Сталь куётся в огне

      На крайнем севере Тейвата, в замёрзших, Богом забытых ущельях Нод-Края, Пятая рота дальнего боя, состоящая из стрелков, арбалетчиков и мушкетёров, вела изнурительную, кровавую войну против наступающих полчищ Бездны. Из-за специфики сложной скалистой местности отряд постоянно приходилось дробить на малые оперативные группы, прикрепляя их для огневой поддержки к другим подразделениям.       Лоэн, будучи полевым командиром авангарда, выполнял роль живого, несокрушимого щита. Пока его солдаты в тылу лихорадочно, трясущимися от мороза пальцами перезаряжали тяжёлое оружие, он в одиночку устремлялся вперёд, принимая весь яростный удар чудовищ на себя в жестоком ближнем бою. Там, среди ледяных торосов и свистящего гиперборейского ветра, била ключом настоящая жизнь, дикий азарт, острая, упоительная жажда битвы, которая заставляла сердце биться в бешеном ритме. Всё было предельно просто и честно: либо ты убиваешь врага, либо враг пирует на твоих костях.       Капитан отправил его с передовой в качестве доверенного, проверенного в боях гонца, обратно в Мондштадт. Лоэну вручили пакет важнейших секретных рапортов, карт и тактических депеш для заместителя магистра Джинн, пока здесь, в глубоком тылу, его ждала лишь серая, унылая рутина.       Ветер в Порту Дорнман источал аромат морской соли, разъеденной старой древесиной и горькой морской пены. Для человека, который последние три года дышал исключительно полярной пылью, едкой пороховой гарью от мушкетных залпов и запёкшейся кровью побеждённых монстров, южный воздух казался слишком тяжёлым, липким, почти осязаемым, застревая в горле густым комом, напоминая о том, что мирная жизнь — это не просто отсутствие ежесекундной смертельной угрозы. Это была совершенно иная, чуждая и пугающая реальность, к которой его израненному телу ещё только предстояло привыкнуть заново.       Лоэн стоял на самом краю пирса, расслабленно опершись на длинное, окованное тёмной сталью древко своего копья. Глаз Бога, закреплённый между лопатками, излучал едва заметное свечение, согревая своего владельца привычным, успокаивающим холодом. На левом плече поблёскивал серебряный наплечник, а на губах, как и всегда в присутствии посторонних, застыла мягкая, дежурная улыбка рыцаря Ордо Фавониус. Со стороны он казался идеальным образцом благородства — грациозный, осмотрительный, неизменно вежливый вице-капитан Пятого отряда дальнего боя.       Никто из многочисленных портовых грузчиков, косившихся на статного рыцаря со сверкающим копьём, не догадывался, что за этой безукоризненной маской скрывалась глухая, изнуряющая скука.       Лоэн с утра до глубокой ночи патрулировал доки, лениво проверял скучные таможенные накладные, сверял списки прибывающих грузов и ловил мелких портовых воришек, промышлявших около продовольственных складов. Местные бандиты при одном только виде его силы, леденящей ауры и неуловимого взором копья сдавались без боя, умоляя о снисхождении. Офицер хладнокровно, до отчётливого хруста заламывал им запястья, вкрадчиво зачитывая сухие пункты устава.       Он чувствовал, как внутри растёт глухое раздражение — мирный Мондштадт с его хмельным весельем, слащавыми песнями бардов и тихими, безмятежными вечерами казался ему фальшивой, глянцевой картинкой, на фоне которой его смертоносные боевые таланты тратились на копеечную мышиную возню. Он жаждал настоящего, серьёзного вызова, но город спал глубоким, сытым сном, полностью отрезанный от тех кошмаров, что творились на далёком Севере.       Мысли вице-капитана снова вернулись к полярным рапортам. Когда Лоэн покидал Нод-Край, затяжная кампания уже подходила к концу, а Магистр Варка готовил главные силы Ордена к долгому маршу на юг. Как долго Капитан планировал удерживать позиции на обледенелых рубежах? Сколько ещё дней уйдёт на эту портовую глушь и унылые разбирательства с местными контрабандистами, пока его оружие простаивало без дела? Он с неприкрытой тоской скучал по месту, где сталь звенела, не умолкая, а каждый вздох мог стать последним.       Но привычный тыловой уклад жизни, о чём рыцарь пока даже не догадывался, стремительно рушился.  В это самое время, далеко от солёного портового ветра и криков чаек, перед массивными каменными воротами Мондштадта разворачивалось поистине историческое событие, которого город ждал долгие годы. Основной корпус Экспедиции Магистра Варки наконец-то входил в городские стены. Тысячи восторженных жителей заполнили мостовые, бросая под ноги воинам первые весенние цветы и со слезами искренней радости на глазах встречая уставших, покрытых шрамами, грязью и дорожной пылью защитников Тейвата. Тяжёлая кавалерия, утомлённая пехота, громыхающие по булыжникам повозки со снабжением и ранеными — армия возвращалась домой после круговорота изнурительного, непрекращающегося ада.       