Paranormal Investigaytion

— Так, я тут думал… — Опасно это для тебя, — невозмутимо перебивает Макс, придерживая двери лифта для заскочившего внутрь Ландо. — Так вот, я думал, — не унимается Ландо, проигнорировав подколку. — Оскар точно вампир. — Вампир. — Ага. С тяжёлым — и явно наигранным — вздохом Макс потирает лицо ладонью. — Боб, только не говори мне, что ты реально веришь в… — Да хорош придуриваться. — Чувак, их не существует. — А вдруг… — Нет. — Да блин, Макс, ну а вдруг! — Ландо чуть ли не подпрыгивает на носках, распаляясь от собственного восторга — как от самой теории, так и от страданий, написанных на лице Макса. Когда лифт доезжает до нужного этажа, он выскакивает наружу и резко разворачивается к Максу с горящими глазами. — Ты когда-нибудь вообще видел бледного австралийца? — Ну конечно, аргумент железный, — Макс шагает вперёд, собираясь отодвинуть Ландо в сторону, но тот не даёт просто обойти себя и пройти мимо. Вместо этого Ландо хватает его за плечи и слегка встряхивает. — Это не значит «нет»! — Он живёт в чёртовом Лондоне, Ландо. Логично, что он слегка бледноват. — Ну я-то не бледный, а? — выдаёт он с таким видом, будто прижимает соперника к стене, и расплывается в широкой улыбке, пока Макс с очередным стоном высвобождается из его хватки. — И ты не живёшь в Лондоне. Отличный разговор, — Макс наконец обходит его и направляется к номеру Ландо, не оборачиваясь. Ландо плетётся следом, ни капли не растеряв запала: — Но я же жил там раньше, когда… — Их всё ещё не существует, Ландо, — бросает Макс через плечо, пытаясь поставить жирную точку в споре. — Еретик! — Атеист, — поправляет Макс и слегка ускоряется, чтобы Ландо не успел толкнуть его в спину.

***

Ландо пристально смотрит на губы Оскара, пока тот говорит, подмечая странную манеру, с которой тот держит челюсть. Похоже, Оскар пытается что-то скрыть при каждом их разговоре — зубы, что ли? Или, точнее, клыки? Он усмехается про себя, откидывается на перила автобуса и рассеянно машет китайским фанатам, пока Оскар продолжает говорить. Мерный поток рассуждений о гоночном дне на секунду прерывается — Оскар запинается, его речь становится слегка бессвязной, и Ландо снова полностью включается в разговор. — Муху проглотил? — поддразнивает Ландо, не в силах проигнорировать румянец, проступающий под глазами Оскара от такого пристального внимания. Разве вампиры краснеют? Оскар вот точно краснеет. Пожалуй, это противоречащее доказательство, антиулика или типа того. — Просто, эм, — Оскар едва заметно качает головой, возвращая мысли в порядок. — Просто в горле немного пересохло, понимаешь? — Воды? — Ландо приподнимает свою бутылку, и Оскар краснеет уже до