end of begging.

весна в году выдалась обманчиво спокойной, ленивой и свежей. мартовский воздух в пригороде еще обжигал легкие утренней прохладой, заставляя парней кутаться в плотные командные худи, но полуденное солнце уже вовсю топило остатки серого, слежавшегося снега на обочинах, превращая его в блестящие на солнце ручьи. этот весенний месяц должен был стать решающим для всей мировой кс-сцены — команды съехались на затяжные буткемпы перед важнейшим мейджор-турниром. мегаполис неподалеку жил своей привычной, суетливой жизнью, гудел бесконечными автомобильными пробками и сиял миллионами неоновых вывесок. никто из аналитиков, игроков, тренеров или преданных фанатов даже близко не догадывался, что этот весенний сезон станет последним в истории человечества, а привычный, безопасный мир рухнет за считанные часы, оставив после себя лишь холодные руины. *** на огромной, арендованной двухэтажной вилле из темного кирпича, скрытой за высоким глухим забором в элитном дачном поселке, где расположился буткемп спиритов, царил привычный рабочий хаос. из практис-рума на первом этаже доносился монотонный, хорошо знакомый каждому игроку гул: бешеное, пулеметное щелканье механических клавиатур, резкие, размашистые взмахи мышек по огромным тканевым коврикам и отрывистые, перегруженные эмоциями команды в микрофоны сливались в единый ритм. пацаны катали уже третий за день тяжелый прак, полностью уйдя в виртуальный мир, где цена ошибки измерялась лишь проигранным раундом и падением статистики.       — мирослав, подтянись, они на б выходят, сука, жестко поджимают, смок раскидали! — эмоционально прикрикнул даня, дергая плечом и едва не задевая соседа локтем. невысокий, взвинченный шатен буквально горел игрой, как и всегда. его глаза бешено метались по монитору, отражая синий свет экрана, а пальцы выбивали на клавишах безумную, рваную чечетку. даня никогда не умел дозировать свои эмоции, он выплескивал на карту всего себя, кричал после каждого удачного минуса и сгорал от злости при глупых смертях, совершенно не замечая, что происходит за пределами его стола, в реальном, физическом мире. мирослав, сидевший справа от него, лишь хмуро сдвинул густые темные брови. его массивный, широкоплечий силуэт казался незыблемой, неподвижной скалой на фоне суетливого, вечно дергающегося дани. он спокойно, без единого лишнего вздоха или движения нажал пару кнопок, четко контролируя свою позицию на карте и краем глаза поглядывая на радар.       — вижу, дань, не ори в ухо, микрофон фонит, у меня аж перепонки лопаются. контролирую я, всё нормально, — глухо отозвался он, даже не повернув головы. мирослав давно привык к этому взрывному, порой неконтролируемому темпераменту младшего напарника. за долгие месяцы совместной игры и жизни на буткемпах он научился быть для него тем самым ментальным заземлением, которое удерживало команду от падения в полный хаос во время самых тяжелых матчей. между ними давно существовала эта странная, понятная только им двум химия — сам даня горел ярким, опасным пламенем, а второй молча тушил этот пожар, надежно прикрывая спину в любой игровой ситуации. чуть поодаль за своими мониторами, погруженные в свои мысли и микрокосмос игры, сидели дима широ, андрей тнир и боря мэджикс. широ лениво потягивал остывший чай из большой кружки, изредка выдавая короткие, математически точные инфы в тимспик. всё шло своим чередом, как шло вчера и как должно было идти завтра. в это же самое время, на совершенно другом буткэмпе, расположенным в паре десятков километров от них, в противоположном конце пригородной зоны, у интернационального состава команды фальконс атмосфера была не менее душной и напряженной. их буткемп представлял собой огромный современный трехэтажный хай-тек коттедж с огромными панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на ухоженный весенний сад. здесь, за длинным деревянным столом, заваленным пустыми пластиковыми стаканчиками и проводами, сидел совершенно другой коллектив. никола ковач, знаменитый на весь мир нико, со злостью стукнул ладонью по столу после очередного проигранного эко-раунда. его авторитетный, тяжелый