О желаниях и их последствиях

      — Чжун Ли, у меня есть мысль…       За всё время, проведенное в отношениях с Чайльдом, бывший гео архонт успел убедиться самолично, насколько тот жаждет проверить, лишний раз испытать себя. Несомненно, Тарталья любит славные, изматывающие бои, после которых тело приятно ломит, а мышцы болят от нагрузки, так что Чжун Ли не ограничивает его в спаррингах, выступая оппонентом опытным, у которого за плечами столетия владения искусством боя. Но, понятное дело, их совместное времяпрепровождение не заканчивается на скрещивании оружия. С тех пор, как за Тартальей по службе закрепили регион Ли Юэ, он стал покидать его границы либо по каким-то особым делам, либо чтобы повидаться с семьей. Большую же часть времени предвестник проводил «по работе» бок о бок с возлюбленным экс-архонтом, пристрастившись к культуре и местным обычаям.        Аякс, как он попросил себя называть ещё незадолго до отношений, в этих самых отношениях выступал вихрем, привносящим новизну и радующим собственной энергичностью Чжун Ли, повидавшего в своей несоизмеримо долгой жизни чуть ли не всё возможное. Мужчина, давно вкусивший то, что казалось «интересным», просто с легкой улыбкой позволяет любимому резвиться и наслаждаться неизведанным. Так уж вышло, что юноша из холодной страны пробуждал в Мораксе давно спящие, согревающие сердце чувства, трепетное желание быть рядом, заботиться, прислушиваться и, совсем немного, но заявлять права на своего человека. А ещё Тарталья был неумолим, когда дело доходило до постели. Когда Чжун Ли впервые показал юноше свою драконью часть, Аякса это, кажется, раззадорило лишь больше. Стоило тому лишь представить, насколько на самом деле вынослив и силен его партнер, как тело простреливало предвкушением, затягивающимся в тугой узел ниже живота и растекающимся жаром между бедер. Кстати, между своих у Чжун Ли красовалось два члена, и Тарталья в одну из прелюдий с энтузиазмом пообещал, что сможет справиться с ними двумя. И ведь не соврал.  Моракс не смеет отрицать, как чудесно выглядит Аякс, будучи сильно раскрытым и растянутым двойным давлением. Жадно хватающий воздух губами, с покрасневшими щеками и стонущий при каждом выверенном влажном толчке с двойным давлением. Чжун Ли хватало на всю ночь, и Тарталья был лишь в восторге от этого, даже если под конец и был изнеможен словно от хорошего боя. Что ж, это хороший результат, не так ли? Своего рода специфическая тренировка. На самом деле предназначение верхнего члена Моракса в оплодотворении, но, поскольку его партнер является мужчиной, эта функция не то чтобы имеет хоть какое-то значение. Также Чжун Ли стабильно использует свои силы, дабы тело Чайльда точно не пострадало во время очередного нестандартного секса. Да, сам юноша относился к этому как к вызову, но его партнер взял на себя обязанность заботиться о благополучии возлюбленного, вместе с толчками пропуская в тело Аякса и свою гео энергию, из-за которой ниже живота проявлялся соответствующий символ.       Поэтому, когда Аякс предложил ночные марафоны, Чжун Ли удивился скорее ради приличия, поглаживая чужую ладонь в своей руке.       — Ты уверен, что хочешь этого прямо каждую ночь? — мужчина заглядывает в бездонно синие глаза, — не будет ли тебе сложнее подниматься утром, Аякс?       Тарталья лишь усмехается, притираясь поближе и укладывая голову на плечо Чжун Ли.       — Ну, ты ведь способен позаботиться о том, дабы я чувствовал себя лучше, не так ли?       — И вправду…       Действительно, Мораксу приходилось сталкиваться с вещами, которые были значительно хуже усталости Чайльда. Исцелить результаты их пылкой любви — сущий пустяк для кого-то настолько могущественного, как Чжун Ли. И Аякс, хитрый лис, не стыдиться пользоваться способностями своего любимого, храбрясь и нарываясь. Куда уж больше? Хотя, Чжун Ли соврет, если скажет, что эта черта характера юноши его не подкупает.        Этим же вечером просьбу Чайльда поспешили исполнить.       Он выгибается в спине, прикрывает рот тыльной стороной ладони и ахает, пока Чжун Ли крепко держит чужие бедра, толкаясь длинным языком в анальную дырочку. Внутри влажно и скользко, с каждым размашистым движением слюна толчками вытекает наружу и пропитывает собой подложенное под низ полотенце. Чжун Ли нравится вместо пальцев использовать язык и для Тартальи каждая такая подготовка становится мучительной, но сладостной пыткой. Мужчина давно успел изучить его вдоль и поперек, так что когда язык нарочно проходится по той самой точке, Аякс издает звук на грани с плачем и слишком развратным стоном. Он ерзает бедрами, но хватка Чжун Ли просто мертвецкая, пригвождающая на месте. Мужчина проталкивается в нутро глубже, давя на стенки, растягивая их к кое-чему намного большему.  