кончиков ушей. — Нет, нет, я… у меня есть своя, — он слабо встряхивает бутылку в руке, словно само это действие почему-то кажется ему неловким. Ландо хмурит брови. Что в этом может быть неловкого? У них одинаковые бутылки, только трубочки разные, чтобы не путать: у Ландо прозрачная, у Оскара — чёрная. Выглядит стильно, Ландо даже немного завидует, что ему такая не досталась. Он поджимает губы, погружаясь в размышления: он ведь наверняка мог бы заполучить её, если бы сослался на свой статус старшего пилота, когда они меняли спонсоров. Чёрная трубочка лучше сочеталась бы с его шлемом или чем-то в этом роде — уж какую-нибудь вескую причину он точно смог бы наскрести. В неловкой тишине Оскар аккуратно подносит трубочку к губам. И Ландо наблюдает. Он смотрит на то, как губы Оскара — всегда немного розовые, всегда слегка обветренные — обхватывают чёрную трубочку; на то, как ходит его горло, когда он сглатывает; на то, как его щёки словно наливаются жизнью с каждым глотком, почти как… Погодите-ка. У Оскара чёрная трубочка. У Оскара чёрная, непрозрачная трубочка, из которой он предпочитает пить вместо того, чтобы взять бутылку Ландо. До него доходит словно в момент божественного откровения. Вот же чёрт, да у него же там кровь, верно? Ландо изо всех сил старается не кривиться и не выхватывать бутылку из рук Оскара, чтобы сорвать крышку и доказать свою правоту — но, судя по всему, скрыть свои чувства у него получается не очень. Оскар вскидывает бровь: — Ты в порядке? — он говорит, не выпуская трубочку изо рта и тщательно следя за тем, чтобы не блеснуть зубами. Тщательно следя за тем, чтобы не блеснуть клыками. Своими клыками в крови. У него, должно быть, весь рот изнутри окрашен красным — густым и тёмным, что резко контрастирует с нежным румянцем на его щеках, носу и… — Ландо? Ты вообще здесь? — Оскар машет рукой перед его лицом, опустив бутылку с водой — или бутылку с кровью? — обратно к бедру. Ландо моргает, глядя на него: — Ага, просто сосредоточен, понимаешь? — Сосредоточен? — У нас вообще-то гонка, Оск, — серьёзно произносит он, довольный тем, как ловко выкрутился. Оскар явно верит ему — кивает с кривой ухмылкой и прищуренными глазами. — Да неужели? — Снова брифинг проспал? — Это было всего один раз, — стонет Оскар, в изнеможении откидывая голову назад. Его волосы шевелятся, отливая рыжиной на солнце. Взгляд Ландо резко перемещается на открытую линию шеи и острый изгиб челюсти. Ландо тяжело сглатывает. Вампиры ведь должны… они же притягивают к себе, верно? Это нормально. Совершенно нормально, что Ландо разглядывает родинки на шее Оскара. Ну а что ещё ему делать, когда вампир явно пускает в ход свои вампирские штучки?

