Дневники искупления (Приговорённая к чувствам)

Клаус объявил, что едет в город по делам. Несса, уставшая от четырёх стен особняка, напросилась с ним. К её удивлению, он согласился без обычной иронии — просто кивнул и открыл дверцу машины. Они ехали молча, но это молчание было не напряжённым. Скорее, привычным. Он припарковался у старой аптеки на окраине. Сказал, что вернётся через десять минут, и велел ждать. Несса вышла из машины — воздух был влажным после ночного дождя, пахло мокрой листвой и травами. Она прислонилась к капоту и лениво разглядывала пустую улицу. А потом она увидела её. Женщина шла по другой стороне улицы — молодая, лет двадцати пяти, в простом пальто и с распущенными тёмно-русыми волосами. Она не спешила, просто прогуливалась. Её лицо было спокойным. Свежим. У глаз ещё не было тех морщин, которые появятся позже — от бессонных ночей и дешёвого алкоголя. Губы не были искусаны до крови. Руки не дрожали. Несса замерла. Это была её мать. На пятнадцать лет моложе. Та, какой она была до всего. — Мама, — прошептала Несса и сделала шаг вперёд. Но её перехватила твёрдая рука. Клаус возник рядом мгновенно — будто и не уходил никуда. — Стой, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это она. Пусти. — Я знаю, кто это. — Он не убирал руку. — И я знаю, что ты хочешь к ней подойти. Но ты не подойдёшь. — Почему?! — Потому что ты не готова. И она не готова. — Он развернул её к себе. — Что ты ей скажешь? Ты этого хочешь? — Я хочу просто... — Она запнулась. — Я не знаю, чего я хочу. — Вот именно. — Его голос стал чуть мягче. — Ты не знаешь. А когда узнаешь — тогда и поговорим. Но не сегодня. Он практически усадил её обратно в машину и захлопнул дверцу. Через стекло Несса видела, как её мать уходит дальше по улице — лёгкой походкой, не оборачиваясь. Она не знала, что на неё смотрят. Не знала, что через пятнадцать лет её жизнь покатится под откос. Она просто шла. Молодая. Счастливая. Не знающая. Несса прижалась лбом к холодному стеклу. Слёз не было — она не умела плакать. Но что-то внутри неё треснуло. Не сломалось. Просто треснуло. И в эту трещину просочился свет. Клаус вернулся через несколько минут. Сел за руль, завёл мотор. Молчал. Потом сказал, не глядя на неё: — Моя мать пыталась меня убить. Несколько раз. Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Но когда я её вижу — я всё ещё помню её другой. Той, что пела мне колыбельные. Это не проходит. Просто становится... терпимее. Несса посмотрела на него. Он впервые говорил о себе. Не о тактике, не о войне, не о гибридах. О матери. — Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она. — Потому что ты смотрела на свою мать так, как я никогда не смотрел на свою. — Он помолчал. — Ты её всё ещё любишь. — Это плохо? — Это редкость. — Он завёл мотор. — Поехали домой. В особняке их встретил Кол. Он стоял посреди холла, прижимая к груди старый холст, и глаза его горели тем самым огнём, который обычно предвещал неприятности. — Я нашёл кое-что, — выпалил он. — Точнее, украл. Ну, позаимствовал на время. — Кол, — начал Клаус с нажимом, — если это очередной клон... — Лучше! — Кол развернул холст. Это был старый портрет. Масло. Фон — тёмный, размытый. Но лицо женщины на портрете было прорисовано с пугающей чёткостью. Тёмно-русые волосы, убранные в высокую причёску. Светлые глаза — точь-в-точь как у Нессы. Тёмно-бордовое платье старинного кроя. На шее — тот самый амулет. Несса уставилась на портрет. Это была она — и не она. Женщина старше, в её глазах — усталая мудрость. Или печаль. — Откуда это? — спросил Клаус, и в его голосе было напряжение. Настоящее. — Из запасников исторического общества Мистик Фоллс. — Кол повернулся к Нессе. — Ты уверена, что впервые в этом мире? Несса коснулась холста пальцами. Краска была сухой. Старой. Портрету было лет двести. Она провела пальцем по лицу женщины — по своему лицу — и почувствовала странное тепло. Будто портрет узнал её. — Я не знаю, — прошептала она. Кол прищурился. — А я, кажется, начинаю понимать. Те высшие силы, которые тебя послали, — они не случайно выбрали этот мир. Ты здесь не чужая. Ты здесь... родная. Или была родной. Когда-то. В другой жизни. В другом круге. — Что значит «в другом круге»? — Есть теория, — Кол принялся расхаживать по холлу, — о том, что души не умирают. Они проходят через разные миры, разные жизни, но остаются собой. И иногда — очень редко — они возвращаются туда, где уже были. Только не