У Тартальи член стоит колом, дергается при каждой ласке, влажная головка размазывает предэякулят по подтянутому животу. Аяксу не впервой кончать без прямых прикосновений к себе, но в планы Чжун Ли это пока не входит. Юноша разочарованно мычит, когда юркий язык покидает его тело и мужчина перед ним выпрямляется, накрывая партнера тенью.  Аякса за бедра переворачивают на бок и пристраиваются сзади, проталкивая меж ягодиц первый член, истекающий естественной смазкой. Чайльд дрожит, когда растягивается вокруг горячего основания, Чжун Ли же скользит руками вдоль его живота, поднимаясь к груди и накрывая её ладонями. Мужчина тычется носом в чужой загривок и вдыхает родной запах, одновременно с этим загоняя себя глубже и оттягивая чувствительные бусины сосков. Те, в свою очередь, быстро твердеют. Моракс улавливает каждый судорожный вдох, каждую вибрацию и всхлип, срывающийся с губ. Чайльд стойко выдерживает чужую интенсивность и Чжун Ли не боится дать ему слишком много, не тогда, когда юноша сам молит об этом, двигая бедрами на встречу. На них остались следы от крепкой хватки.        Когда же мужчина подлезает рукой к чужому анальному отверстию, плотно сомкнувшемуся вокруг ствола, Аякс заученно расслабляется. Чжун Ли пачкает пальцы в смазке и просовывает один из них внутрь, проверяя отверстие на растянутость. Удовлетворенный проделанной работой, мужчина ненадолго вытаскивает член, но лишь чтобы Аякс перевернулся на живот и хорошенько расставил для него ноги. Моракс устраивается сверху и сначала раздвигает чужие ягодицы, любуясь припухшим, розовым колечком мышц, судорожно сжимающимся в поисках наполненности. Не смея более заставлять Тарталью ждать, Чжун Ли наваливается сверху и проталкивает первый член до основания, принявшись двигаться равномерно, но ощутимо.        — Мхах…! Чжун Ли, пожалуйста…!       Аякс под ним может лишь смиренно лежать и принимать всё, что Моракс ему даст. Тот стабильно проезжается всей длиной по простате, периодически вытаскивает член, оставляя внутри лишь головку, дабы потом войти на всю длину и выбить из любимого громкий стон. С каждым таким толчком Аякс трется о скомканное под животом полотенце, с будоражащим стыдом подмечая, что он готов кончить раньше обычного. Может, из-за предвкушения того, что Чжун Ли будет трахать его всю ночь? Многочисленно наполнять спящего Чайльда, дабы на утро тот проснулся с липким беспорядком между бедер.        Ох, мужчина ведь специально делает всё, дабы его партнер места себе не находил! Несмотря на бесконечное спокойствие и галантность Чжун Ли, Аякс вдоволь убедился, что за этой личиной скрывается существо ненасытное и страстное, не без своеобразной игривости. Мужчина рассказывал, что у него давно не было ни романтического партнера, ни сексуального и, чёрт, это получается, что Тарталья теперь принимает всю ту веками настаивающуюся похоть? Если так подумать, то Чжун Ли не отказывал ему ни в единой авантюре, а по её завершению выглядел даже довольнее самого Чайльда. Весьма занимательная скромность. Воистину драконий голод дает о себе знать, стоит его лишь хорошенько раззадорить.  В один момент вместе с первым членом проталкивается и второй, даря ощущение неимоверной раскрытости. Чжун Ли становится слишком много, внутри всё сжимается в головокружительной судороге и Аякс чувствует, как его толкает к краю. Он всхлипывает, мычит, жмурит глаза и вместе с этим молит не останавливаться, вжимаясь бедрами навстречу ритмичным шлепкам. Чайльд млеет, когда его мягко целуют в шею, подлезают рукой под живот и чувствуют, как натягивается кожа при каждом движении внутри.        Не в силах больше сдерживаться, Аякс с надрывным стоном кончает, пачкая свой живот и пальцы Чжун Ли, на что тот лишь ухмыляется, ни на секунду не переставая вдалбливаться в становящееся слишком чувствительным тело. Моракс не остановится, пока не удовлетворится и от осознания этого у юноши закатываются глаза от экстаза, граничащего с мукой. Но боль для воина привычна, а та, которую дарит любимый в пылу секса подобна тягучему мёду. Её грешно даже сравнивать с чем-то действительно неприятным. Если бы Чайльд мог, то излился ещё раз от одного лишь чувства, да вот только накрывающий с головой оргазм всё ещё дает о себе знать, сквозь который Чжун Ли старательно протрахивает его.  Когда Чжун Ли доходит до пика и изливается в сверхчувствительное нутро, Тарталья чувствует себя одным сплошным комком оголенных нервов. Семя разливается внутри него приятным теплом и Моракс сжимает юношу в объятиях, чуть ли не довольно урча.       За окном постепенно наступает теплая весенняя ночь. 

