Цветы, посаженные в пыль

На следующее утро Лань Ванцзи поднялся с рассветом, как делал всегда. Но в этот раз он не стал медитировать, не стал заваривать чай. Он стоял у окна своей комнаты в Золотой Башне и смотрел, как серое небо медленно наливается бледным золотом. Он думал о вчерашнем. О пустых глазах. О том, как Мо Сюань поклонился и сказал: «Простите, я не думаю, что мы были знакомы». О том, как его пальцы впились в подлокотник, чтобы не встать и не схватить его за плечи. Лань Ванцзи закрыл глаза и выдохнул. Сегодня ты увидишь его снова. Ты будешь сдержан. Ты будешь вежлив. Ты будешь ждать. Он нашёл Цзинь Гуаншаня после завтрака — тот сидел в главном зале, окружённый свитками и слугами, и улыбался так, как будто мир принадлежал ему одному. — Второй господин Лань, — Цзинь Гуаншань поклонился с той же масляной улыбкой. — Чем обязан вашему раннему визиту? Лань Ванцзи поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. — Глава Цзинь, я бы хотел увидеть новые формации, о которых вы говорили вчера. Для турнира. Гуаншань поднял бровь. Его улыбка стала чуть острее. — О, Второй господин Лань интересуется нашими скромными разработками? Как приятно. Мо Сюань как раз работает над ними в библиотеке. Я распоряжусь, чтобы он показал вам всё в деталях. Он сделал жест рукой, и слуга тут же выскользнул из зала. Лань Ванцзи не показал, как участилось его дыхание. Он просто кивнул. — Благодарю. Библиотека Золотой Башни была меньше, чем в Облачных Глубинах, но она была вся в золоте. Стены мерцали, как чешуя дракона. Свитки лежали на длинных лакированных столах, а в углу, почти забытый, стоял гуцинь — старый, с поцарапанным лаком, но всё ещё натянутый струнами. Мо Сюань уже был там. Он стоял у стола спиной к двери, склонившись над свитками. Его белые одежды спадали с плеч мягкими складками. Он был так же неподвижен, как вчера, но в его пальцах — Лань Ванцзи заметил это сразу — была та же странная, почти болезненная сосредоточенность. Он услышал шаги и обернулся. — Второй господин Лань, — Мо Сюань поклонился с той же вежливой пустотой, что и вчера. — Глава Цзинь сказал, что вы хотите увидеть формации для турнира. Прошу, я приготовил несколько вариантов. Он развернул свиток, и Лань Ванцзи шагнул ближе. На бумаге были линии. Тонкие, чёткие, соединённые в сложный узор — защитный круг, который должен был удерживать духовную энергию внутри арены. Это было красиво. Это было совершенно. Это было создано рукой гения. Лань Ванцзи смотрел не на линии. Он смотрел на пальцы, которые их нарисовали. — Вы делаете это вручную? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Мо Сюань улыбнулся — той же ничего не значащей улыбкой. — Да. У меня почти нет духовной силы, как вам уже сказали. Я могу только чертить схемы и объяснять их тем, кто может их активировать. Но я стараюсь делать их максимально точными. Лань Ванцзи перевёл взгляд на его лицо. — Вы не помните, когда научились этому? Мо Сюань моргнул. На мгновение его лицо стало растерянным. — Я... — он запнулся. — Я не задумывался об этом. Кажется, я всегда это умел. Глава Цзинь говорит, что я был одарён с детства. «Он врёт тебе, Вэй Ин», — подумал Лань Ванцзи, но ничего не сказал. Он подошёл ближе и коснулся кончиками пальцев края свитка. — Можно? — Конечно. Мо Сюань отодвинулся, давая ему пространство. Лань Ванцзи склонился над чертежами и позволил себе на мгновение представить, как эти пальцы когда-то сжимали Чэньцин. Как они касались струн. Как они держали его за руку в темноте. Он выпрямился и отошёл к окну. — У вас есть музыкальные инструменты в этой библиотеке? Мо Сюань удивлённо моргнул. — Музыкальные? — он оглянулся и заметил гуцинь в углу. — Кажется, да. Но я никогда не играл. — Никогда? — Я не умею, — ответил