***

Ландо никак не может перестать смеяться; его голова дёргается назад, пока Макс — чьи руки дрожат ещё сильнее, чем у Ландо, — пытается запихать ему в нос салфетку. Кровь так и хлещет по лицу, задерживаясь на кончике носа, капая с подбородка прямо на футболку. И это дико смешно: и металлический привкус во рту, и звон в голове, и то, что музыка так и не смолкала с тех пор, как ему в лицо прилетела бутылка пива. Паническое затыкание ноздрей со стороны Макса выглядит уморительно, ведь у Ландо даже нос не разбит. — Чувак, чувак! Макс, — задыхается от смеха Ландо, пытаясь перехватить запястья Макса, но промахивается и вместо этого попадает ему по руке. — Нет, это не… У меня не из носа кровь идёт, ты чего… — Да она ручьём льётся, не вертись, — бормочет Макс заплетающимся языком; его голос приобретает классический неестественный тон, который появляется у него после пары лишних порций алкоголя. Ландо снова прыскает, звук выходит гнусавым и писклявым, когда Максу наконец удаётся засунуть пальцы ему в нос. — Это лицо, это, э-э… Сверху. Сверху штуковина. — Чего? — Кожа на носу. — Чёрт, точно, да, точно. Кожа на носу, — поддакивает он, слишком резко — и даже немного больно — выдёргивая бесполезные салетки из ноздрей Ландо. Макс вздыхает с облегчением, когда за спиной Ландо наконец кто-то появляется с целой охапкой марли и бинтов. — Замотайте кожу на носу, — серьёзно командует он, после чего прижимает салфетки к залитому кровью подбородку Ландо, заодно пытаясь оттереть его окровавленные губы. Ландо хихикает и запрокидывает голову назад, пытаясь помочь их другу прижать марлю к переносице и обмотать голову бинтами, чтобы всё держалось. — Макс, Макс, — с трудом выдавливает он, пытаясь говорить сквозь промокшие салфетки Макса и собственный смех. — Хорошо, что Оскара здесь нет, да? — Потому что он назвал бы тебя идиотом? — пальцы Макса случайно соскальзывают ему прямо в рот, когда лодку слегка качает на волнах, и Ландо давится. — Нет, — удаётся выговорить ему, из последних сил пытаясь удержать мысль. — Потому что он захотел бы меня укусить. Макс бросает попытки помочь и вместо этого хлопает его по груди: — Ты можешь заткнуться хоть на минуту? — Это же смешно… Кто-то возвращает голову Ландо в вертикальное положение, так что он оказывается лицом к лицу с Максом, который держит камеру телефона прямо на уровне его глаз. — Попробуй улыбнуться, ладно? — Макс, — ахает он, глубоко возмущённый. — Тебе нельзя говорить Заку… — Мне нужно сказать Джону, придурок ты этакий. — Но Макс… Телефон Ландо вибрирует в кармане прежде, чем он успевает закончить свою попытку отчитать друга, пока Макс уже увлечённо строчит какое-то полное опечаток сообщение нужным людям. Оск: Ты в порядке???? Макс скинул мне фотку, но я ни слова не могу разобрать из того, что он написал Вы в больницу поехали? Я могу позвонить Джону вместо тебя Ландо нажимает кнопку вызова быстрее, чем успевает подумать хотя бы раз, не говоря уже о двух. — Ландо? — Оскар! — расплывается он в улыбке, отмахиваясь от чьих-то рук, пытающихся поправить его бинты. — Спорим, ты бы сейчас хотел быть здесь, а? — Пьяным в хлам на лодке в Нидерландах? — Со мно-о-о-ой, — напевает Ландо, заходясь новым приступом смеха, когда кто-то толкает его «насест» в углу, куда его забило. — Было бы в сто раз хуже, если бы я был там, — Ландо прямо слышит улыбку Оскара: тот наверняка смеётся во весь рот, показывая свои очаровательные крупные передние зубы, глядя на то, что Ландо опять натворил. Конечно, возможно, это и правда было бы хуже — если бы прямо рядом с ним, истекающим кровью, находился вампир. Но, с другой стороны, это могло быть и не так уж плохо, рассуждает он про себя. Оскар, скорее всего, всё равно сохранял бы свой этот странный, абсолютный самоконтроль на протяжении всего процесса: одной рукой обхватил бы челюсть Ландо, поворачивая её в сторону, а пальцами другой скользил бы вверх по открытой стороне его шеи. И он наклонялся бы медленно, прижимаясь губами к коже задолго до того, как в дело пошли бы зубы. Зная Оскара, зная то, как он любит всё взвесить перед тем, как действовать, он, наверное, выдохнул бы финальный вопрос прямо в разгоряченную кожу Ландо, под которой слишком близко к поверхности бурлила кровь. Он, наверное, спросил бы его, ещё один-единственный раз… — Ландо, ты в порядке? — Оскар вырывает его из транса, и Ландо с трудом пытается сфокусировать взгляд. — Что? — Ты в порядке? — повторяет он чуть тверже. Лицо Ландо так и пышет, кожа пульсирует от жара, приливающей крови и воспаления — так что да, Оскар, похоже, чертовски прав. Звучит логично. Постойте, а что вообще сказал Оскар? Ландо ахает: — Оск, ты типа… Ты это серьёзно? — Что именно серьёзно? — Ну, ты… сам понимаешь. Что было бы хуже. — Э-э, — в этом коротком звуке слышится крайнее замешательство Оскара. — Наверное, да. Не думаю, что от этого стало бы лучше. — О боже мой, — бормочет Ландо про себя, округлив глаза от такого «признания» Оскара. — Мне пора. — Чт… Ландо запихивает телефон обратно в карман и, спотыкаясь, пробирается сквозь забитую людьми лодку — полный решимости ткнуть этой архиважной собранной уликой прямо в глупую, неверящую физиономию Макса.

