Тирисфальские Беглецы

      Серебряный бор пах сыростью и смертью. Где-то там, в клочковатом тумане, среди истекающих смолой стволов, бродят враги. В основном, бандиты, которые шли по следу лорда Эммета, теперь капитана Рима, чтобы вернуть своё.        Соратники Рима, изрядно потрепанные и прореженные, наверняка сейчас подбирали слова, чтобы сказать своему командиру: мы приняли решение уйти. Но скажут они их, конечно, только если все закончится благополучно. Пока что, шансы на выживание зависят только от их сплоченности. И от решительности капитана Рима.        — Рим, чёртов ты придурок, я говорил, что нужно сворачивать в Амбермилл, — Мейтлис Бритва, белый как мел, прижимал грязный платок к шее, пуля преследователей оцарапала её полчаса назад, и кровь то шла, то останавливалась.        — Нет! — запротестовал бородатый волшебник Кейран. — Там наверняка даларанцы, они бросят меня в тюрьму.        — Да плевать мне на тебя, старикашка, — огрызнулся Мейтлис и кровь пульсирующей струйкой брызнула в платок. Бритва выругался. — Кенна, ты скоро?        Жрица присела на пень, и то и дело прикладывалась к бурдюку с водой.        — Нет, я выжата как лимон.        — Бесполезная дура, — шёпотом сказал Мейтлис и вгляделся в туман.        Что будем делать дальше, капитан?        Вопрос повис в мертвом воздухе. Никто его пока не задал, но очевидно, что это ненадолго.        — Бросаем сумки, — внезапно сказал Римайол Эммет. — Хрен с ними, с побрякушками.        В то время, как Кейран с готовностью сбросил ношу со своих сухих старческих плеч, Мейтлис не был так уверен в выгоде командирского решения.        — Что? — Он еле сдержался, чтобы не крикнуть и не выдать их позицию. — Мы жизнью ради этого дерьма рисковали. Ты сколько парней наших положил, гнида?        Кенна осторожно переводила взгляд с одного мужчины на другого.        Рим пожал плечами:        — И чтобы не положить больше, нам нужно избавиться от лишнего.        Рим задумчиво подкрутил грязный ус. Преследователей давно не было слышно, и это его настораживало. По слухам, Серебряный бор давно стал пристанищем для чего-то страшного. И, когда они пересекали лес на пути к острову Фенрис, защитой отряду служила его многочисленность. Теперь, потеряв 10 человек в пользу врага, они были усталыми путниками против нежити, диких зверей и Свет знает чего ещё.        Кенна кивнула, но вместо того, чтобы просто бросить сумку, она положила её под пень и накидала сверху земли и листьев.        — Может быть, в будущем мы сможем вернуться за ними.        Кейран улыбнулся желтыми зубами и сделал тоже самое. Только Мейтлис оставался с сумкой на плече, упрямо прижимая платок к шее.        — Нет.        Сказал он и посмотрел прямо на Рима, который всё ещё размышлял над ситуацией.        — Это приказ, — бросил капитан.        — Это приказ, — передразнил его Мейтлис, кривя губы. — Пошёл-ка ты. Когда ты собрал нас в Южном Береге, я думал ты реальный тёртый калач, а ты просто трус, такой же как все. У нас есть шанс на жизнь! Богатую жизнь! В честь тех, кто не смог выбраться с Фенриса!        Эммет махнул рукой на Мейтлиса.        — Ты либо со мной, либо нет, Бритва. Принимай решение.        Мейтлис скривил веснушчатое лицо, поглядел на Кейрана и Кенну. Они явно собирались держаться Рима.  Сплюнув еще раз под ноги бывшему командиру, Мейтлис побрел на запад, через какое-то время окончательно исчезнув между стволами серебряных сосен.        — Бездна, — выругался Кейран. — Так, куда теперь?        Римайол присел на землю и привалился спиной к дереву. Там, за пределами тумана и проклятого морока, солнце должно было уже садиться. Старик, живущий на окраине леса, чуть ли не со слезами умолял отряд не путешествовать по лесу ночью, и искать всегда надежное укрытие.        Возможно, другую группу наёмников он предупреждал об этом же, прежде чем пустил по их следу за обещание доли. Значит отсутствие активного преследования может значить, что враги нашли укрытие и сейчас готовятся к ночлегу, прекрасно понимая, что отряду Рима некуда идти.        Капитан оглядел пни, деревья вокруг. Они здесь как на ладони. Вряд ли они найдут укрытие в срок.              Единственный шанс для них, это двигаться дальше, сделать так, чтобы между отрядом и преследователями оставалось приличное расстояние.        Нужно так поступить, и молиться, что по дороге их не съест какой-нибудь монстр или гнолл.        Но прежде чем оповестить об этом своих товарищей, Рим услышал короткий свист. Тихий, почти неслышный, как будто ветер попал между потолочных балок зимним вечером.        От этого звука, волоски на затылке встали дыбом, Рим обнаружил себя с мечом в руке, замахиваясь на побледневшую Кенну.        Но целью была не она, а мертвяк, который поднялся из под земли с тесаком в руках. Его синие губы были сплющены в тонкую злобную черту, глаза смотрели раскаленной ненавистью, он схватил Кенну за шею и рванул на себя, проваливаясь обратно в ту же яму, из которой он выполз.        Меч Рима выбил щепки из пня, на котором сидела Кенна. Резко повернувшись, он увидел, как Кейран получил дубиной в лоб и осел на землю. Больше мертвяков стало появляться между стволами. Одетые в капюшоны и рваную ткань, они демонстрировали пугающую организованность. Двое держали Рима под прицелом арбалетов, ещё трое окружили его с копьями в руках. Каждый — страшное чудовище из кошмаров.              Как тогда, в ту ночь, когда Эммет решил сбежать.        Но сегодня ему не удастся.        Хриплый, тонкий голос, как будто вырывающийся из дырявого кузнечного меха, пробормотал:        — Вы можете оставить оружие при себе. Но, вы должны пройти с нами.       Рим смотрел на говорившего, с пучками желтых волос на черепе. Тот, очевидно, был мёртв, длинные руки свисали вдоль ссутуленного, изуродованного тела, оружие и доспехи были в хорошем состоянии, но явно подогнанны под другого, более живого владельца.        — Если я откажусь?        Послышался хруст, Кейрану только что проткнули грудь копьём. Тот умер, не приходя в сознание. Эммет вложил меч в ножны, медленно, размышляя, правильно ли поступает. Краем глаза он увидел, как из под пня достаются их сумки с награбленными артефактами.        Рим хмыкнул.        Удивительно, но нечто похожее сделал командир засады.        — Всё пойдёт на благо дела Отрёкшихся. — Сказал он, источая смрад.