В самом авангарде растянувшейся колонны, прямо за монументальной фигурой Магистра, ведущего за собой боевых товарищей, интенданты с особой осторожностью везли закрытую плотным брезентом повозку. Именно в ней находилась причина долгого, хмурого и непривычно тяжёлого молчания Капитана на протяжении всего многонедельного обратного пути на юг.       Эту девушку передовые отряды рыцарей нашли чуть больше недели назад, когда армия сворачивала свой основной лагерь у самых северных границ Нод-Края, готовясь к долгому, изнурительному маршу домой. На разорённое, Архонтами забытое пограничное поселение Экспедиционный корпус наткнулся совершенно случайно, отклонившись от основного маршрута ради разведки ущелий. Посреди обугленного пепелища, где земля смешалась с чёрной гарью и колотым льдом, ветераны Ордена увидели страшную, пробирающую до костей картину - в самом тупике у глухой скалы, на крошечном пятачке земли, семнадцатилетняя девушка стояла живым, несокрушимым щитом. Из последних, тающих сил она защищала тела своих погибших родных от голодных, осквернённых остатков разбитой Дикой Охоты.       Свора яростных, покрытых язвами тварей Бездны намертво зажала её в кольцо, отрезая любые пути к отступлению. Любой гражданский, оказавшись на её месте, уже давно упал бы на колени, покорившись судьбе в ожидании неминуемой смерти, но не она. На девушке не было ни защитной брони, ни тёплой одежды — только пропитанная кровью рубаха, обломок тяжёлого, ржавого меча и дикая, неистовая воля, не позволявшая ей сделать ни единого шагу назад от тех, кто был ей дорог. Она дралась вслепую, хрипела, ломала ногти о кости монстров и раз за разом обрушивала сломанную сталь на нападающих хищников. Вокруг неё лежало несколько растерзанных ею монстров. Эта глухая, животная оборона посреди трупов поразила даже закалённых в бою рыцарей. Передовые отряды кавалерии ворвались на пепелище и перебили остатки стаи в самый последний момент — ровно тогда, когда её правый глаз залило кровью из-за глубокого рассечения, а пальцы окончательно онемели, выпуская эфес.       Обречь человека на верную смерть посреди уничтоженного поселения Варка ни за что бы не смог. Лично возглавив зачистку периметра, Капитан подошёл к замершей девчонке, которая, словно застывшее изваяние, сидя на коленях и, уткнувшись лицом в окровавленную одежду матери, беззвучно плакала, с силой сжимая остывающие ладони братьев, наотрез отказываясь их отпускать.       Слова утешения были бесполезны. Варка дождался рапортов офицеров и приказал разбить лагерь. Но стоило походным лекарям подойти к девушке, она испуганно огрызнулась, закрывая собой тела тех, кого не успела спасти. Магистр остановил врачей коротким жестом. Он опустился на одно колено, мягко, но твёрдо накрыл её окровавленную ладонь своей и тихо пообещал, что лично останется на страже. Только поверив тяжелому слову Магистра, она измученно кивнула и позволила лекарям обработать раны.       Когда лагерь затих, рыцари взялись за лопаты, пробивая каменистую, промёрзшую землю. Девушка стояла рядом, качаясь от усталости и кусая губы в кровь,  в глубоком, скорбном молчании, провожала взглядом каждую горсть ледяной земли, которую Варка лично бросал в братскую могилу.       Сразу после похорон, когда силы окончательно покинули измученное тело, её переправили в развёрнутый полевой госпиталь Экспедиции. Армейские лекари сутками дежурили у её походной койки: зашивали рваные раны, накладывали жёсткие повязки на рассечённое лицо, обрабатывали порезы жгучими антисептиками и вливали в рот горькие настойки, чтобы остановить подступающую лихорадку.       Спустя трое суток изнурительный жар наконец отступил, и Магистр лично нанёс визит в госпитальное крыло. Устроившись на грубом деревянном ящике возле её койки, он окинул тревожным взглядом забинтованное лицо девушки, на котором теперь отчётливо выделялся глубокий шрам, перечеркнувший левый глаз. Выдержав тяжёлую, затянувшуюся паузу, Варка заговорил. Голос его был тих, но глубокий низкий бас, казалось, заполнил собой всё пространство походной палатки:        — Нам нужно решить, что делать дальше. У тебя есть выжившая родня за пределами пограничья? Те, кто выжил, или те, к кому ты могла бы вернуться?       Девушка лишь глухо, едва заметно покачала головой. Тогда Магистр, разглядевший в её недавней безумной обороне редкий, бесценный дар прирождённого бойца авангарда, сделал ей предложение. Он пообещал забрать её с собой на Юг, дать кров, безопасность и место в штабе Мондштадта, где лучшие инструкторы Ордена обучат её профессиональному военному ремеслу, тактике и владению оружием, чтобы в будущем она могла защитить тех, кто ей дорог.       