Вселенная бесконечна: История одной встречи

Бангкок, май 1999 года Май в Бангкоке — это не просто начало лета. Это время, когда мир замирает перед чем-то новым. Жара, стоявшая весь апрель, начинает отступать, уступая место первым тёплым каплям сезона дождей. В воздухе пахнет влажной землёй и надеждой. Именно в мае, после шумного празднования Сонгкрана, когда весь город обливали друг друга водой, в Таиланде начинается новый учебный год. Фрин Сароча стояла у окна на третьем этаже школы и смотрела вниз, на школьный двор. Внизу кипела жизнь: первоклашки с визгом носились по площадке, старшеклассницы, поправляя свои тёмно-синие юбки, о чём-то оживлённо болтали, а несколько мальчишек из одиннадцатого класса пинали мяч у самой ограды. Фрин прекрасно помнила себя в их возрасте — такую же шумную, такую же беспечную. Но сейчас, в семнадцать, в последнем, двенадцатом классе, внутри неё было тихо. Слишком тихо. Она перевела взгляд на своё отражение в грязноватом оконном стекле. Тёмные волосы аккуратно собраны в хвост, белая блузка с коротким рукавом наглажена до хруста, тёмно-синяя юбка ниже колен, галстук с эмблемой школы завязан строго по правилам. Тайская школьная форма — это не просто одежда. Это символ дисциплины, порядка и уважения. Даже в невыносимую жару Фрин никогда не позволяла себе расстегнуть верхнюю пуговицу или ослабить галстук. Наверное, это была единственная вещь в её жизни, которую она контролировала полностью. — Фрин! Ты слышишь меня? Она моргнула, возвращаясь в реальность. Одноклассница Плой стояла рядом и нетерпеливо постукивала ручкой по подоконнику. — Я говорю, на выходных все идут в кино. Придёшь? Том будет, — добавила она с намёком. Фрин поморщилась. Том из параллельного класса уже полгода строил ей глазки, но она не чувствовала ничего, кроме неловкости. Впрочем, как и со всеми парнями. — Плой, ты же знаешь, у меня тренировки. — В субботу? — Особенно в субботу. Плой закатила глаза, но спорить не стала. Все уже привыкли, что Фрин — странная. Отличница, капитан легкоатлетической команды, мечтающая стать актрисой, — но какая-то не такая. Слишком серьёзная, слишком замкнутая, слишком… другая. Фрин снова отвернулась к окну. Внизу, у ворот школы, она заметила незнакомую девочку. Та стояла в стороне от всех, сжимая в руках потрёпанную папку с бумагами. Светлые волосы — почти blonde, необычно для Таиланда — стянуты в небрежный хвост. Школьная форма сидела на ней так же строго, как и на всех, но что-то в её осанке выдавало иностранку. Или полукровку. Девочка оглядывалась по сторонам с таким видом, будто искала кого-то. Или что-то. Фрин смотрела на неё несколько секунд, а потом отвела взгляд. Какая разница? Всё равно скоро выпускной. Я уйду. Никто не запомнит меня. Я никого не запомню. --- Утро в тайской школе всегда начинается с церемонии поднятия флага. Ровно в 8:30 динамики на школьном дворе издали пронзительный сигнал, и ученики со всех этажей начали стекаться вниз. Фрин спустилась вместе с потоком и встала в шеренгу своего класса. Все выстроились ровными рядами — девочки слева, мальчики справа, по росту. Никакой суеты, никакого шёпота. Только лёгкий шелест тканей и звук шагов. Заиграл гимн Таиланда. Фрин, как и все, замерла, приложив правую руку к груди. Она смотрела на флаг, медленно поднимающийся на фоне бледно-голубого неба, и чувствовала знакомую тяжесть в груди. Не от гордости. От одиночества. Она стояла среди трёх сотен учеников, но чувствовала себя совершенно одной. После гимна директор школы — мужчина с суровым лицом и неизменной улыбкой — произнёс короткую речь. Он говорил о важности знаний, об уважении к учителям и о том, что этот год станет важным для всех выпускников. Фрин слушала вполуха. Она