Младший Брат Белого Клыка

Глава 21

Потеря руки привела к тому, что в печати образовалась трещина. И хотя Шукаку признал Бунпуку, это признание не шло ни в какое сравнение с тем, как в будущем Восьмихвостый и Кьюби добровольно согласятся оставаться внутри своих джинчурики. Отношение Однохвостого к Бунпуку можно было в лучшем случае назвать «неприязнью без отвращения». Появись у него хоть малейший шанс прорвать печать и вырваться на свободу, Шукаку без малейших колебаний пожертвовал бы жизнью своего сосуда. Шиноби Песка пришлось приложить титанические усилия, чтобы вытащить Бунпуку с самого края пропасти и предотвратить его полное обращение. Молодой человек с торчащими во все стороны черными волосами, который ранее сражался с Орочимару, тяжело вздохнул. Будь Гентэцу сейчас здесь, он бы без труда узнал в нем будущего Третьего Казекаге. Юноша повернулся в ту сторону, где еще недавно стояла армия Конохи, и недоверчиво пробормотал: — Они... они просто взяли и отступили? Когда Бунпуку оказался на грани потери контроля, будущего Казекаге прошиб холодный пот. Все шиноби Песка были уверены, что Коноха воспользуется этим посланным свыше шансом и бросит в бой все свои силы, чтобы добить их. Однако противник просто ушел. Песчбратец в полном недоумении ломали головы, пытаясь понять, что вообще задумал Лист. — Как бы там ни было, тот факт, что они не стали продолжать наступление — несомненная удача, — подал голос Эбизо. — Но психическое состояние Бунпуку больше не позволяет ему оставаться на передовой. Мы обязаны немедленно отправить его обратно в деревню. Будущий Третий Казекаге нахмурился: — Получается... мы больше не сможем продолжать эту войну? Страна Ветра и без того находилась в невыгодном положении. А теперь мало того, что на поле боя вернулся Белый Клык, так еще и объявился какой-то невиданный доселе «Черный Клинок». В то же время их абсолютное оружие, Бунпуку, получил тяжелейшие ранения и подлежит немедленной эвакуации. Юноша больше не видел ни единого шанса на победу. Эбизо с тяжелым сердцем кивнул: — Да, и с этим уже ничего не поделаешь... — Не бывать этому! — внезапно раздался гневный, подобный удару грома окрик Чиё, от которого все присутствующие вздрогнули. Обернувшись, они увидели, как старуха буквально мечет молнии из глаз: — Пока мы не убьем Белого Клыка, ни о каком отступлении не может быть и речи! Видя, что сестра окончательно обезумела от жажды мести, Эбизо снова тяжело вздохнул: — Сестра... — Давайте все же доложим обо всем Казекаге-сама, — осторожно предложил будущий Третий Казекаге. Его статус и положение в деревне были значительно ниже, чем у Чиё, поэтому он не решался открыто ей перечить. Однако любому здравомыслящему человеку было очевидно, что у Песка больше нет шансов на победу. Прямо сейчас Чиё просто использовала военные ресурсы деревни ради личной вендетты. … Тыл, главный лагерь Конохи. — Гентэцу-сама, почему мы отступили? Ведь это был идеальный шанс нанести решающий удар и раз и навсегда закончить эту войну! — с искренним непониманием воскликнул Акимичи Чоза. Вокруг собрались представители многих крупных кланов: Хьюга Хиаши, Яманака Иноичи и другие. Все они разделяли недоумение Чозы и жаждали ответов. Примечательно, что теперь они обращались к нему не иначе как «Гентэцу-сама». А ведь еще совсем недавно любой из них при встрече с Гентэцу не упустил бы случая бросить насмешливое «вечный генин». Такова была суровая реальность мира шиноби: сила решала все. — Если бы Шукаку окончательно сорвался с цепи, девяносто процентов из вас даже не смогли бы пережить его первую атаку. Жить надоело? — сухо ответил вопросом на вопрос Гентэцу. — Э-э... — Чоза и остальные разом потеряли дар речи. Стоявшая в углу шатра Цунаде, услышав эти слова, состроила точно такое же ошарашенное лицо, как и Орочимару на поле боя. Если бы подобные опасения высказал Хатаке Сакумо, это было бы в порядке вещей. Но чтобы Гентэцу вдруг начал заботиться о жизнях шиноби Конохи? Это было что-то из разряда фантастики. — И что же этот паршивец задумал на этот раз? — тихо пробормотала Цунаде себе под нос. — Хе-хе, просто подождем и увидим, — зловеще усмехнулся стоявший неподалеку Орочимару. Сколько он себя помнил, Гентэцу всегда был таким: в его рукаве вечно таился какой-нибудь безумный козырь. — В словах Гентэцу-сама... есть смысл, — задумчиво произнес Нара Шикаку, потирая едва пробившуюся щетину на подбородке. — Вы отрубили Бунпуку руку, так что с вероятностью в девяносто девять процентов он больше не вернется на поле боя. Боевой дух Песка сейчас на самом дне. Ситуация и без того складывалась не в их пользу, а теперь, потеряв свой главный козырь в лице джинчурики, они обречены. Думаю, совсем скоро мы получим от них предложение о перемирии. — Что за бред вы несете?! — не успел Шикаку договорить, как яростный вопль заставил всех присутствующих обернуться. Сарутоби Шинносуке стоял с налитыми кровью глазами и в бешенстве размахивал руками: — Столько людей из клана Сарутоби погибло! Мы не можем просто так взять и закончить эту войну! Рису мертва, и я заставлю этих песчаных ублюдков поплатиться за все!! У Хатаке Сакумо тревожно екнуло сердце. Прямо сейчас Шинносуке вел себя точь-в-точь как старуха Чиё — его разум был полностью ослеплен ненавистью. — Шинносуке-сан, вы... — Шикаку, Иноичи и остальные неодобрительно нахмурились. Любому было понятно, что продолжать войну нет никакого смысла — это приведет лишь к бессмысленным жертвам. В глазах глав кланов Шинносуке выглядел просто как человек, потерявший возлюбленную и соклановцев, который теперь пытается использовать их людей в качестве пушечного мяса ради личной мести. Однако, учитывая статус сына Хокаге, никто из лидеров великих кланов не решался высказать это вслух первым. — А молодой господин Шинносуке прав! — вдруг раздался голос, заставивший всех выронить челюсти на пол. Гентэцу стремительно подошел к Шинносуке, сжал кулаки и с наигранным праведным гневом воскликнул: — Как мы можем пощадить врагов, убивших соклановцев и невестку самого Хокаге-сама?! Мы обязаны вырезать их всех до единого, чтобы почтить память павших героев из клана Сарутоби! На мгновение в шатре повисла гробовая тишина. Все присутствующие вытаращили глаза на Гентэцу, отказываясь верить своим ушам. Что это за фокусы?!