Подарок на Рождество

Трэвис прокрался в гостиную в два часа ночи. Он двигался бесшумно, стараясь не разбудить друга. Единственным источником света во всей квартире были гирлянды на ёлке, воздух был пропитан предпраздничной тишиной. Парень осторожно присел, слегка отодвинул ветку, чтобы положить под ёлку подарок. Вульф услышал шаги и поднял глаза, увидев друга, стоящего в нескольких шагах и державшего в руках искусно упакованную коробку. — Я думал, мы договорились, что в этом году без подарков, Трэвис, — тихо сказал он. — Тебе я мог бы сказать то же самое, Дэв, — Рапид встал и подошел ближе. — Это… у меня нет уважительной причины. — Значит, мы оба решили не дарить друг другу подарки, а оба купили… — произнёс белобрысый, прислоняясь к Дэвину. — Почему это кажется таким знакомым? — Потому что с нами никогда ничего не бывает просто. Блондин тихонько рассмеялся. — Ну что, позволишь мне открыть свой подарок сейчас, или придется ждать? — А мне можно будет открыть свой? — Нет, тебе придется подождать. — Тогда и тебе придется. — Эй, это нечестно, Трэвис. Рапид наклонился и нежно поцеловал друга. — Это вполне справедливо, Дэв. — Он отстранился, не дав Дэвину опомниться. Он положил подарок Вульфа под ёлку и устроился рядом, скрестив ноги, глядя на друга сверху вниз. — Мы ведь не собираемся снова засыпать в ближайшее время, правда? — Скорее всего, нет. Впрочем, тебе стоит пойти приготовить горячий шоколад. Расти всё время писал о нём в письмах. Белобрысый направился на кухню, где его всё ещё было слышно. — Ну и маленький сученок, чтобы так расстраиваться из-за него. — Трэвис, Расти предложил взять нас с собой, — Дэвин взял подарок и слегка потряс его. Никакого звука. — Он очень настаивал. В уединении кухни Трэвис отголоском повторил слова блондина, прежде чем вернуться в гостиную с двумя кружками горячего какао и сесть рядом с другом. — Хм… Рискнуть жизнью, пробираясь через сломанный мост, чтобы сгореть на солнце, или остаться в старом холодном особняке, с нетронутой душой и тобой рядом? Я бы выбрал тебя в любой день, Дэвин. — Парень прижался к шее Дэвина. — К тому же, они предложили взять тебя без меня, почему ты не согласился? — Поехать туда, оставив тебя здесь одного делать Бог знает что, или провести праздники, обнимая тебя в постели, и увидеть твоё лицо рождественским утром, когда ты лично откроешь мой подарок? Ты прав, Трэвис, мне следовало поехать с Расти. — Блондин самодовольно улыбнулся, глотнув какао. — Я бы приклеил Расти к тебе, как клей, у тебя бы не было шанса, — сказал Рапид, положив руку на бедро друга. — Расти легко отвлечь в месте с такой богатой культурой, Трэвис, — белобрысый почувствовал, как рука друга поднялась. — Думаешь, он уделил бы мне всё своё внимание? — Он бы уделил, если бы я что-нибудь приставил ему к голове, — Трэвис крепче сжал бедро Дэвина. — Если бы я пригрозил сжечь его энциклопедии. — Тогда это останется секретом между нами двоими. Он бы не рассказал тебе, как его трогал один из местных, а я бы не рассказал тебе о его сломанных часах. Вульф наблюдал, как парень убрал руку и взял свою кружку. Он поставил обе кружки на журнальный столик, а затем, повернувшись, бросил друга на пол и запустил руку ему под рубашку. — Я покажу тебе, что такое откровенные ласки, Дэв. — Трэвис так страстно прижался к его губам, что голова закружилась. — Ты никогда никому не позволишь прикасаться к себе так, как прикасаюсь я. Рапид стянул рубашку Дэвина через голову, а затем быстро снял его пижамные штаны. — Ты мой. — Да, Трэвис… — согласился тот, чувствуя, как рот белобрысого обхватил его твердеющий член. — Твой. Всегда твой. — Всегда твой тоже. — Трэвис слегка прикусил кожу на внутренней стороне бедра блондина. — Ты мой, и я твой. Всегда. Навсегда. Дэвина охватил спазм, когда он выдохнул имя парня, а тот снова взял его член в рот. Легкая, скользящая ласка прошлась сверху вниз, прежде чем с нажимом, но нежно, он пососал головку. Трэвис принял его тело в рот, тихо мурлыча, пока не достиг основания, а затем отстранился, чтобы улыбнуться другу. Нежное дыхание блондина подбадривало Рапида, пока рука Дэвина не оказалась в его волосах, и он притянул лицо парня к своему, чтобы поцеловать глубоко и страстно. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, Дэвин. Я так сильно люблю тебя, — признался Трэвис, снимая штаны с блондина и откладывая их в сторону. — Я тоже тебя люблю, — ответил парень, проводя рукой по спине Трэвиса и сжимая его ягодицы. Он был абсолютно уверен, что у его друга самые лучшие ягодицы на свете, и поэтому, когда речь заходила о других людях, которые их касались, он становился немного ревнив. Аккуратно Дэвин перевернул друга на спину и вернулся на прежнее место. Того охватило ощущение влажного рта, который теперь полностью обволакивал его клитор, и он всё ещё удивлялся, как парню это удается. Тело блондина было таким же, как у Трэвиса, может быть, даже на несколько сантиметров больше в обхвате, но его всё равно поражало, как он может делать это так легко и непринужденно. Блондин говорил, что это потому, что у него нет рвотного рефлекса, и белобрысого будет ревновать, когда Дэвин будет рассказывать, как ему пришлось приобрести эту черту, когда он был со своей бывшей. Обычно именно на этом моменте Трэвис переставал слушать и заставлял парня замолчать каким-нибудь сексуальным жестом, от которого тот краснел, если речь заходила об этом вне спальни. Недолго продлилось их совместное времяпрепровождение, когда им представилась возможность поработать друг с другом, но они оба чувствовали, что другому нужно было помочь, и поэтому их близость оказалась недолгой. Парень кончил горячими струями Дэвину в рот, а Дэвин — Трэвису, и, немного переведя дух, белобрысый скатился с блондина на ковер. — Мы что, превратились в плохую сцену из любовного романа с сексом под ёлкой? — Ты же знал, что так и будет, Дэв, — сказал белобрысый, садясь. Дэвин привстал, встречая его улыбкой. — Я, честно говоря, надеялся, что ты переспишь со мной. Трэвис наклонился и нежно поцеловал его. — Тебе следовало спросить. Ещё не поздно для рождественских чудес. — Нет, конечно, не поздно, — блондин отстранился и приложил палец к губам Трэвиса. — Однако ещё рано для одного. Давай вернёмся в постель. — Нам нужно будет одеться? — спросил белобрысый, вставая и предлагая Дэвину руку. — Нет, но когда проснёмся утром, придётся. Расти заставил меня пообещать сделать фотографии нашего первого Рождества наедине. — Вульф подхватил его и последовал за другом в спальню. — Я бы предпочёл, чтобы он не видел засос, который его друг оставил на внутренней стороне бедра своего Трэвиса.