Внутри неё в этот миг словно заново рухнули стены родного дома, погребая под собой последние остатки тепла. Ирис до боли сжала под одеялом пальцы, пытаясь удержать рвущийся из груди крик, но из неё вырвался лишь рваный, тяжёлый вздох – было невыносимо, до тошноты больно осознавать, что больше никто и никогда не назовёт её по имени на пороге, не обнимет после долгой отлучки и не согреет в ласковых объятиях. Всё, что она любила, во что верила и чем жила, теперь было выжжено до самого основания. Прошлая жизнь превратилась в остывший полярный пепел, который теперь безжалостно топтали кони подошедших рыцарей. Осознание полного, абсолютного одиночества придавило её к больничной койке –  у неё не осталось ни угла, ни единой родной души на всей земле, и идти ей теперь было попросту некуда.       Она согласилась, цепляясь за это предложение как за единственный ориентир в своей разрушенной жизни. К тому же суровые пограничные понятия о чести требовали платы: Магистр вытащил её из пекла, его люди помогли достойно проводить её родных в последний путь, и Ирис понимала, что просто не имеет права остаться в долгу. Ей хотелось делом доказать свою полезность, честно отработав эту подаренную жизнь на службе под руководством добросердечного Капитана.       Весь долгий путь она провела в углу повозки, согнувшись и обняв колени. Она почти не разговаривала с солдатами — её мысли остались на беспощадном Севере, среди свежих могильных холмов. Тяжёлая, безмолвная скорбь лишила её сил. Ирис часами неподвижно смотрела в щель брезента на уходящие вдаль заснеженные пики, навсегда скрывающиеся за линией горизонта.       По личному распоряжению Магистра повозку с раненой девушкой по прибытии в город направили в обход праздничного шума. Её направили к боковому входу собора, чтобы избавить измученную гостью от лишнего внимания и расспросов зевак. Великий Магистр не хотел, чтобы праздная толпа видела живое свидетельство полярных ужасов, вернувшееся вместе с Орденом.  Ветераны авангарда, плотно сомкнув строй вокруг телеги, вели её по крутым, вымощенным булыжником улочкам на самую вершину города — туда, где над жилыми домами величественно возвышался белокаменный собор Барбатоса.       Монахини церкви Фавония и лучшие дипломированные лекари Ордена, привыкшие иметь дело с тяжёлыми боевыми травмами, немедленно окружили её искренней заботой и вниманием, в которых израненная душа отчаянно нуждалась после долгих дней нескончаемого кошмара. Врачи, бережно сменяя пропитанные дорожной пылью армейские повязки, омывали её раны прохладной ключевой водой и обрабатывали глубокий, саднивший шрам на левой щеке целебными мазями из травы-светяшки; разорванные когтями мышцы на левом плече аккуратно, стежок за стежком, зашили белоснежными шёлковыми нитями; глубокие порезы на бёдрах пропитали сильными антисептическими лечебными настойками. Сёстры часами дежурили у её постели, сбивая подступающую тяжёлую лихорадку, которая грозила попросту сжечь её ослабленный организм изнутри.        В лазарете пахло сушёными травами, ладаном и чистотой, а сквозь высокие цветные витражи на её лицо падали мягкие лучи полуденного солнца. Изголодавшаяся по покою, утомлённая долгой дорогой и оглушённая непривычной тишиной, девушка не сразу смогла поверить, что этот мирный город за стенами — не сон, а её новые бинты больше не пахнут гарью и кровью монстров.       Лекарям собора стоило огромных сил отмыть и расчесать её волосы. Длинные каштановые локоны крупными волнами спускались до лопаток, резко контрастируя с мертвенно-бледной кожей, годами скрытой от теплого солнца. Самым суровым напоминанием о северном кошмаре остался шрам, рассекая чистую и нетронутую красоту её девичьего лица —  глубокий неровный след от когтя шёл от середины лба, кромсал левую бровь и спускался наискось через всю щеку к челюсти, обрываясь у самой шеи. Когда лихорадка наконец отступила, девушку в сопровождении рыцарей перевели из собора в штаб Ордена. Её устроили в кабинете Действующего Магистра, усадив на кушетку у камина, чтобы жар от огня согрел её мёрзнущие пальцы. Вместо госпитальных лохмотьев лекари выдали чистую одежду: тёмные штаны и свободную блузу из плотного серого хлопка, которая скрывала свежие повязки на плечах.       Первое официальное знакомство с Действующим Магистром произошло в тишине её кабинета с высоким потолком. Массивный стол из красного дерева ломился под тяжестью бесконечных отчётов о снабжении вернувшейся армии и накладных из Порта Дорнман. При виде вошедшей девушки Джинн немедленно отложила в сторону ворох бумаг. Её взгляд, обычно строгий и уставший от бессонных ночей, мгновенно наполнился состраданием пополам с глубокой тревогой. Джинн слишком хорошо знала, что делает война с людьми, но видеть столь тяжелые, неизгладимые шрамы на лице столь юной девушки было выше её сил.       Действующий Магистр тихо выдохнула, справляясь с подступившими к горлу эмоциями, и перевела взгляд на фигуру стоявшего у окна мужчины. Великий Магистр Варка обернулся, и его крупное, волевое лицо озарила тёплая, добродушная улыбка. В этом человеке всегда удивительным образом сочетались суровость легендарного воина и искреннее воодушевление, которое он не терял даже в самые тёмные времена кампании.       