***

Ландо вскидывает бровь, заметив Оскара на стадионе в Майами: выступающие части его щёк уже обгорели до розового цвета (подозрительно), пока он пытается укрыться в тени раскинувшейся зелени (вдвойне подозрительно). Он кивает подбородком в сторону Оскара, прерывая Джорджа на полуслове. — Странновато, да? Оскар-то. Джордж оскорблённо фыркает, но всё же снисходит до ответа: — Здесь же пекло, чувак, нельзя винить его за то, что он прячется. — Хм-м-м-м, — он делает вид, будто обдумывает слова Джорджа, втайне раздражаясь из-за того, что никто вокруг не видит очевидного — того, что он сам замечает каждый божий день, каждую секунду, когда они вместе. — Можно подумать, австралиец должен был уже привыкнуть к такому. — Я бы поспорил, что он просто достаточно умён, чтобы оставаться в прохладе, — подмечает тот, и Ландо наконец недовольно выдыхает. — Ты реально не считаешь его странным? Они останавливаются возле моторхоума Мерседес, встав лицом к лицу — насколько позволяет их разница в росте, — на небольшом пятачке свободного пространства. — Смотря что ты понимаешь под «странным»… — Ты послушай, — начинает Ландо, и Джордж заметно сдувается, словно с самого начала предвидел этот разговор. — Что если, ну… Ты веришь в призраков и всякое такое? — Я не думаю, что Оскар Пиастри — призрак, нет. — Я не об этом спросил. — Но ты ведь именно это собирался спросить, да? Ландо оборонительно скрещивает руки на груди. Джордж вообще-то не имеет никакого права смотреть на него как на дурака; очевидно же, что его напарник не призрак — Ландо ведь до него дотрагивался. Он чувствовал тепло его кожи, когда они обнимались, и изящество его пальцев в своей ладони, когда они сталкивались руками после гонок. Могут ли вампиры быть тёплыми? Оскар всегда восхитительно тёплый; их мимолётные объятия в холодные дни медиа-активностей каким-то образом пробивали все слои одежды Ландо и заставляли его кожу приятно покалывать. Как бы то ни было, Ландо делает мысленную заметку разузнать об этом как-нибудь в другой раз. Выражение лица Джорджа меняется с «боже, ну ты и тупой» на «ты что, завис?», и Ландо понимает, что снова ушёл в свои мысли. Он прокашливается и заявляет без капли стыда: — Короче, я почти уверен, что Оскар вампир. — Понятно, — брови Джорджа ползут вверх, пока он смотрит на него сверху вниз, и в его голосе уже отчётливо слышится тревога. — Ты в медпункте был? Тебя проверили на сотрясение мозга и всё такое? — Нет у меня никакого сотрясения, — Ландо закатывает глаза, указывая пальцем на лицо. — Пивная банка прилетела мне в нос, а не в голову. — Ну конечно, да, — наступает пауза, и Джордж наклоняется к нему ниже, чем, по мнению Ландо, строго необходимо; вообще-то он не настолько уж и коротышка. — Значит, ты в последнее время много наблюдаешь за Оскаром? — Очевидно. Потому что это, ну… Я веду расследование, понимаешь? — И ты наблюдаешь за ним исключительно ради этого, ни по какой другой причине? Ландо наклоняет голову набок: — Да? — Ну-ну. — А зачем мне ещё за ним следить? — Да так, низачем, пожалуй, — Джордж снова выпрямляется во весь рост, переводя взгляд на гостевую зону Мерседес. — Но ты всё-таки подумай об этом хорошенько, прежде чем вбивать ему осиновый кол в грудь, ладно? — О чём мне тут думать? — кричит вслед Ландо, наотрез отказываясь бежать за уходящим Джорджем. Тот не оборачивается и ничего не отвечает, пока не взлетает по ступенькам моторхоума Мерседес — это даёт ему отличную позицию, чтобы драматично развернуться и посмотреть на Ландо ещё более свысока, чем прежде. — Думаю, ты и сам догадаешься, — и, точно как дешёвый злодей из бондианы, Джордж скрывается за блестящими стеклянными дверями здания своей команды, оставляя Ландо одного посреди паддока. О чём вообще Ландо должен догадываться? Он тут, между прочим, собирает по кусочкам мозаику, которую остальные в упор не видят — кусочки, ради которых, очевидно, приходится очень пристально изучать Оскара Пиастри. Его бутылка с водой, то, как он краснеет при каждом разговоре — всё же очевидно. Он ведь даже сам в этом признался, разве нет? Что было бы хуже, находись он рядом с истекающим кровью Ландо. Джордж этого, конечно, не знал, но Ландо додумался до всего задолго до этого разговора. Так что вся эта ситуация красноречиво говорит об уровне интеллекта самого Джорджа, раз уж ему приходится всё разжёвывать. Закатив на все это глаза, Ландо направляется в сторону расположения Макларен. У него есть дела гораздо важнее, чем размышления о том, почему его вообще колышет, вампир Оскар или нет, и что там вообще нёс Джордж.