взгляд, казалось, был способен прожечь пиксели на дорогом мониторе. рядом что-то тихо бормотал на английском рене тесес, хмуро двигая ползунки в настройках видео и анализируя траекторию раскидки сложных гранат на банане. в самом центре стола, подперев голову рукой и лениво потирая переносицу, сидел финн керриган. опытнейший капитан, чьи темные, слегка тронутые сединой волосы сейчас были растрепаны во все стороны, устало вздохнул, глядя на тактическую доску позади мониторов. фальконс готовились к турниру на пределе своих возможностей, тренируясь по двенадцать часов в сутки, и нервы у всех были натянуты как стальные струны. чуть поодаль от основного эпицентра обсуждения тактик, у огромного панорамного окна, через которое пробивались блеклые весенние лучи, стояли двое. максим лукин стоял, скрестив руки на груди, и внимательно вслушивался в то, что ему тихо, почти шепотом говорил подошедший вплотную илья осипов. монеси лениво крутил в правой руке закрытый складной нож-бабочку, то и дело заставляя холодный матовый металл глухо и ритмично щелкать в полумраке угла комнаты. илья выглядел расслабленным, на его губах блуждала полуулыбка, но его быстрый, неестественно цепкий взгляд то и дело возвращался к лицу макса, ловя мимику и малейшие изменения в его выражении. между ними уже давно существовало это странное, тщательно скрываемое от чужих глаз и ушей напряжение. илья осипов тайно, глубоко внутри себя испытывал к максу лукину сильную, почти болезненную симпатию, которую ему приходилось ежедневно маскировать под обычную дружескую поддержку на буткемпе и профессиональное уважение. макс тоже подсознательно чувствовал, что к молодому и талантливому снайперу его тянет гораздо сильнее, чем к остальным тиммейтам, но у макса была саша — его девушка. она как раз приехала к нему на буткемп на эти выходные и сейчас сидела на мягком диване в самом углу практис-рума, лениво листая бесконечную ленту инстаграма на телефоне и изредка вздыхая от скуки. макс изо всех сил старался заглушить в себе эти странные, неправильные мысли, постоянно возвращаясь к обсуждению дефолтных раундов и игровых моментов.       — финн говорит, что нам нужно полностью перестроить структуру защиты на этой карте, — негромко произнес макс, переводя взгляд с лица ильи на сидящую в углу сашу, а затем медленно возвращая его обратно к монеси. — мы просто не успеваем делать размены на миду, когда они закидывают нас моменталками.       — разменяемся, макс. если что, я подстрахую с авп, ты же знаешь, — коротко бросил блондин, ловко, одним неуловимым движением перехватив нож и пряча его глубоко в карман своего объемного черного худи. он сделал полшага ближе, почти касаясь плечом плеча макса, наслаждаясь этой мимолетной близостью. вдруг на большом плазменном телевизоре, который висел на стене в практисе для просмотра демок, равно как и на втором мониторе трансляции на базе спирит, картинка одновременно, синхронно дернулась. идеальное цифровое изображение резко сменилось грязными серыми полосами помех, а из динамиков на всю громкость раздался противный, уши закладывающий, леденящий душу свист экстренного правительственного вещания. этот резкий, агрессивный звук мгновенно разрезал рабочую атмосферу обеих баз, заставляя всех без исключения замолчать и обернуться. дима соколов, широ, сидевший на буткемпе спирит с чашкой горячего чая, резко нахмурился и поставил ее на край стола, едва не залив клавиатуру.       — пацики, хорош клацать. гляньте на экран, че за херня происходит? — его тихий, всегда спокойный и рассудительный голос в наступившей тишине прозвучал на удивление зловеще. даня донк застыл с поднятой над ковриком мышкой, так и не дожав левую кнопку. на экранах вместо привычной сетки турнира появилось бледное, искаженное диким, нечеловеческим ужасом лицо диктора центрального телевидения. женщина в кадре едва держала себя в руках, ее идеальная студийная укладка была растрепана, воротник блузки приоткрыт, а на заднем плане в эфирной студии царил самый настоящий, первобытный хаос — бегали испуганные операторы, кто-то ронял тяжелые папки с документами, а из глубины коридоров слышались глухие, страшные крики и звон разбивающегося оконного стекла. «...