как ошпаренный. Он широкими шагами достиг своей спальни, с силой захлопнул дверь и наложил на неё запирающее заклинание, словно опасался, что Гермиона ворвется в комнату вслед за ним. Сердце колотилось где-то в горле. Он прислонился спиной к двери и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он подошёл к зеркалу, взглянул на своё отражение — и отвернулся, стиснув зубы. Щёки горели. Он злился на себя за это.