***

Ландо находит его в гараже. Он находит его, находясь на пике такого невероятного адреналинового кайфа, какого не испытывал никогда в жизни, весь промокший от шампанского, которое на вкус было лучше, а кололо кожу сильнее, чем на любом другом подиуме. Ландо тут же хватает его, притягивая к себе для объятий — настолько крепких, что у него хрустят плечи и спина, жутко затекшие после гонки. Но он не обращает на это внимания, он вообще не может ни на чём сосредоточиться, кроме Оскара. Оскар — осязаемый, надёжный и мучительно тёплый в его руках. Ландо с облегчением выдыхает, и Оскар делает то же самое — какая-то странная минута передышки, безмолвного взаимопонимания посреди хаотичного урагана из слёз и ликования. Оскар нерешительно опускает руки на плечи Ландо, едва не утыкаясь лицом в его шею. Ландо позволяет этому случиться, с удовольствием зарываясь носом в кожу Оскара — мягкую, тёплую, податливую под его нажимом. Может ли кожа вампира быть такой, ощущаться так? Может, это часть того, как они завлекают людей — завлекают конкретно Ландо? — Поздравляю, — наконец бормочет Оскар, и услышать его удаётся только потому, что они стоят совсем вплотную. От него приятно пахнет. Даже после гонки — отвратительно жаркой и удушающе влажной гонки — от него приятно пахнет. Ландо вдыхает его запах, и головокружение только усиливается, пока он пытается намертво выжечь каждую деталь в своих ощущениях. — Я бы без тебя не справился, — выдыхает Ландо, его глаза сами собой закрываются, пока он впитывает всё это: странное вампирское тепло Оскара, его странный вампирский запах и его странный вампирский… уют. Хотя, возможно, эта последняя деталь — заслуга именно самого Оскара, а вовсе не вампира.

***

Ландо

у меня новые улики

Макс ??? опять пересмотрел закон и порядок чувак

Ландо

да не про убийства, дурик ты

улики про вампира

это же блин оечвидно

Макс очевидно*

Ландо

и ты даже не спросишь, что за улики?

где твой детский восторг чел

Макс сколько раз мне ещё тебе повторить что Оскар не вампир

Ландо

да откуда тебе-то знать

ты его атк близко не знаеш ь

Макс сколько раз мне ещё напоминать тебе, что он вообще-то сначала был моим напарником??

Ландо

блин

и ты рил ни разу ничего не заметил????

ну это кринж какой-то, чел, хз

короче

хочешь послушать про улики

Макс да я только ради этого и живу, ага чтобы слушать, какой ты идиот

Ландо

ты когда-нибудь смотрел на его зубы?