Мо Сюань с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой. — Музыка никогда не была частью моей жизни. Здесь больше ценят стратегию. Лань Ванцзи стоял спиной к нему, глядя в окно. Дождь снова начинался — мелкий, серый, как вчера. — Вы позволите мне сыграть? Мо Сюань замер. Это было странное желание — гостю из Гусу сесть за старый, забытый гуцинь в библиотеке, полной чертежей и расчётов. — Я... конечно, Второй господин Лань. Если вам нравится. Лань Ванцзи медленно подошёл к инструменту и сел на деревянную скамью. Его пальцы коснулись струн, и они отозвались тихим, почти прозрачным звуком. Он не смотрел на Мо Сюаня. Он боялся, что не выдержит. И он начал играть. «Вансянь». Он не говорил названия. Он просто позволил мелодии течь из его пальцев, как она текла много лет назад — в Облачных Глубинах, в пещере, под дождём, когда Вэй Ин лежал у него на коленях и улыбался сквозь слёзы. Тогда он тоже играл для него. Тогда он тоже боялся, что потеряет его. Струны плакали под его пальцами. Мо Сюань стоял неподвижно. Он не мог двинуться. Он не мог дышать. Он смотрел на спину Лань Ванцзи, на его тонкие пальцы, скользящие по струнам, и в груди у него что-то разрывалось. «Я слышал это раньше», — пронеслось в его голове, но это не имело смысла. Где? Когда? У него не было прошлого, он был рождён в Золотой Башне, он никогда не слышал этой мелодии. Но его пальцы — они начали дрожать. Мо Сюань опустил взгляд и увидел, что его руки движутся. Медленно, почти незаметно, но они повторяли движения Лань Ванцзи. Они сжимались и разжимались, как будто тоже хотели коснуться струн. Как будто они знали эту мелодию лучше, чем он сам. «Что это? — подумал он. — Почему мне больно?» Лань Ванцзи играл дальше. Он не оборачивался. Он слышал, как дыхание Мо Сюаня сбилось. Он слышал тихий, почти неуловимый звук — и понял, что это было всхлипывание. Мелодия закончилась. Последняя нота умерла в тишине. Лань Ванцзи поднял руку от струн и медленно повернулся. Мо Сюань стоял с бледным, как бумага, лицом. Его глаза были влажными, но он не плакал — просто по его щеке скатилась одна слеза, и он даже не заметил её. Он медленно поднял руку и коснулся мокрой кожи. — Странно, — сказал он, и голос его дрожал, хотя он старался говорить ровно. — У меня никогда не было причин плакать. Я не понимаю. Лань Ванцзи смотрел на него. Ему хотелось встать, сделать шаг, взять его лицо в ладони и стереть эту слезу. Но он не мог. Он не должен. Не сейчас. — Иногда тело помнит то, что разум хочет забыть, — сказал он тихо. — Даже если мы не знаем причины. Мо Сюань посмотрел на него. В его глазах была растерянность. Боль. И — Лань Ванцзи готов был поклясться — мелькнуло что-то узнающее. Словно где-то глубоко, внутри этой пустоты, кто-то шепнул: «Я знаю тебя». Но уже через мгновение лицо Мо Сюаня снова стало вежливым, пустым, правильным. — Это была красивая мелодия, — сказал он, вытирая щёку рукавом. — Простите меня за эту слабость. Должно быть, я устал. Лань Ванцзи медленно встал из-за гуциня. — Не нужно извиняться, — сказал он. — Иногда усталость приходит без предупреждения. Он сделал шаг к двери, но у самого выхода остановился и обернулся. — Если захотите, — сказал он так тихо, что Мо Сюань едва расслышал, — я могу научить вас играть. Следующим вечером. Здесь же. Мо Сюань смотрел на него с той же вежливой улыбкой, но в его глазах что-то дрогнуло. — Я подумаю, — сказал он. — Благодарю за предложение, Второй господин Лань. Лань Ванцзи вышел из библиотеки. Он шёл по коридору и не чувствовал под ногами пола. В его ушах всё ещё звучала мелодия — «Вансянь». И в его груди билось одно-единственное желание: «Вэй Ин, я видел твои слёзы. Ты ещё здесь. Ты ещё чувствуешь. И я не уйду, пока ты не вспомнишь меня».