Он сделал широкий, уверенный шаг вперёд и, обращаясь напрямую к сидевшей на кушетке девушке, с гордостью указал рукой на Джинн и заговорил своим глубоким, раскатистым басом:       — Познакомься. Это Джинн Гуннхильдр, Действующий Магистр, — негромко произнёс Капитан. — Тот самый человек, который управляет Орденом и хранит покой города, пока мы пропадаем в походах. Ты можешь полностью довериться ей. В Мондштадте нет командира надёжнее и справедливее.       В глазах девушки отразилось искреннее, глубокое почтение к статусу и силе стоявшей перед ней женщины, несмотря на свою молодость управлявшей целым рыцарским Орденом. Она вежливо и плавно склонила голову, приветствуя Действующего Магистра по всем правилам этикета.       Варка удовлетворённо кивнул и снова обернулся к Джинн, его голос вновь наполнился прежним увлечённым воодушевлением воина:       — Позволь представить тебе нашего нового кадета. Мои передовые отряды нашли её у самых северных рубежей, когда прочёсывали разорённые пограничные земли. Всё поселение полыхало, вокруг кружила свора зубастых тварей, а она одна стояла насмерть. Зажала в кулаке обломок какого-то старого зазубренного железа и закрывала собой тела матери и братьев, пока ноги ещё могли её держать. Сражалась так, что мои ветераны до сих пор языками чешут! Вот это я понимаю — характер! Истинный защитник!       Джинн осторожно поставила чашки с тёплым чаем на край стола, заваленного документами, и с мягким, чисто профессиональным сомнением покачала головой, переводя взгляд с огромного Магистра на хрупкую гостью:       — Я ни секунды не сомневаюсь в её силе духа, Магистр, и её стремление служить вызывает глубокое уважение. Но передовая требует жёсткого подчинения уставу и тактике. Ей нужно время, чтобы оправиться от ран. Не станет ли армейская система Ордена слишком тяжёлым испытанием после всего, что ей пришлось пережить?       — Дисциплина — это не муштра, Джинн, — спокойно ответил Варка. — Ты права, ранам нужно время. Но правила и порядок помогут ей прийти в себя. Обучим её базовым вещам сейчас, пока она при нас. Чтобы потом, за воротами города, она просто умела себя защитить. Кстати, наш угрюмый портовый лис уже приехал? Ты вызвала его, как я просил в записке?       Джинн едва заметно вздохнула, на ходу подстраиваясь под непреклонную уверенность своего командира, против которой в Ордене редко кто мог возразить:       — Да, вице-капитан Лоэн прибыл полчаса назад и сейчас ждёт ваших распоряжений внизу, в приёмной. Но, Магистр… вы уверены? Из всех наших офицеров у Лоэна, пожалуй, самый сложный и тяжёлый характер. С ним бывает непросто.       — Абсолютно, — твёрдо ответил Варка, и на его лицо вернулась добродушная улыбка. — Лоэну я доверяю как самому себе, он отличный офицер. Раз уж девчушка хочет служить Мондштадту, пускай учится у того, кто умеет воевать головой. Ей это пойдёт на пользу, вот увидишь.       Возражения Джинн разбились о непреклонную уверенность военачальника. Она слишком хорошо знала, что за широкой улыбкой Варки всегда скрывается точный, глубокий расчёт, который редко подводил Орден. Поправив стопку накладных из Порта Дорнман на краю стола, Действующий Магистр тихо вздохнула и посмотрела на гостью с мягким сочувствием:       — Хорошо, Магистр. Раз вы считаете это решение верным, я не стану спорить.       В это же самое время на первом этаже штаба, в просторной и прохладной приёмной, царила сонная, будничная атмосфера. Первые дни суматохи после возвращения Экспедиционного корпуса уже остались позади, армейские колонны рассредоточились по казармам, и Мондштадт плавно вернулся к своему привычному, размеренному ритму. С улицы сквозь приоткрытые массивные окна доносился лишь привычный уличный шум, тихий стук колёс торговых повозок по булыжной мостовой и отдалённое пение уличных бардов.       Вице-капитан Пятой роты Лоэн ждал вызова у самой стены, чуть в стороне от дежурного стола. Он небрежно устроился, закинув лодыжку на колено другой ноги и спокойно положив руки на ногу. В этой неподвижности угадывалась странная, мягкая пластика — так замирает хищник, который никуда не спешит, но полностью контролирует пространство вокруг себя. Другие рыцари штаба, прекрасно зная его характер и методы работы, инстинктивно обходили этот угол стороной, предпочитая лишний раз не привлекать к себе внимание офицера.       Внешне Лоэн оставался абсолютно спокоен. Рыцарь виртуозно скрывал холодное недовольство, хотя последние недели буквально душили его скукой. Без серьёзных тактических задач он прозябал на своём посту, утопая в бесконечных проверках береговой охраны и чтении скучных докладов. Срочный вызов в столицу от Варки обещал хоть какое-то разнообразие, но рыцаря заставили мариноваться в приёмной уже добрых полчаса.       