Макс не могу сказать, что разглядываю зубы своих друзей, так что нет

Ландо

а я смтрел

Макс Кто бы сомневался, Боб

Ландо

они типа островатые, да

прям кончики заострённые

Макс ну да у зубов они должны быть

Ландо

но у Оскара они прям ОСТРЫЕ

настоящие клыки

клянусь

Макс многовато ты думаешь о его зубах в последнее время

Ландо

ты должен за меня бояться

за мою безопасность

что если он меня реально цапнет бро

Макс не хочу ничего знать о твоих фантазиях

***

Здесь нужно действовать очень тонко, понимает Ландо. Он не может просто взять и позвать Оскара к себе в гости, иначе это перечеркнёт весь смысл. Но если Оскар вампир — а он совершенно точно вампир — то он ни за что не напросится сам, ведь он просто физически не сможет войти в дом без приглашения. Ландо рассеянно покусывает нижнюю губу, слушая, как Оскар что-то рассказывает: тот упёрся локтем в автомобильное окно и жестикулирует с нетипичным для него энтузиазмом. Он выглядит отлично — его волосы отросли до той длины, когда причёска кажется немного королевской, а кожа буквально светится после того пекла, что устроило им Майами. И так близко, когда их колени почти соприкасаются на заднем сиденье машины по пути к автодрому, Ландо отчётливо видит, как перекатываются мышцы на его руках при каждом движении; он наблюдает за тем, как пальцы Оскара рассекают воздух, пока тот пытается обрисовать конфигурацию трассы, о которой идёт речь. Но как Ландо заставить его самого напроситься в гости? Этот вопрос волнует его гораздо сильнее, чем то, как ресницы Оскара мягко опускаются когда тот прикрывает глаза, пытаясь вспомнить, какой именно пилот ехал за ним в его истории. — …к стюардам, если честно, я в шоке, что это не… — Ты занят сегодня вечером? — перебивает его Ландо, не сводя глаз с губ Оскара и с зубов, которые виднеются прямо за ними, пока тот говорит. Оскар мгновенно вспыхивает докрасна: — Да в общем-то нет, э-э… Нет, пожалуй, не занят. — Хочешь заняться? — Ландо ёрзает на сиденье, намеренно сталкиваясь с ним коленями. Взгляд Оскара на секунду опускается ниже, задерживаясь на открытой коже ключиц Ландо — вырез его чёрной футболки чуть глубже, чем обычно позволяет профессиональный дресс-код. Он усмехается про себя; он так и знал, что Оскар заметит — тот ведь наверняка чует его пульс или типа того. Их взгляды снова встречаются, и уши Оскара краснеют ещё сильнее, если это вообще возможно — словно он понял, что его поймали с поличным. — Ты на что-то намекаешь? — спрашивает Оскар, и Ландо кивает, не вдаваясь в подробности. Он ведь не может сам пригласить его, в конце концов; это перечеркнуло бы всю цель, всё расследование. — Ладно. Э-э, ты хотел… — Оскар хмурит брови, пытаясь прочесть выражение лица Ландо, пока сам осторожно ступает на неизведанную территорию. — Ты хотел прийти ко мне? — Попробуй ещё раз. — Чего? Ландо качает головой, улыбка сама собой тянется к уголкам его губ, пока Оскар на глазах теряется. — Попробуй ещё раз. — Ты хотел, чтобы я… пришёл к тебе? — Вот, другое дело, — смеётся Ландо, намеренно игнорируя вспыхнувший под кожей жар, когда Оскар смотрит на него так — слегка опустив подбородок, почти из-под ресниц, весь сотканный из неуверенности. — А во сколько… во сколько ты бы хотел, ну, в какое время? Ландо на секунду замирает. Считается ли назначение точного времени за приглашение? Скорее всего, да. — Сам выбирай. — Но это же твой… — Сам выбирай, чувак, давай уже. — Ладно, хорошо. Я тогда напишу тебе? Ландо снова сталкивается с ним коленями, его кожа покалывает от этого внезапного прилива тепла. — Замётано.