***

      Спящего, расслабленного Тарталью мять в руках ещё приятнее. Чжун Ли позволяет себе вновь пустить энергию гео по телу возлюбленного не только чтобы избежать боли от перенапряжения, но и чтобы тот крепче спал, не проснувшись от всех манипуляций, проворачиваемых с собственным телом. Мужчина так и не покинул нутро возлюбленного, сдержав свое обещание. Чайльд внутри мягкий и готовый ко всему ещё с прошлого раза. А ещё невероятно влажный и горячий, обволакивающий собой всю длину так плотно, что вытащить члены становится весьма проблематичным.        Чжун Ли поудобнее перехватывает тело в своих объятиях и совершает первый толчок, сопровождающийся тихим хлюпаньем. Тарталья, лежащий к нему лицом, лишь глухо мычит, не просыпаясь. Мужчина позволяет себе осторожно обхватить ладонью чужой член и принимается нежно ласкать головку большим пальцем, размазывая выступающую смазку по чувствительной коже, удивительно, как быстро Аякс твердеет даже в спящем состоянии.  Чжун Ли любуется умиротворенным лицом возлюбленного, освещаемым лишь слабым свечением гео символа в нижней части живота. Стоит ли говорить о том, что Аякс в таком виде является отдельной отрадой для глаз? Безгранично податливый и уязвимый, самолично предложивший проворачивать с собой такие развратные вещи... Моракс не сдерживается и льнет к чужой груди, захватывая в рот мягкий розовый сосок, лаская языком, обводя кончиком ореол. Он насаживает Тарталью на себя до предела, проведя рукой вдоль чужого члена под стать заданному ритму. Чжун Ли всматривается в родное лицо, обрамленное слегка влажными, рыжими волосами, задерживается взглядом на приоткрытых губах, но всё же не тянется, дабы поцеловать, вместо этого сосредотачиваясь на поставленной задаче — довести спящего Аякса до конца.        Пока Чжун Ли размеренно толкается в нутро, Чайльд едва ли тяжело дышит. Моракс объясняет себе это тем, что на юношу сказался весьма изматывающий секс перед сном, что уж говорить о дополнительном влиянии сил гео архонта. Будет даже интересно посмотреть, как на утро Тарталья будет собираться в банк Северного королевства после такой бурной ночи. Юноша ведь даже не будет помнить, как именно его довели до такого состояния.  Конечно, Моракс позаботиться о том, дабы Аякс не испытывал именно что физического дискомфорта или прямой боли, но не избавит возлюбленного от побочных ощущений прошедшей ночи. Ведь в этом и есть некая прелесть, не так ли?        Мужчина впервые кончает глубоко внутрь, но далеко не в последний раз. Он вновь прижимается губами к коже и любовно зацеловывает её, сжимает руками крепкие бедра и ведет языком к ключице. Знак гео начинает светиться чуть ярче, но Чжун Ли не придает этому особого значения, продолжая свою неторопливую ласку и вновь толкаясь в расслабленное нутро.

***

      Сквозь опущение веки пробиваются утренние солнечные лучи, и Тарталья лениво открывает глаза. Из сна его постепенно выводили странные, не сразу различимые ощущения, коими являлись горячие прикосновения и необычайная влага между ног.       — Доброе утро, Аякс, — Чжун Ли целует любимого в мочку уха, оглаживая руками его бока и живот, — как ты себя чувствуешь?       — Я…       Тарталья пытается устроиться поудобнее, но оказывается лишь крепче зажат в цепких объятиях. Его растерянностью пользуются бессовестно, в один миг заставляя чувствовать слишком много. Чайльд томно вздыхает, когда Чжун Ли сжимает в руке его член и играючи обводит языком ушную раковину. Тут же начинает чувствоваться и растяжение внизу, но почему-то лишь одним членом, из-за чего скопившееся за ночь семя при каждом толчке вытекает наружу, пачкая и без того мокрые бедра. Неужели мужчина действительно подошел к просьбе настолько основательно? Тарталья чувствует себя абсолютно использованным и наполненным, он изгибается в чужих руках, слишком изнеженный с утра.        — Ты делал это всю ночь…? — юноша закидывает голову на плечо позади. Он отчетливо помнит, что засыпал лицом к Чжун Ли, — не выходил из меня…       — Именно так. Я сделал всё так, как ты меня и просил, — Моракс толкается в очередной раз и Тарталья в его руках вздрагивает, издавая тихий всхлип, — тебе нравится?       — Д-Да… чёрт, конечно…!       