знала, что через год её здесь не будет. Она уедет. Поступит в университет. Начнёт новую жизнь. Но почему-то эта мысль не приносила радости. После церемонии ученики разошлись по классам. Фрин не торопилась. Она остановилась у шкафчиков в коридоре, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. На самом деле она просто хотела побыть в тишине, подальше от шумных одноклассников и их бесконечных разговоров о мальчиках, о свиданиях, о том, кто с кем встречается. Её это не интересовало. Совсем. Она уже почти собралась идти на урок, когда кто-то врезался в неё с размаху, и стопка учебников с грохотом разлетелась по полу. — Ой! Простите! Я не заметила… Фрин опустила взгляд. Перед ней стояла та самая светловолосая девочка. Близко. Так близко, что Фрин видела каждую веснушку на её носу и странный зелёный оттенок глаз. Девочка смущённо улыбалась и уже наклонялась, чтобы собрать учебники. — Ничего, — сказала Фрин и тоже присела на корточки. — Я сама. Она протянула руку, чтобы поднять книгу, и в тот же момент их пальцы встретились. Фрин почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд, — настолько отчётливый, что она едва не отдёрнула руку. Девочка тоже замерла на секунду. Их глаза встретились. — Я Бекки, — сказала девочка тихо. — Я новенькая. Перевелась сегодня. Мы с мамой недавно вернулись из Англии. В её голосе слышался лёгкий акцент — не тайский, скорее британский. Фрин почему-то отметила, что говорит Бекки красиво, мягко, с какой-то особенной певучестью. — Фрин, — ответила та, и голос прозвучал хрипло, будто она не говорила несколько дней. Бекки улыбнулась шире, и в этой улыбке было что-то тёплое и одновременно пугающее. Фрин вдруг осознала, что не может отвести взгляд. Она смотрела на эту девочку, на её необычное лицо, на её лёгкий акцент, на то, как она нервно теребит край блузки, — и внутри неё что-то щёлкнуло. Как будто давно забытая дверь приоткрылась на крошечную щелочку. — Ты в каком классе? — спросила Фрин, чтобы хоть что-то сказать. — Восьмой. Матхайом 2, — ответила Бекки, используя тайское название. Она подняла последнюю книгу и протянула её Фрин. — А ты? — Двенадцатый. Матхайом 6. Выпускной. — Ого, — Бекки присвистнула. — Старшая. Она сказала это с лёгкой насмешкой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. Фрин почувствовала, как щёки начинают гореть. Чёрт. Почему я краснею? Она же просто девочка. Младше меня на четыре года. Просто девочка. — Ну, мне пора, — Бекки поправила папку под мышкой. — А то опоздаю на первый урок. Ещё увидимся? — Увидимся, — выдавила Фрин. Она смотрела, как Бекки уходит по коридору, лавируя между учениками. Светлые волосы мелькали в толпе, и Фрин ловила себя на том, что не может оторвать взгляд. Она не знала, сколько прошло времени — секунда, минута, вечность. А потом Бекки обернулась. Прямо перед тем, как скрыться за поворотом. Она посмотрела на Фрин через плечо и улыбнулась — так, будто знала что-то, чего Фрин ещё не знала. Сердце Фрин пропустило удар. Она стояла посреди коридора, сжимая в руках учебники, и чувствовала, как мир вокруг неё слегка качнулся. Всё осталось на своих местах: шумная толпа, жара, запах школьного мела и пота. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, как ветер перед грозой. --- Первый урок начался с того, что класс встал, чтобы поприветствовать учителя. Фрин, как и все, сложила руки в традиционном тайском жесте «вай» и слегка поклонилась, когда учительница вошла в класс. Это было настолько привычно, что она делала это автоматически, не задумываясь. Учительница — пожилая женщина с добрыми глазами и строгим голосом — кивнула в ответ и жестом разрешила сесть. Фрин села за свою парту у окна и уставилась в одну точку. Она не слышала, о чём говорила учительница. В голове прокручивался один и тот же момент: зелёные глаза, лёгкая улыбка, светлые волосы. И это странное чувство, будто она знает Бекки уже целую вечность. Кто ты? — подумала Фрин. Откуда ты взялась? Ответа не было. Только тихий голос учительницы, рассказывающей о предстоящих экзаменах, и чувство, что она только что встретила кого-то, кого искала всю жизнь, сама об этом не зная. --- На большой перемене Фрин не пошла в столовую. Вместо этого она направилась в тенистый уголок школьного двора, где рос старый баньян. Это было её любимое место — тихое, спокойное, где можно было побыть одной. Но сегодня там уже кто-то был. Бекки сидела на скамейке, скрестив ноги, и что-то читала. На коленях у неё лежала книга с яркой обложкой на английском языке. Она не заметила Фрин, пока та не подошла совсем близко. — Привет, — сказала Фрин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Бекки подняла голову и улыбнулась — той же тёплой улыбкой, от которой у Фрин внутри всё переворачивалось. — Привет, старшая. — Она захлопнула книгу. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Я просто проходила, — соврала Фрин. Она села рядом — на расстоянии, которое казалось безопасным. Но даже так она чувствовала запах Бекки: что-то цветочное, лёгкое, непохожее на духи одноклассниц. — Что читаешь? — спросила Фрин, заглядывая в обложку. — «Гордость и предубеждение». По-английски. — Бекки пожала плечами. — Я скучаю по дому. По Англии. Мы часто переезжали, но там… там было по-другому. — А здесь что, плохо? — Нет, — Бекки посмотрела на неё серьёзно. — Здесь хорошо. Особенно сейчас. Они замолчали. Ветер шевелил листья баньяна, и солнечные зайчики плясали на земле. Где-то вдалеке слышался смех учеников, но здесь, в тени старого дерева, было тихо и спокойно. Фрин чувствовала, как между ними возникает что-то невидимое, но ощутимое — как нить, которая тянется от её груди к груди Бекки. — Фрин, — сказала Бекки тихо, — можно тебя кое-что спросить? — Да. — Ты когда-нибудь чувствовала, что ты… не такая, как все? Фрин замерла. Сердце забилось где-то в горле. — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю. — Бекки отвела взгляд. — Просто ты выглядишь так, будто ищешь что-то. И не находишь. Фрин сглотнула. Она хотела сказать «нет», хотела рассмеяться и перевести всё в шутку. Но вместо этого она прошептала: — Да. Часто. Бекки повернулась к ней, и в её глазах Фрин увидела что-то, чего не видела ни у кого прежде. Понимание. Без осуждения. Без вопросов. — Я тоже, — сказала Бекки. Они сидели в тени старого баньяна, и мир вокруг них шумел и жил своей жизнью. Но внутри этого маленького пространства было тихо. И Фрин впервые за долгое время почувствовала, что она не одна. --- Вечером Фрин лежала на кровати в своей комнате и смотрела в потолок. За окном шумел Бангкок — бесконечный гул мопедов, голоса торговцев, далёкий лай собак. Но она ничего не слышала. Перед глазами стояло лицо Бекки. Её улыбка. Её глаза. То, как она смущённо поправляла волосы. То, как их пальцы встретились на долю секунды. Что со мной? Фрин перевернулась на бок и закрыла глаза. Она думала о парнях — о Томе из параллельного класса, который давно за ней ухаживал, о красивых актёрах из американских фильмов, о том, что все вокруг говорят о любви, о свиданиях, о будущих мужьях. И ничего. Никакого отклика. Только пустота. А сейчас — эта девочка. Всего одна встреча. Пять минут разговора. И внутри неё что-то шевелится, тёплое и живое, как будто проснулось после долгой спячки. Это неправильно, — сказала она себе. Она же ребёнок. Ей тринадцать. И она девочка. Это неправильно. Но сердце билось быстрее, и Фрин знала: оно не слушает доводы разума. --- Продолжение следует…