***

Оскар стучит в его входную дверь немного нерешительно — хотя Ландо, конечно, уже ждал его: Оскару пришлось звякнуть ему буквально пару минут назад. Глубоко вздохнув и сглотнув волнение (вполне оправданное, учитывая, что за дверью стоит вампир), Ландо слегка расправляет футболку. Она та же самая, что была на нём днём, только он расстегнул ещё одну пуговицу на и без того глубоком вырезе. Ещё он нанёс немного лосьона на ключицы, чтобы они сильнее выделялись, но потом запаниковал, что из-за этого его кожа станет на вкус… склизкой. Он его стёр. Но следом задумался: а вдруг мягкая кожа вкуснее, ну, как хорошо прожаренное мясо? Он намазал его снова. Ландо повторил этот процесс несколько раз, прежде чем осознал: он даже сам не заметил, в какой именно момент решил, что хочет этого. Чтобы Оскар его укусил. Вообще-то в том, что гонщик жаждет чего-то опасного и будоражащего, нет ничего из ряда вон выходящего, так что зацикливаться на этой мысли он не стал. С почти осязаемой нерешительностью Оскар стучит снова. Ландо вырывается из своих мыслей и идёт открывать дверь, намеренно опираясь на косяк и загораживая проход. — Какими судьбами, Оск? Оскар переоделся после трассы: вместо серой футболки на нём теперь один из тех немногих классных джемперов, что у него есть. Его волосы зачёсаны назад — кажется, впервые вне фотосессий для Макларен. — Ага, сюрприз века, — улыбается Оскар осторожной улыбкой, от которой вокруг глаз ещё не собираются морщинки. Между ними воцаряется тишина, и никто не двигается: Ландо всё так же загораживает проём, Оскар всё так же ждёт в коридоре. — Я, эм… могу войти или как?.. — наконец спрашивает Оскар, и Ландо не может сдержать улыбку: его план постепенно претворяется в жизнь. — Можешь? Оскар вскидывает бровь: — Можно войти? — Не знаю, можно? Оскар усмехается, пропуская пятерню сквозь волосы. — Пожалуйста, Ландо, можно мне войти? У Ландо внутри всё переворачивается. Этот его взгляд, точно такой же — из-под ресниц, — но в сочетании с голосом Оскара, таким искренним и почти умоляющим, заставляет его колени подогнуться. Не раздумывая, Ландо выпрямляется, освобождая Оскару дорогу внутрь. — Ага, пароль принят, что-ли — бормочет Ландо, мысленно проклиная себя за то, что так легко поддался вампирскому обаянию, которое Оскар на него обрушил. Вообще-то со стороны Оскара это было грубо. Им придётся установить чёткие правила игры, если они захотят повторить это снова — чем бы это «это» ни было. Оскар разворачивается почти сразу же, как только переступает порог квартиры Ландо, и расправляет плечи, словно собирается с духом. Ландо, вскинув бровь, закрывает входную дверь и прислоняется к ней — в ожидании, пока Оскар прервёт всю эту созданную им странную атмосферу. — Я хотел сначала кое-что сказать, если… ты не против, — начинает Оскар, пряча руки в карманы; его плечи напряжены и приподняты. Ландо готов закричать от восторга. Он и не думал, что всё окажется так просто — он-то полагал, что ему придётся клещами вытягивать из Оскара то, что тот собирается произнести. Ведь Оскар определённо собирается сказать именно то, о чём думает Ландо; Ландо явно и виртуозно (стоит заметить!) загнал его в угол для признания. — Да-да, давай, — кивает Ландо, опуская взгляд на кроссовки Оскара. — Присесть не хочешь сначала? Могу воды принести. — Нет, я лучше сразу, ну… знаешь, просто выложу всё, чтобы если… — его голос затихает, и он морщится, словно не уверен, стоит ли заканчивать фразу. — Я… уже какое-то время у меня есть это… господи, прости, это сложнее, чем я думал. Оскар неловко переминается с ноги на ногу, вытаскивает руку из кармана и снова проводит ею по волосам. Он смотрит куда угодно, только не на Ландо: его взгляд блуждает от пола к потолку, задерживается на двери за спиной Ландо, на его шее. Неужели он чувствует, что Ландо внутри буквально вибрирует до мозга костей? Видит ли он это по тонкой коже во впадинке на его шее, так идеально открытой благодаря вырезу футболки? Ландо прикусывает язык, чтобы не испортить сюрприз, и наблюдает за тем, как дёргается кадык Оскара, когда тот сглатывает и делает ещё одну попытку. — Мне почему-то казалось, что ты, э-э… Может, ты заметил? Или… Он больше не может терпеть. Громко и без капли такта Ландо едва ли не взрывается: — Ты можешь меня укусить, если хочешь! У Оскара округляются глаза. Тишина, воцарившаяся после восклицания Ландо, кажется оглушительной, и нарушает её разве