Аякс закусывает губу, когда Чжун Ли без всякого труда подхватывает его на руки и усаживает на себя сверху, прижимаясь грудью ко взмокшей спине. Юноша задумывается, откуда у его партнера столько сил после, казалось бы, целого ночного марафона, но новый угол быстро выметает из головы все лишнее. Моракс тут же насаживает его до упора с развратным, слишком громким хлюпаньем, при этом удерживая за локти. Тарталья проезжается коленями по скомканному одеялу и, кажется, насквозь мокрому несчастному полотенцу. Походу, постельное придется менять…  Аякс не знает куда себя деть, когда Чжун Ли, учтивый и внимательный любовник, не оставляет без внимания его уже привставший член. Хотя, казалось бы, за прошлую ночь тот успели хорошенько выдоить. В прочем, дабы довести Чайльда много времени не требуется. Юноша кончает почти сухим оргазмом, пытаясь сжать слишком растянутое колечко мышц  вокруг Чжун Ли, снизошедшего до медленных, ленивых толчков. К сожалению последнего, Предвестника Фатуи всё же следует отпустить собираться на работу. Аякс обещает, что сегодня не будет задерживаться допоздна и удаляется в ванную, опираясь о стены по пути.       Тарталья смотрит на себя в зеркале и не знает, как описать собственный внешний вид. Как можно выглядеть одновременно и отдохнувшим, и уставшим? Да уж, ему точно нужен контрастный душ, дабы привести себя в чувство и не заявиться в банк Северного королевства совсем уж помятым. Но Аякс соврет, если скажет, что жалеет хотя бы об одном принятом собой решении. Чжун Ли был и остается просто невероятным. Холодная вода остужает разум и тело. Причина, по которой Чайльду захотелось разнообразить половую жизнь до смешного проста и ожидаема — когда юноша встретился лицом к лицу с истинной природой своего партнера, то не смог отказать себе в желании проверить, на что тот способен. Насколько силен, вынослив? Возможно ли справиться с этим божественным могуществом? Но, все же, Тарталья понимает, что Чжун Ли всегда сдерживается, не желая навредить любимому. Мужчина удовлетворяет все его желания, но не без собственных коррективов. Все же, Чайльд иногда слегка заносчив, от чего нуждается в ком-то, кто сможет этот пыл уравновесить. Внизу живота всё ещё теплиться место, где раньше проявлялся символ гео элемента. Забота Чжун Ли всегда была чувственной и трогательной, что каждый раз вызывает у Чайльда приступ неконтролируемого обожания. Чисто из интереса юноша опирается рукой о стену, а вторую заводит себе за спину и разводит ягодицы, очерчивая пальцами припухшее колечко мышц. Он не спеша вводит в себя первый палец, а затем и второй, когда понимает, что никакого сопротивления нет. Чайльд бы определенно возбудился от одной лишь мысли, что Чжун Ли способен творить с его телом, но, пожалуй, пока что стоит поумерить свой пыл и постараться изо всех сил, дабы не накинуться на мужчину по выходу из ванной.        После завтрака Тарталья уже готовится покинуть дом, но его обнимают сзади, обдавая шею горячим дыханием. Он, в свою очередь, усмехается и целует возлюбленного в висок, на что Чжун Ли ведет носом по коже прямо к скуле.       — Аякс, пообещай мне одну вещь.       — Какую?       — Ты должен сказать мне, если что-то пойдет не так, — Моракс выпускает Чайльда из объятий и выпрямляется, — я сделаю всё возможное, дабы у тебя не возникло каких-либо проблем, но мне нужно, дабы ты говорил со мной.       —…Хорошо, я скажу тебе, если почувствую, что что-то не так.        Тарталья, растроганный заботой и искренним беспокойством в янтарных глазах, укладывает ладонь на чужую щеку и тянется сам, дабы слиться с Чжун Ли в поцелуе, облокотившись о стену в прихожей. 

***

      С момента как Чайльд окончательно осел в Ли Юэ, между ним и бывшим владыкой региона всё текло плавно, подобно весеннему ручью. До этого неозвученные чувства томились вплоть всего плана Синьоры и стали явными, когда Тарталья вернулся к Чжун ли после весьма хлопотной миссии в Фонтейне, стоило ему только восстановиться после сражения с исполинским иномирным созданием. Возможно, Чайльду позволили осесть в Ли Юэ за хорошо выполненную работу? В любом случае, теперь у него есть возможность находиться рядом с любимым человеком, что может быть лучше?  По утрам они вместе готовят завтрак, а вечерами нередко ходят по ресторанам, где Тарталья часами слушает рассказы Чжун Ли о былых, давно прошедших временах. Юноша, с трудом выдерживающий всё те дотошные собрания предвестников и ознакомление с различными материалами, с необычайным интересом поглощал каждое слово, слетающее с чужих губ. Рядом с Чжун Ли всегда было спокойно и безопасно. Конечно, не то, чтобы Аякс нуждался в защите, но ему просто приятно понимать, что теперь кто-то близкий находится рядом, спит в одной постели и ест за одним столом.        После того самого заветного предложения секса между ними стало намного больше. Конечно, божественными стараниями Чжун Ли Тарталья не всегда имел возможность чувствовать всё в моменте, но зато на утро сталкивался со всеми последствиями, оставаясь один на один с собственными фантазиями, как же именно мужчина измывался над его телом в этот раз. Половой акт действительно стал своего рода тренировкой, особенно когда Тарталье предоставляли возможность седлать чужие бедра или проверяли его тело на гибкость, ставя в различные, определенно смущающие позы. Однажды юношу брали прямо в ванной перед тем самым злосчастным зеркалом, успевшим повидать одного из жильцов дома во всех возможных состояниях. Надобность выводить из себя сперму с каждым разом становилась всё более обыденной и, если у Чайльда оставалась выносливость, он позволял себе ласкать себя во время этого действа.  