Его взгляд — холодный, цепкий и внимательный — был устремлён в пустоту перед собой. Офицер мысленно прокручивал варианты возможных приказов, ради которых Варка сорвал его с насиженного места в доках. Вокруг то и дело лениво сновали посыльные, дежурный офицер у стола торопливо скрипел пером, заполняя журналы дежурств, но Лоэн оставался полностью неподвижным. Он совершенно отгородился от мелкой суеты штаба собственными мыслями и просто ждал, когда его вызовут.       Тишину наконец нарушил резкий, отчётливый звук — из-за дверей кабинета командования вышел личный секретарь Действующего Магистра. Он уверенно прошел прохладный холл, подошёл к Лоэну и, вытянувшись по струнке, приложил правую руку к груди в официальном салюте Ордена:       — Офицер Лоэн! — отчеканил он, держа спину безупречно прямой. — Магистр Варка и Действующий Магистр Джинн требуют вас к себе. Приказано немедленно подняться в кабинет.       Лоэн неторопливо перевёл на него холодный взгляд, едва заметно кивнул и плавно поднялся со стула. В его поведении не было и тени суеты – привычным жестом поправив полы тёмного форменного мундира, он направился к массивной винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи штаба. Вице-капитан был полностью собран. Впереди его ждала встреча с высшим командованием Ордена, и внутреннее чутьё подсказывало, что этот вызов из скучного Порта Дорнман оборвёт его затянувшуюся служебную рутину. Оказавшись на верхнем этаже, он остановился перед высокой дубовой дверью кабинета Джинн, замер на долю секунды, коротко выдохнул, возвращая на лицо свою привычную, безупречно вежливую маску офицера, и уверенно вошёл в дверь.             Переступив порог, Лоэн мгновенно оценил расстановку сил в комнате. Командиры были на своих местах, а чуть поодаль, у камина, сидела раненая каштановолосая девчонка. На её изуродованное шрамом лицо он потратил едва ли долю секунды — для него она была лишь случайным гражданским лицом, не заслуживающим внимания. Он шагнул вперёд и обратился напрямую к руководству.       — Магистр Варка. Магистр Джинн. Рад видеть вас в добром здравии, — Лоэн коротко поклонился, привычным армейским жестом прижав правую руку к груди. — Вызывали?       — Рад тебя видеть, Лоэн. — Военачальник добродушно улыбнулся и сделал широкий шаг навстречу своему офицеру. — Сколько мы не виделись, месяца три? Вызывали, да. С возвращением в город. Небось, проклял всё на свете, охраняя чаек и контрабандистов?       Уголок губ Лоэна едва заметно дрогнул в мимолётной улыбке, и он плавно опустил руку.       — С возвращением, Капитан, — спокойно произнёс Лоэн. — Что вы, на побережье вовсю кипит жизнь, так что после вашей записки я искренне рассчитывал, что меня вызывают в штаб разгребать тыловые отчёты.       Джинн молча перевела взгляд на Великого Магистра, который лишь добродушно усмехнулся в ответ:       — Бумажками я тебя мучить не стану, Лоэн — для этой рутины в Мондштадте найдутся другие головы. У Джинн здесь и без нас канцелярия ломится, так что тыловую скуку мы оставим в стороне. Для тебя у меня есть задача куда более серьёзная.       Лицо Великого Магистра мгновенно посерьёзнело, он повернулся к кушетке у стены и открыто указал рукой на гостью, которая всё это время молча наблюдала за ними:       — Знакомься, это наш новый кадет.       Лоэн молча перевёл взгляд в указанном направлении. Его взор медленно скользнул по каштановым кудрям гостьи, ненадолго задержался на свежей багровой полосе, рассекавшей левую щёку, и опустился ниже, к чистым белым бинтам, видневшимся из-под одежды.       «Он что, шутит надо мной?» — это была первая мысль, которая промелькнула в голове.       Великий Магистр сорвал его с поста, заставил ждать в приёмной штаба, а теперь с воодушевлением представлял ему... это? Он ехал в столицу, ожидая услышать приказ о перебросе сил, секретной тактической задаче или плане новой кампании, но вместо этого перед ним сидел подросток, которому самое место в госпитальной палате, а не в строю. Лоэн слишком хорошо знал Варку, чтобы заподозрить того в глупости, но прямо сейчас этот вызов выглядел как совершенно нелепая трата его времени.       Рыцарь не сводил с неё леденящего, испытующего взгляда своих багряно-алых глаз. В душной тишине кабинета, где только что гремел бас Великого Магистра, это хмурое, давящее молчание вице-капитана ложилось на плечи девушки осязаемым, тяжёлым грузом. Но вместо того чтобы сжаться или отвести глаза, она медленно, превозмогая тупую боль в зашитых мышцах плеча, поднялась с мягкой кушетки.       Она встала ровно, расправив худые плечи под свободной хлопковой блузой.       — Ирис, — её голос прозвучал тихо, почти сипло после перенесённой лихорадки, но в нём не было и капли девичьей робости.         Она плавно, сдержанно качнула головой в знак приветствия, строго придерживаясь армейского тона, как и подобает кадету перед старшим по званию. Внешне Ирис оставалась абсолютно спокойной, полностью принимая суровые правила этой игры. Однако внутри неё в этот момент бушевал глухой, искренний диссонанс.       