что его собственный учащённый пульс. Наконец Оскару удаётся связать между собой несколько звуков: — Я могу… что? — Ну, то, что ты собирался сказать. Что ты, сам понимаешь… Ты можешь меня укусить. Оскар моргает, глядя на него с разинутым ртом: — Что… что, по-твоему, я…? — Что ты вампир. — Что ты мне нравишься. Тишина затягивается снова, и они оба смотрят друг на друга так, словно увидели призрака. Оскар даже слегка позеленел, будто эта неловкость физически его душила — ну или эта тошнотворная атмосфера была настолько сильной, что Ландо почти ощущал её вкус. Что? Оскар сказал что? — Значит, все эти… ну, взгляды и прочее. Это не было… ты не… — голос Оскара стихает до едва слышного шёпота. — Не флиртовал? — Я собирал улики, — на автомате выдаёт Ландо, и слова кажутся какими-то тяжёлыми и неправильными на языке. Возможно, вся кровь резко прилила к его щекам, лишив рот способности нормально соображать, ну или случилось ещё какое-то научное явление в том же духе. — Доказательства, понимаешь? — Доказательства… вампиризма. — Но, э-э… — он не может оторвать взгляда от Оскара, глаза словно заклинило в одной точке. Мешанина из боли, замешательства и надежды, мелькающая в глазах Оскара, вызывает у Ландо непреодолимое желание потянуться и обнять его — снова ощутить то самое тепло, которое так идеально привело его в чувство в Майами. — Это не было… Я не то чтобы, ну… Я не против… — Ландо, тебе не обязательно… — Я тебе правда нравлюсь? — его голос срывается. Реальность обрушивается на него вся и сразу: все эти косые взгляды Макса, не самые тонкие подколы Джорджа и все те разы, когда он думал, как было бы здорово, пожалуй, будь Оскар вампиром — кем-то, кто хотел бы поглотить его целиком без остатка. Словно груда кирпичей разом рухнула ему на голову, Ландо внезапно оказывается раздавлен тяжестью этого осознания. Блять. Оскар неуверенно улыбается: — Да, правда. — Оу, — Ландо отходит от двери, делая шаг навстречу Оскару; тот не двигается с места. — И ты типа… кровью не увлекаешься? — Ты это серьёзно? — в голосе Оскара слышится едва ли не благоговейный шок напополам с адреналином, его ноги будто приросли к полу, пока Ландо делает ещё один шаг. — Смертельно серьёзно. В глазах Оскара мелькает мгновенное осознание, искра понимания: — Когда ты звонил мне… когда напился на День короля. — И ты сказал, что было бы хуже. Будь ты там. Плечи Оскара расслабляются самую малость: — Я имел в виду, что меня укачало бы. Реально стошнило бы, на лодке это вообще не лучший расклад. Теперь наступает очередь Ландо замереть. — Ох, блять, — бормочет Ландо, оказавшись к этому моменту уже практически вплотную к Оскару, носок к носку. Их взгляды намертво скрещиваются. Повинуясь инстинкту, который он оттачивал месяцами, Ландо опускает глаза на губы Оскара. Он произносит это так, словно только что сделал величайшее открытие — ошарашенно и растерянно: — Ты мне тоже нравишься. — Ты… Ландо начинает смеяться — звонко и заливисто, отчего глаза Оскара загораются тем самым привычным тёплым светом. — Ты мне нравишься, придурок, — сияет он, обвивая руками плечи Оскара и притягивая его к себе, пряча лицо у него на шее, словно вернулся домой. — Ничего не можешь сделать нормально, да? — Оскар окончательно оттаивает от его прикосновения, тихо смеясь ему в ухо, после чего обнимает Ландо за талию и притягивает к себе вплотную. От его слов лицо Ландо вспыхивает ещё сильнее. — Я не виноват, что ты весь такой бледный. Оскар слегка отстраняется — ровно настолько, чтобы снова встретиться с Ландо взглядом: — Так вот из-за чего всё это было? Ландо дуется, наотрез отказываясь это признавать: — Целовать меня будешь или как, Пиастри? — Не знаю, а можно? — дразнится Оскар. На его губах играет лёгкая улыбка, когда он наклоняется вперёд, едва касаясь кожи своим дыханием — точь-в-точь как Ландо представлял себе тогда, в Голландии. Боже, и как он только этого не замечал? Без лишних предисловий Ландо крепче обхватывает шею Оскара и тянет его на себя, мягко прижимаясь к его губам — Оскар словно и правда делает именно то, чего от него ждали: спрашивает разрешения, прежде чем зайти дальше. И Ландо отвечает ему своим поцелуем. Он наклоняет голову, чтобы их губы идеально слились в поцелуе, нежно проводит языком по красиво покрасневшим губам Оскара и беззвучно приказывает ему: да поцелуй же ты меня наконец, чёрт возьми.

***

Ландо

две вещи:

оскар не вампир

и мы встречаемся

Макс 👍