Так проходили дни, а за ними недели. Символ гео всё чаще задерживался на теле Аякса, не пропадая даже спустя несколько часов после секса.        Кровать тихо скрипит под весом двух тел. Тарталья упирается коленями о простыни и прижимается щекой к подушке, пока Чжун Ли наваливается на него сверху, опираясь ладонями по обе стороны от рыжей макушки.        — Кажется мне, ты успел пристраститься к этому, — мужчина обводит губами чужие плечи, — ты не сильно устаешь?        — Ты же знаешь, что я могу выдержать и больше, — Аякс кривит губы в хитрой ухмылке, притираясь бедрами ближе к Чжун Ли, — долго медлить будешь?       — Какой ты нетерпеливый...       — Тебе это нравится.        Влага от смазки слабо блестит в мягком золотистом свечении. Моракс плавно вставляет член внутрь и Тарталью молнией прошибает дрожь, он тут же мычит, закусывая губу. Это заставляет Чжун Ли замедлиться.       — Аякс, ты в порядке?        — Да, просто... — юноша прячет покрасневшее лицо в изгиб локтя, желая скрыть свой растерянный взгляд. Он и сам не понимает, от чего такое привычное начало взорвалось уймой красок в разуме, — ...ты можешь продолжить.       В движениях Чжун Ли отчетливо прослеживается осторожность и выверенность. Каждый раз, подаваясь навстречу, мужчина вслушивается в чужое дыхание и вздохи, накрывает рукой свою метку на животе. Энергия течет сквозь тело Аякса стабильно и у них не должно быть никаких проблем, но от чего-то юноша в руках становится мягким и таким гиперчувствительным. Нахмурившись, Моракс покидает нутро Чайльда и садится рядом. Последний с недоумением смотрит на партнера, совсем не понимая, почему тот остановился. — Что-то не так? — Аякс подлезает поближе и заглядывает Чжун Ли в глаза. — Нет, просто хочу попробовать кое-что... — мужчина укладывает руку на чужой таз, — ...иди сюда.       Тарталья в замешательстве, но выполняет просьбу он откидывается головой на грудь Чжун Ли, устраиваясь поудобнее у того между ног. Юноша пытается расслабиться, когда теплые ладони касаются сначала шеи, а потом проводят ими к груди, прижимая соски. Со стороны Чайльда слышится тихий вздох и Чжун Ли продолжает проверочную ласку. Он быстро смачивает пальцы слюной и возвращает их на место, обрисовывая розоватые ореолы подушечками и слегка сжимая их. Тарталья под прикосновениями выгибается струной и заходится в жалостном стоне, пока Чжун Ли его не щадит, переходя на грудь в целом.  Мужчина задается вопросом, всегда ли она была такой мягкой? Он слегка сминает мягкую, теплую кожу под сопровождение томных вздохов и шёпот собственного имени. Чайльд не понимает, что взбрело любимому в голову, но протеста не выражает, лишь подставляясь  под прикосновения. Его член призывно дергается от такой незамысловатой ласки, но Чжун Ли не опускает руку, дабы помочь юноше прямым физическим воздействием. Вместо этого он дразнит, прощупывая другие чувствительные места и вслушиваясь в сладостные стоны. Тарталья ерзает на месте, когда метка на животе начинает светиться ярче — Моракс с непонятной целью увеличивает силу потока.        Он таки скользит рукой ниже, но не прикасается там, где нужно больше всего. Обводит рукой светящийся символ, опаляет слишком чувствительную кожу. Что происходит с Чайльдом? Чжун Ли всматривается в родное лицо и видит влажные губы, хватающие воздух, дрожащие ресницы и покрасневшие щеки. Юноша находится переизбытке от собственных ощущений, кажется, достаточно ещё пару движений, дабы толкнуть того к краю, но Чжун Ли не торопиться заканчивать эту пытку. Задумывается ли сам Аякс, насколько его реакция необычна? Конечно, Моракс и до этого мог довести возлюбленного до состояния абсолютной беспомощности, но чтобы без проникновения, от одной лишь стимуляции груди?        — Чжун Ли... — Тарталья пытается перехватить чужую руку за запястье, но не может остановить пальцы, вплавляющие прикосновения в кожу, — зачем ты так дразнишься...?       Юноша сжимает губы, дабы не вскрикнуть, жмурится до звёзд в глазах, когда его вновь перехватывают за сверхчувствительную грудь, массируя её. В нижней части живота скапливается жаркое томление, пульсацией отдающие к эрегированному органу. В момент, когда Чжун Ли сжимает бусины сосков, Тарталья кончает себе на живот, окончательно обмякая. Он, всё же довольный столь необычной практикой, пытается потянуться к мужчине за влажным поцелуем, но тот касается губами лишь его лба, задумавшись о чем-то своем.        Вторая рука Чжун Ли так и осталась лежать поверх гео символа. 