повторяем экстренное сообщение для всех граждан! — голос диктора сорвался на дрожащий, прерывистый хрип, она судорожно сглотнула, глядя куда-то вбок от камеры. — не выходите на улицы! заприте двери! правительство объявило чрезвычайное положение во всех регионах и ввело военное положение. в городе зафиксированы массовые, абсолютно неконтролируемые вспышки агрессии... это неизвестный науке вирус... зараженные люди теряют рассудок и нападают на прохожих, буквально разрывают на части, кусают... вирус передается через кровь и слюну, инкубационный период минимален, от нескольких минут до часа. это не шутки, господи! боже, они выбили железные двери на первом этаже студии! они уже здесь! всем пиздец, забаррикадируйтесь в самых глубоких помещениях, не помогайте никому, кто...» экран резко моргнул, пошел жирными белыми полосами и полностью, окончательно погас, оставив после себя лишь черную, мертвую пустоту кинескопа. в ту же самую секунду на обеих виллах — и в расположении спирит, и на базе у фальконс— с громким, тяжелым металлическим щелчком в щитках отрубилось основное электричество. мощные игровые компьютеры мгновенно погасли, вентиляторы системных блоков затихли с тихим, умирающим свистом. практис-румы погрузились в глубокий, зловещий полумрак раннего весеннего вечера, который теперь едва-едва разбавлялся тусклыми красными лампочками систем аварийного выхода, работающих от умирающих аккумуляторов. и в этот же самый момент с улицы, из густой темноты разрастающегося дачного поселка, через приоткрытые для проветривания окна до пацанов донеслись звуки, от которых у каждого присутствующего кровь буквально застыла в жилах: далекие, полные дикого отчаяния человеческие вопли, глухой грохот сталкивающихся автомобилей на трассе неподалеку и странное, ни на что не похожее, утробное животное рычание, стремительно приближающее ся прямо к их высоким заборам. первые несколько секунд после того, как экраны погасли, а виллы погрузились в багровый полумрак аварийных ламп, в практис-румах стояла оглушительная, мертвая тишина. этот вакуум был настолько плотным, что казалось, можно было услышать, как остывают разогретые многочасовой работой видеокарты в системных блоках. парни, которые еще мгновение назад жили в мире цифр, пингов, таймингов и виртуальных фрагов, сидели абсолютно неподвижно, не в силах сопоставить то, что они только что увидели на экранах, со своей привычной реальностью. на буткемпе тим спирит даня так и остался сидеть, замерев с занесенной над ковриком рукой. его пальцы, секунду назад выбивавшие сто пятьдесят действий в минуту, мелко дрожали. он медленно перевел взгляд с черного монитора на мирослава.       — бля... бля, пацаны, это че за звуки... — прошептал даня, и его глаза округлились от подступающего, липкого страха. он судорожно перебирал пальцами край своего худи.       — надо двери закрыть. мир, надо пойти входную дверь проверить, она на защелке была или как? мы же её не запирали после того, как пиццу привезли? мирослав молча кивнул, его челюсти плотно сжались, превращая лицо в суровое, каменное изваяние. он подошел к тяжелому металлическому стеллажу у входа, где ровными рядами лежали запасные коробки с девайсами, проводами и ковриками. не раздумывая, он ухватился за толстую железную ножку-стойку для крепления мониторов, с силой крутанул её, вырывая из пазов, и перехватил поудобнее, как дубинку. металл приятно и надежно холодил ладонь.             — дима, боря, со мной в коридор. проверим главный вход и закроем все задвижки. даня, андрей, оставайтесь здесь, из комнаты ни ногой. следи за окном, которое на задний двор выходит. если увидишь, что к забору кто-то бежит или ломится       — не вздумай орать на всю улицу, просто тихо зови нас. понял меня? — скомандовал мирослав, зыркнув на шатена тяжелым, приказным взглядом. даня послушно и часто закивал, вжимаясь спиной в геймерское кресло и не сводя глаз с темнеющего оконного проема. широ спокойно, без лишней суеты подобрал со стола массивный тактический фонарь, который они использовали, когда на вилле чинили проводку, и молча встал за спиной мирослава. мэджикс пошел следом, на ходу вытаскивая из кухонного блока, совмещенного с практисом, длинный разделочный нож для мяса. они вышли в темный, гулкий коридор буткемпа спирит, где аварийные красные диоды бросали длинные, зловещие тени на стены. в это же самое время на буткемпе орлов ситуация развивалась по еще более худшему, кошмарному сценарию. огромные панорамные окна их трехэтажного хай-тек коттеджа, которые в мирное время казались верхом дизайнерского искусства и роскоши, теперь превратились в прозрачную, смертельно опасную ловушку. комната была слишком открытой, светлой изнутри из-за багровых ламп, и каждый из присутствующих чувствовал себя как на ладони перед сгущающейся мартовской уличной тьмой. когда вырубился свет, никола выдал длинную, сочную тираду на боснийском, со злостью отодвигая свое тяжелое кресло. металлическая ножка с противным, режущим уши скрипом проехалась по дорогому паркету.       — что блять происходит? — рякнул он на английском, оборачиваясь к капитану. — финн, ты это видел? началась война? что это за беспричинная агрессия на улицах? они все сходят с ума по телевизору? финн стоял у тактической доски, медленно опуская маркер, которым минуту назад чертил схемы раскидок на картах. его лицо, обычно выражающее абсолютную уверенность и непоколебимость опытного внутриигрового лидера, сейчас было растерянным и бледным. он посмотрел на свои наручные часы — электронный циферблат тускло светился в темноте практиса.       — спокойно, парни, без паники, — постарался выровнять голос керриган, хотя в его тоне сквозила отчетливая, не поддающаяся контролю дрожь. — рене, проверь генератор в подвале. у нас же на вилле должен быть дизельный резерв, почему он не запустился автоматически, когда сеть упала? рене мадсен сделал шаг к выходу из практиса, намереваясь спуститься в технические помещения, но тут же намертво замер на месте, прислушиваясь. с мягкого дивана в углу комнаты раздался тихий, испуганный вскрик. саша, девушка макса, судорожно прижала телефон к груди, словно он мог её защитить. ее лицо было бледнее ее светлых волос, которые теперь растрепались от нервных движений.       — макс... макс, тут... тут сети вообще нет, — ее голос сорвался на дрожащий хрип, на глаза моментально навернулись слезы. — я пыталась маме набрать в город, вообще не идет вызов, даже гудков нет. и папа не отвечает. макс, мне страшно, что это было по телевизору? они сказали «вирус»... какие зараженные? они же шутят, да? это шоу какое-то? макс мгновенно отстранился от окна и быстрым, размашистым шагом подошел к дивану. он сел рядом с сашей, крепко обняв ее за плечи и сильно притягивая к себе, пытаясь согреть своим телом. его широкая ладонь легла на ее холодное, подрагивающее колено, пытаясь успокоить, но сам макс чувствовал, как внутри у него всё сжимается от липкого, ледяного предчуствия. он слишком хорошо умел считывать реальную опасность.       — тихо, милая, тихо, всё нормально, — шептал он ей на ухо, утыкаясь носом в ее волосы, но его взгляд поверх ее головы был устремлен на илью осипова. — просто авария крупная на подстанции в районе, скорее всего. сеть упала из-за перегрузки, всегда так бывает, когда трансформаторы горят. сейчас МЧС приедет и всё починит, не переживай. илья стоял у подоконника, так и не убрав руки в карманы своего объемного черного худи. его пальцы крепче, до белых суставов, сжали складной нож-бабочку. он молча смотрел на то, как макс обнимает сашу, как нежно успокаивает ее, и внутри молодого снайпера странным, пугающим образом смешивались два абсолютно противоположных чувства: глухая, неуместная сейчас ревность, после дикий, разрывающий грудь страх за жизнь самого макса. илья прекрасно понимал, что диктор на экране не врала — такие декорации, такую панику и такие искренние эмоции ужаса невозможно сыграть ради телевизионного пранка. мир рушился прямо сейчас. илья сделал шаг вперед, выходя из тени угла и приближаясь к дивану, но его цепкий взгляд оставался прикован к панорамному стеклу за спиной макса       — макс, надо уходить из этой комнаты. прямо сейчас, — негромко, но очень твердо и властно сказал монеси. его голос, обычно звонкий и слегка ребяческий, сейчас звучал на удивление взросло и тяжело. — окна слишком большие. если на улице начнется то, о чем говорили в новостях... нас отсюда видно как рыбок в аквариуме. мы идеальная мишень.       — илья прав, — подал голос нико, который уже успел подойти к массивной дубовой двери практиса и напряженно прислушивался к звукам, доносящимся из глубины коридоров виллы фэлконс. — надо валить на второй этаж или вглубь дома, где нет стекол. рене, забей на генератор, не вздумай ходить в подвал один. это опасно. в этот самый момент с улицы, прямо со стороны ухоженного весеннего сада виллы, послышался тяжелый, глухой и отчетливый хруст. кто-то с огромной силой навалился на металлический забор-сетку, ограждающий территорию дома. металл противно, натужно заскрежетал, прогибаясь под чужим весом. все в комнате мгновенно замерли, боясь сделать даже мимолетный вздох. максим еще сильнее прижал к себе сашу, которая зажала рот обеими ладонями, чтобы не разрыдаться в голос и не выдать их присутствие. илья медленно, стараясь не издавать ни единого звука, поднял руку со своим ножом и с тихим, едва слышным щелчком выкинул острое матовое лезвие, занимая оборонительную позицию перед диваном. через огромные стеклянные панели панорамного окна, парни отчетливо увидели, как из-за густых кустов сирени на идеально подстриженный, слегка припорошенный мартовским снегом газон выползает темный человеческий силуэт. это был мужчина в грязной, разорванной куртке дорожного рабочего. он двигался странно, дергано, неестественно выворачивая левую ногу вбок, словно она была сломана в нескольких местах и держалась только на кусках ткани и сухожилиях. его голова была низко опущена, а изо рта доносилось то самое утробное, хриплое животное рычание, которое они слышали минуту назад из открытого окна. мужчина резко, словно по команде, вскинул голову вверх, и в тусклом красном свете аварийных ламп практиса парни наконец смогли разглядеть его лицо. кожи на левой щеке существа практически не было — она свисала грязными, багровыми лоскутами, обнажая желтые зубы и оголенную челюстную кость. глаза твари были полностью залиты мутной, белесой пеленой, лишенной зрачков. существо замерло на долю секунды, поймав слабое движение внутри подсвеченного практис-рума, и уставилось своими мертвыми глазницами прямо на макса, сашу и стоящего впереди илью. в следующую секунду оно, издав дикий, оглушительный визг, от которого у всех заложило уши, сорвалось с места и на бешеной, совершенно нечеловеческой скорости бросилось по тающему снегу прямо на стеклянный фасад виллы. звук удара был такой силы, что толстое закаленное стекло панорамного окна пошло мелкой, паутинистой сеткой трещин, издав оглушительный, хрустящий звон. существо не затормозило перед препятствием — оно врезалось в него всем телом, размазывая по прозрачной поверхности грязную, темную кровь из разорванной щеки. тварь отшатнулась на шаг, мотая головой, и тут же с новым, еще более бешеным рычанием снова кинулась вперед, молотя голыми кулаками по трескающемуся стеклу.       — назад! все назад, быстро! — рякнул финн , хватая за шиворот застывшего на месте рене и с силой толкая его в сторону дверного проема. максим среагировал мгновенно, на одних рефлексах. он сдернул сашу с дивана, закрывая ее своим телом, и потащил спиной вперед к выходу. девушка от ужаса потеряла голос, она только судорожно цеплялась за плотную ткань худи макса, спотыкаясь о разбросанные по полу провода от наушников. осипов не двинулся с места. он стоял всего в трех метрах от трескающегося панорамного окна, и в его глазах, обычно таких спокойных и сосредоточенных во время самых потных клатчей, сейчас горел холодный, чистый адреналин. он видел, как за стеклом, привлеченные шумом первого мертвеца, из темноты мартовского сада к вилле начали стягиваться новые силуэты. их было как минимум трое — дерганые, изломанные фигуры, чей хрип сквозь щели в окнах заполнял практис-рум.       — илья, блять, уходи! — заорал лукин, оборачиваясь уже у самой двери. его голос сорвался на хрип. он хотел вернуться, дернуться назад к снайперу, но саша мертвой хваткой держала его за руку, утягивая в безопасный коридор.       — бегите наверх, я закрою дверь! — крикнул в ответ илья осипов. в этот момент стекло не выдержало. с жутким, взрывным грохотом центральная панель панорамного окна разлетелась на тысячи мелких, сверкающих в багровом свете осколков. первая тварь, та самая, в разорванной куртке дорожного рабочего, буквально ввалилась внутрь комнаты, падая на четвереньки прямо на осколки. мартовский ночной воздух, пахнущий сыростью, тающим снегом и отчетливой, удушливой гнилью, мгновенно ворвался в практис-рум, выметая остатки домашнего тепла. тварь вскочила с пола с поразительной, пружинящей скоростью и, заметив стоящего ближе всех илью, сделала резкий выпад вперед, выставляя вперед скрюченные пальцы с сорванными ногтями. илья не стал пятиться. на серверах он всегда славился своей нечеловеческой реакцией, и сейчас, когда на кону стояла его собственная жизнь и жизнь макса, его тело сработало быстрее, чем мозг успел осознать весь ужас происходящего. осипов резко ушел корпусом влево, пропуская мимо себя гнилые щелкающие зубы, перехватил складной нож обратным хватом и с силой, вкладывая весь свой вес, вогнал узкое матовое лезвие твари прямо под подбородок, снизу вверх, пробивая мягкие ткани и доходя до черепной коробки. существо мгновенно обмякло. его мертвые, белесые глаза закатились, и оно тяжелым мешком рухнуло на игровой стол, снося монитор и клавиатуру нико. илья с трудом выдернул окровавленный нож, тяжело дыша и чувствуя, как на лицо попали горячие, вязкие капли чужой черной крови.       — монеси, сука, на выход! — никола ковач уже стоял в дверях, держа в руках тяжелый деревянный стул, готовый встретить следующего зараженного. — их там толпа на газоне! илья развернулся и бросился к дверям, скользя кроссовками по разлившемуся чаю и осколкам стекла. они выскочили в коридор вместе с нико, и керриган с силой захлопнул массивную дубовую дверь практис-рума, наваливаясь на нее плечом. рене тут же загнал тяжелую задвижку, отсекая коридор от ворвавшихся в комнату тварей. из-за двери тут же раздались глухие, яростные удары тел и царапанье ногтей по дереву. в это же самое время, всего в десяти километрах от буткемпа фальконс, по темной, разбитой пригородной трассе на бешеной скорости несся черный минивэн с логотипом организации нави. в салоне машины стояла гнетущая, паническая атмосфера, прерываемая лишь тяжелым дыханием парней. за рулем сидел их менеджер, который судорожно вцепился в руль, пытаясь объезжать брошенные прямо на дороге машины с включенными аварийками. на заднем сиденье, прижавшись лбом к боковому стеклу, сидел игорь вандерфул. его тонкие пальцы были переплетены с пальцами алекси би, который сидел рядом. капитан нави выглядел собранным, но его бледное лицо и плотно сжатые губы выдавали крайнюю степень тревоги. остальные парни молчали, глядя в окна, за которыми весенняя ночь превращалась в филиал ада.       — телефон так и не ловит? — тихо, едва слышно спросил игорь, поворачивая голову к алексу. в темноте салона его глаза казались огромными и испуганными.       — нет, игорь, глухо, — алекс мягко, успокаивающе сжал его ладонь, пытаясь придать парню хоть немного уверенности, хотя сам прекрасно видел, что происходило на заправке, которую они проехали пять минут назад. там люди в военной форме без разбора стреляли в толпу, которая ломала стеклянные двери магазина. — мы едем к пацанам из спирит. их буткемп ближе всего, у них вилла из укрепленного кирпича и высокий забор. скооперируемся с ними, переждем первую волну паники, а там видно будет. главное — держись рядом со мной. минивэн резко вильнул в сторону, объезжая перевернутый грузовик. в свете фар на секунду мелькнули человеческие фигуры, пирующие на ком-то прямо посреди мокрого асфальта, и вандерфул судорожно зажмурился, утыкаясь лицом в плечо своего капитана, пахнущее привычным парфюмом и свежим весенним ветром. мир, который они знали, таял на глазах, оставляя их один на один с наступающей темнотой.