помнят. — Это безумие, — сказал Клаус. — Безумие? — Кол рассмеялся. — Мы — вампиры. Наша мать была ведьмой. Мой брат — гибрид. Я увлекаюсь магией. И ты говоришь «безумие»? — Ты увлекаешься магией? — Несса повернулась к Колу. — А ты не знала? Я неплохой ведьмак. Не такой сильный, как мать, но кое-что умею. И эта картина — она магическая. Я чувствую. Она с секретом. — С каким? — спросил Клаус. — Пока не знаю. Но узнаю. — Кол свернул холст. — А пока — пусть побудет у меня. — Нет, — резко сказал Клаус. — Что «нет»? — Картина останется в гостиной. Где я смогу за ней присматривать. — Ты мне не доверяешь? — Я никому не доверяю. — Клаус взял холст из рук Кола. — Особенно когда речь идёт о том, что может быть связано с ней. Кол скрестил руки на груди. Между братьями повисло напряжение. — Интересно, — протянул Кол. — Сначала ты не убил её в подвале. Потом потащил на приём. Потом полез в драку с Советом. А теперь не доверяешь мне картину с её лицом. — Кол, — предупреждающе произнёс Клаус. — Я просто констатирую факты. — Кол поднял руки, но глаза оставались острыми. — Она тебе нравится, брат. По-настоящему. Не как трофей. Не как проект. А как женщина. И меня это... забавляет. — Забавляет? — А ещё немного злит. — Кол шагнул ближе к Нессе. — Потому что она мне тоже интересна. Не в романтическом смысле — хотя кто знает, пока не скажу. А в смысле загадки. Она — тайна. А я люблю тайны. Ты коллекционируешь людей, Никлаус, а я коллекционирую секреты. И она — самый интересный секрет в этом городе. Клаус смотрел на брата. Челюсть сжата. Пальцы побелели на раме. — Ты закончил? — Почти. — Кол повернулся к Нессе. — Если захочешь узнать больше о портрете — приходи ко мне. Я не кусаюсь. Без приглашения. И ушёл наверх. Клаус проводил его взглядом и поставил портрет на каминную полку. — Мой брат иногда бывает невыносим. — Мне показалось, или вы сейчас из-за меня поссорились? — Тебе не показалось. — Я не просила. — Знаю. — Он повернулся к ней. — Но ты здесь. И это уже причина. Вечером она спустилась в гостиную. Портрет стоял на каминной полке, и в свете огня лицо женщины казалось почти живым. Несса села в кресло напротив и долго смотрела на него. Кто эта женщина? Почему у неё лицо Нессы? Клаус вошёл бесшумно. Встал за её спиной. — Ты не спишь. — Не могу. Думаю. — О портрете? — Обо всём. О матери. О том, что я, возможно, уже была здесь когда-то. О том, что Кол сказал — про круги и возвращение. — Ты веришь в это? — Не знаю. Но это объяснило бы многое. Может, я не просто наказана. Может, я вернулась, чтобы исправить то, что не смогла в прошлой жизни. — Или чтобы повторить те же ошибки. Она повернулась к нему. — Ты всегда так пессимистичен? — Я реалист. — Он обошёл кресло и сел напротив. — Я прожил тысячу лет. Я видел, как люди меняются. Редко. Очень редко. Но ты... ты другая. — Чем? — Ты не боишься. Ты не льстишь. Ты смотришь на меня и видишь не монстра. Ты видишь меня. — Он помолчал. — Никто не смотрел на меня так уже очень, очень давно. — И как это — когда на тебя так смотрят? — Непривычно. — Он чуть усмехнулся. — И... приятно. - Есть ещё новости? - спросила Несса. — Есть, — ответил Клаус. — Завтра вечером приём. Не бал — скорее званый ужин. Мэр Локвуд устраивает. Совет будет в полном составе, включая тех, кто не успел на нас посмотреть. И мы должны там быть. — Мы? — Ты и я. Как деловые партнёры. — Он чуть усмехнулся. — Или как пара. На твой выбор. Вообще, должна быть вся наша семья. — А это не вызовет подозрений? — Вызовет. В этом и смысл. Если мы будем вести себя как ни в чём не бывало, они решат, что им нас не запугать. А страх — это единственное, что их сдерживает. Несса задумалась. — Значит, я снова играю роль? — Ты играешь роль с первого дня. Просто теперь у тебя больше текста. — Он помолчал. — Справишься? — Я справлялась с советом директоров в Чикаго. Совет основателей — это почти то же самое. Только у тех не было осиновых кольев. — Уверен, у некоторых были. Она тихо рассмеялась. Напряжение между ними никуда не ушло — оно просто сменило форму. Теперь это было не предвкушение, а общая цель. Завтрашний вечер. Очередная проверка. — Я пойду спать, — сказала она. — Иди. Завтра будет долгий день. Она уже подошла к двери, когда он окликнул её. — Несса... — Да? — Надень что-нибудь... не бордовое. Пусть думают, что ты другая. Она улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему. — Это вызов? — Это стратегия. — Тогда я подумаю. И ушла.