***

      После того случая Тарталья и сам не раз стимулировал собственную грудь. Невиданная ранее чувствительность была приятной и определенно придавала изюминки каждому сексу, где Чжун Ли использовал для ласок свой длинный язык, а не пальцы, но на вопрос, чем именно были вызваны такие изменения никто из партнеров ответить не смог. Чайльд убедил возлюбленного, что это никоим образом не доставляет ему дискомфорт, а уж тем более боль.        Вместе с этим аппетиты Аякса возросли. Ему всегда хотелось чаще, больше и сильнее, даже если под конец он с трудом мог собственное имя вспомнить. Наверное, Чжун Ли приходилось использовать собственные силы всё чаще, но тот ни разу не возразил Чайльду, разве что слишком сильно опекался его состоянием и чувствами. В такие моменты великий Моракс становился самым очаровательным, самым мягким существом, которое только можно сыскать в Тейвате. Ещё одна обострившаяся эмоция Тартальи — нежность, желание любить и быть залюбленным. Конкретно так залюбленным. Секс с Чжун Ли кидался из крайности в крайность: темп был либо ненасытным, либо тягучим и медленным, во время которого обоих нередко пробивало на задушевные разговоры, по итогу сводящиеся к влюбленным беседам.  Конечно же, и ночное обещание никуда не делось. Член Чжун Ли пребывал в Тарталье с вчера и до самого утра, с завидной стабильностью закачивая в нутро горячее семя. Выносливости и умения быстро восстанавливаться мужчине было не занимать, Аякс признает, что вряд ли выдержал этот напор без защитной магии, на которую Чжун Ли никогда не скупился. Носить на себе знак гео было даже приятно, Чайльду думается, что это своего рода символ принадлежности Мораксу. Что-то, заменяющие привычные обручальные кольца с дорогими камнями. Интересно, какое бы приглянулось Чжун Ли?        Когда Тарталье пришлось отправиться в Снежную по делам, требующим его присутствия, он пообещал себе управиться с ними как можно быстрее, дабы повидаться с семьей и вернуться к себе домой. Наверное, можно сказать, что теперь их у Аякса два.        По итогу Предвестник просто возился со всевозможными бумагами и отчетностями по региону. От монотонной работы кипела голова и каждый раз Чайльд сваливался в кровать, стоило ему только выйти из душа. Юноша закутывался с головой в теплые одеяла, мечтая как можно скорее оказаться в объятиях Чжун Ли. Нужно будет обязательно свозить любимого в Снежную и познакомить того со своей родиной. Даже если Моракс уже и мог навещать её много веков назад. Мог ведь?  А ещё без Чжун Ли Аякс чувствовал себя будто не в своей тарелке. Привычный штаб Фатуи стал непривычно враждебным. Юноша предполагает, что именно из-за непонятно откуда взявшегося стресса у него и вылезла тяга к максимально странным сочетаниями в еде. Селедка с малиновым вареньем, серьезно? Вот только это не оправдывает ещё одного странного явления, начавшего происходить с его телом...       С горой подарков Тарталья наведался в Дом Очага и под молчаливым взглядом Слуги сидел у камина вместе с детьми. Такими маленькими, в восторге то ли от интересного гостя, то ли от внушительного количества подарков. Ещё на пороге Арлекино хотела учтиво уведомить Чайльда, что не стоит так баловать детей...       «— Прости, не смог сдержаться. Они такие милые...»       ...но увидев блеск в синих глазах, замолчала.       В отличии от коллег, об изменениях в характере Аяксу напрямую сказала Тоня. Старший брат как раз помогал ей с ужином.       — Ты стал мягче, — с улыбкой на лице подмечает девушка, нарезая картошку, — конечно, ты всегда остаешься моим добрым и веселым братцем, но что-то изменилось... И это вовсе не плохо.        — Разве...? — голос сестры вырывает Тарталью из размышлений о том, насколько вкусен лук в прикуску с яблоками, — я просто очень скучал, вот и все.        Аякс хотел спросить ещё что-то, но в разговор вклинивается Тевкр, врезавшийся в ноги старшего со своей новенькой игрушкой маленького деревянного коника. Когда это он стал настолько сентиментальным, что привычная и теплая идиллия вот-вот пробьет его на слезы?        — Аякс, все в порядке...?       — Да это просто лук, Тоня...!

***

      Тарталья взглядом находит высокую фигуру с темными волосами, стоило ему только сойти с корабля, прибывшего в порт Ли Юэ. Он накидывается сзади, оплетая руки вокруг шеи и хохочет, когда ничуть не удивленный Чжун Ли ловко целует его в висок. Встав напротив друг друга, объятия приобретают более традиционный вид и Аякс позволяет себе наконец-то сделать желаемое — прижимается своими губами к чужим и чувствует, как мужчина сам проявляет инициативу, углубляя поцелуй.         — Я так скучал по тебе, — Тарталья говорит это, стоило им отстраниться, — как ты тут без меня был?        — Мне тебя не хватало, — Чжун Ли мягко улыбается, очерчивая костяшками пальцев чужую щеку, — как прошел твой визит на родину?        По пути домой Аякс не умолкает. Он рассказывает про скучную бумажную волокиту, про привычный холод Снежной и про семью. Говорит, как Тоня подросла с прошлой встречи и каким вкусным был последний ужин перед отъездом. Чайльд обещает Чжун Ли обязательно съездить на родину вместе, ведь возлюбленного нужно познакомить с семьей. На это мужчина ничуть не возражает.        — Знаешь, когда-то давно я был в Снежной...       — Я так и думал! Знаешь, селедка с вареньем на самом деле весьма вкусная!       — ...Это какое-то традиционное блюдо у вас там? — Чжун Ли выглядит в искреннем замешательстве.         Он пытается представить себе этот вкус и заключает, что человек должен быть искренним гурманом, дабы ему приглянулось подобное сочетание. Глядя на выражение лица Аякса, Чжун Ли понимает, что тот не шутит.        Они засиживаются в глазурном павильоне до вечера и возвращаются домой под ночь. Аякс заговорчески ухмыляется, буквально затягивая Чжун Ли в темную прихожую и запирая за собой дверь. В ванную они заваливаются уже вместе, не отлипая друг от друга ни на секунду. Стена холодит спину, но Чайльд лишь больше льнет к желанному телу, цепочкой поцелуев спускаясь к шее, пока Чжун Ли отвлекается, дабы настроить комфортную температуру воды.       Они скучали по друг другу. Ох, как же сильно они скучали. Чайльд словами не может описать свою тоску. Всё пребывание в Снежной его тянуло сюда, в Ли Юэ, прямо в объятия к своему одомашненному божеству. Далеко не один раз юноша задавался вопросом, чем он вообще привлек Моракса. Своим упорством и готовностью кинуть на игральную доску всё? Что бы то ни было, оно должно быть достаточно существенным, дабы перекрыть тот инцидент с Осиалом, даже если по итогу Тарталья, сам того не зная, действовал по досконально продуманному «дипломатичному» плану Синьоры. Тогда Аякс чувствовал себя обманутым, каким-то мальчишкой на побегушках, но долго обижаться способен не был. Точно уж не на Чжун Ли, которому просто хотелось скинуть с себя бразды правления и уйти на заслуженный отдых. В конце концов, именно из-за этого решения у них появилась возможность быть вместе.  Из ванной они перемещаются в спальню, и Тарталья опрокидывает мужчину на кровать, седлая того сверху. Юноша похабно проезжается ягодицами по паху, в ответ на это его перехватывают за бедра. Чжун Ли приподнимается дабы вовлечь Аякса в отвлекающий поцелуй и возыметь возможность стащить с него столь мешающую одежду. Красная рубаха с провокационным вырезом сбоку, серые форменные штаны... Чжун Ли скользит пальцами к нижнему белью и замирает, чувствуя вязкую, липкую влагу. Он точно помнит, что пока никоим образом не касался Тартальи там. Партнер над ним мешкает. Видимо, тот уже знал об этой «странности».       — У тебя не было времени, дабы воспользоваться смазкой, — заключает Чжун Ли, растирая горячую субстанцию меж подушечек пальцев, — Аякс, ты...       — ...Теку, да. Я не знаю, каким образом и почему, — юноша оседает на постель рядом с ним, — поначалу я оправдывал свои изменения стрессом и усталостью, всё же в Снежной меня знатно так загрузили, но... Чжун Ли, это ведь уже бред!       — Тебе больно?       — Нет, вовсе нет. Я не чувствую никакого недомогания, скорее...       Чайльд не знает, как объяснить то, что он не считает изменения в своем теле негативными или неприятными. В конце концов, он не стал злее или агрессивнее, а необычные вкусовые сочетания его не травят. После первых признаков их с Чжун Ли интимная жизнь стала более чувствительной, Аякс ощущает все прикосновения намного ярче, чем когда-либо. Ладно, возможно, он стал слегка сентиментальным, но до сих пор это не сказывается на его работе — юноша стабильно решает вопросы с должниками и не теряет лицо перед подчиненными. Разнеженным и мягким его видит один лишь Чжун Ли, перед которым никогда не может быть стыдно.       Моракс хмурится, откидываясь спиной на изголовье кровати. Тарталья подлезает к нему и укладывает голову на колени, на что мужчина начинает нежно перебирать рыжие прядки меж пальцев чистой руки.       — ...Ты стал чувствительнее, — размышляет он, — у тебя появились необычные предпочтения в еде... Аякс, ты часом не стал более мягким и уязвимым в характере?       — Ну, тут уж как посмотреть, — юноша трактует слова Моракса по-своему, сводя их к одному конкретному слову, которое ему не очень нравится, — я не стал прям неженкой, но... есть такое. Иногда.       — ...Я не думал, что это действительно способно произойти, — Чжун Ли убирает руку, вместо этого разворачивая Тарталью лицом к себе, — с давних времен божественная сила могла манипулировать обычными человеческими телами. У этой власти были свои причины и преимущества, но я никогда не обращался к ней, не считая чем-то необходимым для тебя. Кто же знал, что мои защитные способности способны оказать на тебя такой такой же эффект...       Тарталья вопросительно изгибает бровь. Чжун Ли выглядит раскаивающимся и сожалеющим и юноше совсем не хочется, дабы любимый чувствовал хоть какую-то вину за произошедшее. Конечно, Аякс и сам не знает, о чем конкретно говорит мужчина, но это «что-то» не причиняет ему боли или неудобств в жизни.       — Я ведь уже сказал, что мне не больно, — Чайльд укладывает ладонь на чужой щеке, — скажи мне что случилось и потом мы подумаем, стоит паниковать или нет, м?       Чжун Ли задумчиво молчит, пытаясь предугадать реакцию. Ничего внятного из этого не выходит.       — Аякс, ты беременен.

