Фойе

      Размеренные шаги госпожи Яшмы показались своеобразным светом в конце тоннеля. Возможно, Воскресенье повелся бы на ее добродушный (с виду) взгляд, напористо кинутый в его сторону, если бы не знал натуру этой подлой змеи: в Корпорации все такие, начиная от простых рабочих и заканчивая руководителями отделов. С чего бы Пенаконии пришлось отдавать им тридцать процентов акций? Это немыслимо. Впрочем, Планета Празднеств, Резиденция утренней росы, да даже его личный дневник, запачканный на строгих страницах застарелой кровью — все они ему больше не принадлежали.       Кандалы, урезающие уже бывшему главе клана Дубов возможность двигаться, показались еще холоднее, чем прежде. Мужчина безразлично разглядывал мутные блики на твердом металле — так он своеобразно отказывался от зрительного контакта с пришедшей. Диалог так или иначе последует, но что будет за ним? Черт его знает. Посему Воскресенью искренне хотелось, дабы госпожа Ева начала говорить как можно позже. Однако, его секундные желания не учитывал никто, включая саму судьбу:       — Надеюсь, я не опоздала.       — Какой сюрприз.       — Ты даже не представляешь, сколько препятствий подготовила Семья для желающих тебя отсюда вытащить, — этот тон смутил Воскресенье. С учетом того, что в основном госпожа Яшма говорила исключительно по делу, практически бессмысленное предложение, произнесенное ею, прозвучало сюрреалистично. Единственное, что пришло ему в голову после этой фразы — замкнутая железная клетка. В таковой он и находился.       — Похоже, мое время пришло? — твердо спросил он, не желая перекидываться излишними тирадами.       — Не понимаю, о чем ты... О каком времени ты говоришь?       — Переговоров, допросов... А может чего-то более кардинального — расправы, например... Моя судьба полностью зависит от вас, госпожа Добрая Яшма, — слово «добрая» он едва не произнес с ядовитым сарказмом. Пожалуй, несмотря на перфекционизм и натуру джентельмена, он мог позволить себе этот спуск хотя бы перед смертью... — При данных обстоятельствах к чему делать вид, что даете будущему покойнику возможность высказаться?       — Даже упав с пьедестала, тебе удается сохранять безупречные манеры. Рада, что в тебе еще остались силы, — видимо, Ева заметила в нем некую покладистость, которой на деле и в помине не было. Либо же она вознамерилась произнести колкость быстрее, чем это сделает скованный галовианец.       — Не пытайтесь унизить меня подобными комментариями. Вы явились ко мне, только чтобы потешить свое тщеславие?       — Ну что ты, я здесь, чтобы исполнить желание твоей сестрицы и предложить тебе необычайно щедрую сделку... Осталось узнать, согласишься ли ты.       — Вы от Зарянки?...       — Вы ведь с сестрой договорились создать рай, в котором каждый смог бы обрести покой, верно? А если я скажу, что этот уговор еще можно выполнить, пускай и руками Корпорации Межзвездного Мира, ты выслушаешь меня?       Слова донеслись до обычно бдительных ушей не совсем четко. В качестве ответа последовала лишь удушающая тишина — пожалуй, и она имела свой вес. Сам факт того, что любимой сестре пришлось иметь дело с госпожой Доброй Яшмой, чтобы просто вызволить его из этой темной, непросторной темницы, от чего-то заставил Воскресенье вздрогнуть и забыть обо всем на свете. Ева могла потребовать все, что угодно. И мужчина был прекрасно наслышан о некоторых сделках, кои его даже не касались, — к сожалению или к счастью, уши у Семьи есть везде.       — Я понимаю, что вопрос непростой, — продолжила госпожа Яшма, — так что не буду торопить с ответом. Ступай, ты свободен, избранный, тщетно пытающийся выйти за рамки своего долга. Отбрось свои крылья, спустись в мир простых смертных и узри, какова жизнь на самом деле. Знай, что Корпорация поможет со всем — и с тем, чтобы замять случившееся в том числе.       О, Воскресенье знал, что это значило: если мысли шли в нужное русло, то, должно быть, он очень понадобился Корпорации Межзвездного Мира. И его помощь, сокрытая под сделку, вероятно, была связана с самой Пенаконией. Что же от него потребуется? Подсказать, как убедить на более тесное сотрудничество кланы Дубов и Люцерны? Убедить кого-то с помощью Гармонии? Его это не интересовало.       Воскресенье цокнул, сжав ладони в кулаки. Цена этой свободы оказалась слишком большая: ровно как отпустить голубя Гармонии и наблюдать, как он, вместо того, чтобы парить в воздухе, с треском хрупких костей разбивается об землю.       — Мне не нужны ваши подачки.       — Я же говорю, это сделка, и я не требую ответа прямо сейчас. Всему свое время — что-что, а ждать я умею, ведь рано или поздно ты сам придешь ко мне. Грезы никуда не исчезли, ночь продолжается. Воспользуйся этой возможностью и обдумай все хорошенько — скрываться от долга слишком позорно, — Ева повернулась на изящных каблуках, собираясь уходить, прежде чем одарила мужчину еще одной многозначительной фразой, — А, и пару слов на прощание — считай это добрым советом от той, кому довелось многое повидать: жизнь коротка, не упусти свой шанс.

***

      Воскресенье свой шанс не упустил, а оттого медленно прохаживался кожаными туфлями по нескончаемому серому ковру, разглядывая незамысловатые люстры. Стены были белоснежными, а по обе стороны этой тривиальной (лично по мнению мужчины) дорожки располагались горшки с цветами. Так вот каким было главное здание Каменных Сердец? Минималистичным, за исключением одного только лифта, снаружи украшенного невесть чем? Главное, что помимо простенькой обстановки Корпорация отличалась усиленной защитой: Воскресенье мог поклясться, что камеры были на каждом шагу, если не брать в расчет то, что его вход в кабинет тщательно отслеживался менее значительными рабочими.       Его костюм отличался аккуратностью, как и всегда: выглаженная пыльно-синяя рубашка; черные галстук, пиджак и брюки. На воротнике пару золотистых запонок. Просто, но со вкусом. Следовало ему благодарить госпожу Яшму за учтивость? Впрочем, сюда он пришел не красоваться, а лишь выполнять роль подручного.       И к несчастью, Воскресенье уже знал, подручного кого именно.       Как жаль, что ему не нашлось места, к примеру, в экипаже Звездного Экспресса.