Варка с таким воодушевлением говорил об этом человеке на Севере, описывая его как безупречного тактика и требовательного командира, что в её представлении Лоэн должен был оказаться матёрым, покрытым шрамами ветераном. Мужчиной с суровым лицом, у которого за плечами десятилетия кровавых сеч и чей авторитет виден в каждой глубокой морщине. Но стоявший перед ней офицер выглядел слишком молодо. В её суровом восприятии, взращённом на далёких пограничных рубежах, где уважение и статус военачальника всегда измерялись годами, сединой и выслугой лет, этот бледный, безупречно опрятный рыцарь казался просто юнцом.       Девушка незаметно скользнула взглядом по его идеально чистой форме, начищенным до блеска наплечникам и этой мягкой, почти декоративной улыбке, которая так не вязалась с понятием «настоящая война». Ей на мгновение показалось, что Капитан сильно преувеличил его заслуги. Ну чему её может научить этот холёный парень, который, небось, и пороха толком не нюхал, а лишь протирал штаны в штабах и Порту Дорнман?       Офицер резко обернулся к Великому Магистру. Его дежурная, вежливая улыбка на секунду дала глубокую трещину, обнажив хладнокровную злость.       — Позвольте уточнить, Капитан, — Лоэн обратился к Варке, стараясь скрыть глубокое возмущение. — Пятый отряд выполняет задачи особой важности. Вы действительно считаете, что моё время уместно тратить на… индивидуальное обучение этого новобранца?       Он повернулся к Ирис, смерив её высокомерным, оценивающим взглядом, и шагнул ближе, подавляя своим ростом.       — Я обучаю солдат, а не нянчусь с бесприютными оборванками. Взять её в отряд — значит обречь на смерть в первом же бою. И, увы, никакого потенциала я в ней не вижу.       Ирис внутренне подобралась под этим тяжёлым прессингом. Её челюсти сжались до боли, но она упрямо продолжала смотреть на этого холёного вице-капитана. Джинн, до этого молча стоявшая у стола, нахмурилась. Она сделала шаг вперёд, переведя на вице-капитана строгий, холодный взгляд.       — Вице-капитан Лоэн, держите себя в руках, — спокойно, но весомо оборвала его Джинн. — Рыцарю Ордо Фавониус не пристало демонстрировать подобное высокомерие в стенах штаба. Оставьте свои выводы до официального рапорта.         Варка медленно убрал руки с края стола. Его добродушная улыбка растаяла. Фигура Магистра словно стала ещё больше, заполняя собой всё пространство кабинета.       — Послушай меня, Лоэн, — тяжело и веско перебил его Варка, и его глубокий тон заставил Ирис внутренне содрогнуться. — Эта девчушка в одиночку удерживала позиции против целой оравы диких тварей. Она изрубила троих чудовищ Дикой Охоты огрызком ржавого меча. Характер у неё есть. А это то, чему ты научить не сможешь. Всё остальное — твоя задача.       Великий Магистр шагнул вплотную к Лоэну, с непоколебимым авторитетом человека, чьи приказы не обсуждаются.       — Моя короткая передышка в тылу окончена. Очень скоро я снова увожу основные силы Экспедиционного корпуса обратно на Север — те рубежи нельзя оставлять без присмотра. Джинн остаётся здесь, на ней будет весь город, гарнизон и порт. У неё просто не будет времени возиться с новобранцами. Именно поэтому я доверяю это дело только тебе, потому что знаю: ты сделаешь из неё настоящего бойца. Я доверяю тебе, Лоэн.         Слова Варки ударили наотмашь. «Доверяю тебе». От этого веского, непреклонного тона у рыцаря внутри всё перевернулось от бессильной ярости. Его буквально сковывали по рукам и ногам, запирая в тылу. Лоэн чувствовал себя гончей, которую вместо охоты посадили на короткую цепь охранять хозяйский двор. Ему хотелось швырнуть этот приказ обратно, рассмеяться в лицо командиру и уйти обратно в порт, к своим контрабандистам и ночным засадам. Но авторитет Варки был слишком весом, и его присутствие давило почти физически. Спорить дальше означало открыто нарушить субординацию. Офицер чувствовал, как к горлу подступает горькая обида: его, лучшего тактика авангарда, превращают в няньку.       — Капитан, я прошу пересмотреть это решение, — Лоэн упрямо наклонил голову, а кулаки за его спиной сжались до белизны. — Моё место на передовой, с моим отрядом, а не в тылу. Изъятие боевого офицера авангарда ради подготовки новобранца ослабит позиции на Севере. При всём уважении, снимать меня с поста ради…       Он сделал короткую паузу и, даже не поворачивая головы, небрежным кивком указал в сторону кушетки:       — ... этого недоразумения — неоправданный риск для Ордена.       — Вице-капитан Лоэн! — Варка резко оборвал его. От этого раскатистого окрика даже Джинн невольно выпрямилась. Магистр потерял всякое терпение, и в его жёстком взгляде больше не осталось места прежнему добродушию. — Это приказ. Я всё сказал. Завтра на рассвете ты забираешь кадета и приступаешь к тренировкам. Свободен.       В кабинете повисла тяжелая тишина. Лоэн замер. Он тяжело дышал, сжав челюсти так, что на бледных щеках проступили желваки. Давление авторитета Варки заставило его замолчать, обдумывая, как поскорее избавиться от этой обузы и вернуться на передовую. Но, повторно встретив жёсткий, уверенный взгляд военачальника, пришлось признать поражение. Вице-капитан заставил себя расслабить плечи, образцово прижал руку к груди и холодно кивнул.       – Приказ понятен, Капитан, – тихо произнёс Лоэн. Он отступил на полшага назад, увеличивая дистанцию, и медленно повернул голову к кушетке. Вся его напускная вежливость окончательно испарилась. Бледно-алые глаза опасно сузились, превратившись в две тонкие щели, зрачки расширились, как у хищника перед броском. Не скрывая брезгливости, он смерил Ирис оценивающим взглядом. На губах на секунду показался едва заметный, злой оскал, а в глазах вспыхнул леденящий, азартный огонёк — безмолвный, ядовитый взгляд буквально кричал о жажде уничтожить, растоптать её гордость и превратить её жизнь в кромешный ад, как только они окажутся наедине.   – Раз вы разглядели в ней характер, я лично проверю его на прочность. Я не подведу вас, Магистр, и сделаю из неё бойца по всем стандартам моих базовых тренировок.       Он круто повернулся на каблуках и стремительным шагом вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой тяжёлую дубовую дверь.       В просторном кабинете стало неестественно тихо. Ирис продолжала неподвижно стоять у мягкой кушетки, чувствуя, как отголоски чужого ураганного гнева всё ещё осязаемо вибрируют в душном воздухе. В памяти, словно клеймо, отпечатался безжалостный, пронзительный взгляд этих зеленовато-алых глаз и то, с какой глубокой брезгливостью и пренебрежением он смотрел. Офицер ушёл, но его неявный отказ обучать её до сих пор эхом отзывался в ушах.       Варка тяжело, шумно вздохнул. Его широкие плечи, до этого напряжённые от атмосферы, слегка опустились, а на широкое лицо вернулась привычная, усталая, но тёплая улыбка. Он повернулся к девушке, смерил её долгим, оценивающим взглядом и сочувствующе качнул своей массивной головой.       — Ну и характер, — Варка коротко выдохнул, вернув кабинету привычный покой. — Не бери в голову, Ирис. Он злится не на тебя, а на то, что его оставили в городе. Но раз Лоэн говорил о своих стандартах тренировках — тебе крупно повезло. Его базовый курс — это лучшая тактическая школа в Ордене. Он фанат структуры. Гонять по уставу и строевому шагу будет нещадно, зато ты выйдешь образцовым защитником, который знает кодекс на зубок. Раз уж он пообещал сделать из тебя бойца, он расшибётся, но приказ выполнит.       Джинн, до этого момента наблюдавшая за конфликтом, медленно подошла к массивному дубовому столу. Она аккуратно налила в глиняную чашку чистой тёплой воды и мягким, плавным движением протянула её Ирис. На уставшем, бледном лице Действующего Магистра сейчас читалась строгая, но глубокая и искренняя забота. Она смотрела на кадета как старшая сестра, понимающая всю тяжесть её положения.       — Капитан прав, Ирис, — тихо, но очень веско и размеренно произнесла Джинн, аккуратно поправляя воротник своей безупречно чистой формы. — Лоэн — один из самых способных офицеров Ордена, хоть и бывает порой излишне резок в выражениях. Его требования к дисциплине, порядку и военной подготовке невероятно высоки. Он точно не станет делать скидку на твои раны, на то, что ты пережила, или на юный возраст. Тебе придётся проявить всю стойкость, упрямство и ментальную силу, на которую ты только способна.       Джинн сделала шаг ближе и ласково коснулась здорового плеча девушки, заставляя её поднять голову.       — Ты уверена, что справишься? — мягко, но прямо спросила Действующий Магистр, внимательно вглядываясь в её лицо.       Девушка опустила взгляд на свои перебинтованные руки, в груди у неё болезненно кольнуло — ей было искренне непонятно, почему этот незнакомый офицер обрушил на неё столько чистой, неспровоцированной злости. На Родине, среди суровых ветеранов, она привыкла к строгости, но там её всегда ценили за волю к жизни. А этот парень, который выглядел едва ли старше её самой, с первой секунды отнёсся к ней с такой брезгливостью, будто она пустого места не стоила. На мгновение к горлу подступил горький комок обиды — после всего, что она потеряла, после долгой и изнурительной дороги в столицу, её встретили не как будущего защитника, а как обузу, от которой мечтают поскорее избавиться.       Но Ирис быстро подавила эту слабость. Ей нельзя было раскисать перед высшим командованием Ордена. Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и твёрдо подняла взгляд.       — Я справлюсь, Магистр Джинн, — тихо, но уверенно ответила девушка, сдерживая дрожь в голосе. — Я выдержу. Раз Великий Магистр приказал мне учиться у вице-капитана, я не нарушу приказа.       Варка довольно хмыкнул, и его лицо снова озарилось широкой, открытой улыбкой. Он сделал шаг вперёд и осторожно, стараясь не задеть её раненые плечи, опустил свою огромную ладонь ей на голову, коротко взъерошив каштановые кудри.       — Вот это слова настоящего бойца, — одобрительно прогудел Магистр, и от его веского тона сразу стало немного легче. — Не принимай близко к сердцу его резкость. Лоэн — сложный человек, но он профессионал до мозга костей, и за его требовательностью всегда стоит дело. Завтра он проверит тебя на прочность по всей строгости, так что соберись и покажи ему всё, на что способна. Заставь его признать твой характер в деле.       Варка убрал руку с её головы и отступил на шаг, возвращаясь к своему привычному, строгому офицерскому амплуа. Джинн, до этого молча наблюдавшая за ними, понимающе кивнула словам Великого Магистра и снова перевела взгляд на девушку, напоминая о насущных нуждах.       — Сегодня ночью нужно отдохнуть и выспаться как следует. Тебе нужно окрепнуть, прежде чем приступать к тренировкам. Сёстры уже подбирают для тебя тренировочную одежду по размеру и собирают всё необходимое для занятий. Завтра на рассвете, ровно в тот момент, когда солнце покажется над горизонтом, вице-капитан будет ждать тебя прямо здесь, у здания Ордена. Собери всю свою волю в кулак, кадет. Да благословит тебя Анемо Архонт.       Ирис коротко поклонилась командирам, и неторопливым, сдержанным шагом направилась к выходу из кабинета. Дверь глухо закрылась за её спиной, отсекая кадета от высшего руководства Ордена.       Джинн проводила девушку долгим, обеспокоенным взглядом. Как только шаги Ирис затихли в коридоре штаба, Действующий Магистр устало опустила плечи и повернулась к Великому Магистру. На её лице, всегда выражавшем строгую уверенность, проступило глубокое сомнение.       — Варка, при всём уважении, ты уверен, что это правильное решение? — тихо, с явной тревогой в голосе спросила Джинн, скрестив руки на груди. — Лоэн воспринял это назначение как личное оскорбление. Его методы слишком жёсткие, а девочка едва оправилась от травм. Я боюсь, что вместо того, чтобы обучить её, он просто сломает её в первый же день из чистого упрямства и обиды за отстранение от передовой.       Капитан медленно подошёл к большому окну, выходящему на тихие ночные улицы города, заложив руки за спину.       — Я знаю его дольше, чем ты, Джинн, — спокойно и веско ответил Варка. — Да, он парень с крутым нравом, прагматик до мозга костей, и у него скверный характер, когда дело касается тыловой работы. Но он профессионал и лучше всех в этом городе знает, каково это — выживать в бою без права на ошибку.       Магистр повернул голову к Джинн и ободряюще, открыто улыбнулся, пытаясь развеять её страхи.       — Не переживай. Я очень надеюсь, что не ошибся ни в нём, ни в этой девчушке. У неё есть стержень, который не поддаётся давлению. Лоэн проверит её по всей строгости, это правда, но именно такая встряска ей сейчас и нужна, чтобы оставить призраков прошлого позади. Помяни моё слово, Джинн: они ещё удивят нас обоих. А сейчас нам тоже нужно готовиться. Скоро Экспедиционный корпус выступает, и дел у нас невпроворот.       Выйдя из штаба Ордена, Ирис медленно пошла по каменной мостовой в сторону собора. Улицы Мондштадта уже погрузились в сумерки. Город казался удивительно тихим и мирным, но это спокойствие никак не помогало унять бурю, которая бушевала у неё внутри.       Она крепче обхватила себя руками, стараясь не тревожить забинтованное плечо, и с каждым шагом в ней закипала глухая, горячая злость. Слова вице-капитана до сих пор беспрерывно звучали в ушах.       Обуза.       Недоразумение.       Как он посмел? Этот парень, который выглядел её ровесником, сидел в чистом кабинете, в безупречной форме и с ухоженным видом, но при этом с такой лёгкостью перечеркнул всё, через что она прошла. В груди болезненно колола детская, горькая обида. Ирис не ждала похвалы или жалости. Она прекрасно понимала, что война — суровое дело, но там, где она росла, воины ценили её за то, что она выжила, когда другие сдались. А этот холёный офицер даже не проверил на её навыки. Он просто брезгливо ткнул в её сторону пальцем, будто она была каким-то мусором, который мешает ему вернуться на передовую.       Она злилась на Лоэна за его высокомерие. Злилась на Варку и Джинн, которые продолжали верить, что он будет послушно учить её по уставу. Но сильнее всего Ирис злилась на собственную слабость — на то, что её тело всё ещё ныло после лихорадки, а руки мелко дрожали от бессилия и пережитого унижения.       «Недоразумение, значит?» — Ирис остановилась на широкой каменной лестнице, ведущей к дверям собора, и посмотрела на усеянное звёздами небо. Было до тошноты паршиво от того, как легко её смешали с грязью. Но раскисать здесь она не собиралась. Ну уж нет. Она выжила на том полярном пепелище не ради того, чтобы опускать руки перед первым же заносчивым офицером.       Обида медленно перегорала, оставляя после себя лишь тяжёлое, упрямое нежелание сдаваться. Если этот чистоплюй думает, что сможет сломать её на плацу своими уставными выговорами и дисциплиной, то он сильно ошибается. Она выдержит всё. Просто чтобы стереть эту брезгливую улыбку с его бледного лица.