***

      Исходя из замысловатых объяснений Моракса, те потоки энергии, стабильно пропускаемые через Тарталью во время большинства половых актов, оказали на тело юноши сильное воздействие, изменив физиологию, а вместе с ней и другие связывающие факторы. Если проще, то у Чайльда при помощи божественного вмешательства появилась матка и, о боже, он никогда в жизни не мог подумать, что прокрутит у себя в голове подобную фразу. Но вся очевидность ситуации была на лицо. У них было так много секса, что отследить после какого именно Аякс забеременел не представлялось возможным, но имеет ли это значение теперь? Тарталья любит детей, просто души в них не чает. Он нянчил маленькую Тоню и начал приезжать домой чаще, когда родился Тевкр, задаривая малыша игрушками. Юноша предполагал, что когда-то, даже несмотря на рисковую службу в Фатуи, у него может появиться семья, но он уж точно не представлял в роли роженицы себя. Но Аякс страха не чувствовал. Скорее интерес и волнительное предвкушение, что же будет дальше. Для начала он, пожалуй, перейдет на работу в кабинете, а полевые задания поручит своим подчиненным.       Чжун Ли звучал весьма убедительно, когда рассказывал о том, что божества и прочие высшие создания не осудят произошедшее между ними. В конце концов, Царице выгоден союз с Мораксом, а один из её Предвестников и так уже почти что живет а Ли Юэ. Но, наблюдая за тем, как нервничает возлюбленный, Чжун Ли взял ношу поговорить с крио Архонтом на себя и вскоре Аяксу в руки попадает письмо от Её Величества, дающее добро на отпуск. После этого у юноши будто камень с плеч упал.       Тарталья много расспрашивал Моракса о том, как конкретно будет проходить беременность и какие проблемы могут возникнуть с этим. Он, поначалу пребывающий в замешательстве, быстро проникся к нерожденному малышу трепетной любовью, воспринимая того, как самое дорогое сокровище в своей жизни, из-за чего любая мысль о хоть какой-то опасности селила с сердце раздирающую тревогу. Конечно, не без помощи Чжун Ли ситуация быстро стала контролируемой. Мужчина терпеливо и подробно объяснял все нюансы и всячески утешал любимого и вскоре Аякс для себя понял, что различия между обычной женской беременностью и его необычным случаем весьма минимальны. Собравшись с силами, Тарталья таки согласился сходить на консультацию к одному хорошему и молчаливому лекарю и никаких негативных прогнозов не получил, к тому времени его живот уже успел слегка округлиться. Настал момент, дабы взять загаданный отпуск.       Чайльд периодически брал работу на дом просто потому что иначе он рисковал зачахнуть от скуки. Питавший любовь к тренировкам и сражениям, юноша вынужден подыскать себе более домашние хобби хотя бы на период беременности. Правда, вряд ли станет легче после рождения малыша, Аякс не понаслышке знает, сколько мороки с бывает с младенцами. Благо, рядом есть Чжун Ли, который своего будущего ребёнка любит не меньше, чем самого Тарталью, которому предстоит испытать на себе всё тяжести. Третий месяц сравнительно щадящий и Моракс желает сделать всё возможное, дабы его партнер испытывал как можно меньше нагрузок. Тот вынашивает дитя обычного человека и адепта, ставшего архонтом, так что внешняя подпитка энергией точно не будет лишней. Они преодолеют этот период вместе.       — Хах, Чжун Ли, быстрее...!       За 6 месяцев Тарталья успешно принял домашнюю обстановку вокруг себя и, можно сказать, даже пристрастился к ней, перестав считать свой новый образ жизни за катастрофу. У юноши точно будет время вернуться в тонус, а пока всё другие дела Чжун Ли взял на себя, предоставляя любимому как можно больше комфорта. Но Чайльд, хитрец этакий, желал быть рядом со своим партнером чуть ли не круглые сутки, подразумевая под этим и удовлетворение своего возросшего сексуального вожделения. Ещё один гормональный побочный эффект, с которым Чжун Ли придется разбираться.       Мужчина оглаживает мягкий, выпуклый живот, перед тем как закинуть ногу Тартальи себе на бедро и войти в него. Со временем юноша начал течь чаще и обильнее, а ещё пропала всякая надобность в растяжке и подготовке, Аякс был готов всегда и, не мешай ему живот и собственная(поразительно) осторожность, на любых поверхностях и в любых позах. Но пока приходится ограничиваться кроватью с положениями максимально удобными и безопасными. Впрочем, это никогда не мешало наслаждаться невероятным членом Чжун Ли, чувствующимся внутри так хорошо и правильно.   Моракс помнит, как волновался Чайльд, стоило его телу начать меняться. Он усомнился в собственной привлекательности и соблазнительности, но той же ночью мужчина переубедил его самыми лучшими методами, выметнув подобные мысли прочь из рыжей головы. Тарталья всегда желанен и прекрасен. Признаться честно, это его состояние заводит Чжун Ли лишь сильнее, каким бы спокойным мужчина не пытался казаться.       А ещё у Аякса очаровательная, припухлая грудь с налитыми сосками, уже готовая к вскармливанию. Естественный биологический процесс, но Моракс стабильно ощупывает её и ласкает. Подобную возможность он не упускает и сейчас, сжимая мягкую кожу и наслаждаясь тихим стоном. Чжун Ли давит чуть сильнее и размазывает по соскам слегка выступающее молоко. Он уже знает, какое сладкое оно на вкус.       Мужчина толкается глубже, вгоняет член до основания и замирает, принимаясь зацеловывать чужой затылок, обласкивать дрожащее от экстаза тело. Чайльд, так послушно выгибающийся в его руках, восхитительный внутри и снаружи, выглядит как дарование самих небес. В Чжун Ли говорит чуть ли не инстинктивное, драконье желание защищать, оберегать и делать своим, но плохо ли это? И он, и Аякс запредельно счастливы, а будущее впереди не сулит ничего плохого. Даже если и возникнут проблемы, Моракс не позволит им стать тревогой для возлюбленного. В момент, когда Чайльд кончает, Чжун Ли поворачивает его к себе настолько, насколько это возможно в их положении и целует долго, нежно.       — ...Я люблю тебя, Аякс. Ты даже не представляешь, как сильно.       На это юноша лишь едва усмехается, но его уставшая улыбка полна счастья и самого трепетного тепла. Ничто не посмеет потревожить их семью, в этом Тарталья может быть уверен.