Сталь куётся в огне

             Ирис открыла глаза задолго до того, как утренние колокола собора огласили город своим первым звоном. В малой келье, отведённой ей монахинями, царил густой предрассветный полумрак. Из узкого, стрельчатого окна тянуло ощутимой прохладой и сыростью — Мондштадт неохотно просыпался, окутанный плотным ночным туманом. Несколько минут девушка лежала совершенно неподвижно, прислушиваясь к собственному телу и ловя едва заметные изменения в его состоянии. Изнурительный жар, который мучил её последние дни, наконец отступил, забрав с собой слабость. Раны на плечах, которые ещё вчера отзывались дёргающей, острой болью при каждом вздохе, теперь лишь монотонно и глухо ныли. Кожа под свежими, тугими повязками неприятно чесалась, что было верным знаком начавшегося заживления. Мышцы всё ещё казались ватными после долгой лихорадки, но внутри девушка больше не чувствовала той бессильной пустоты, которая пугала её в первые дни после спасения.              Она медленно села на краю койки, опустив босые ступни на холодный каменный пол, и поёжилась от резкого контраста температур. Детская обида на вчерашние слова вице-капитана за ночь никуда не исчезла, но теперь она перегорела, превратившись в ровное, холодное упрямство. Ирис перевела взгляд на деревянный стул возле двери, где аккуратной стопкой лежали подготовленные сёстрами закрытая куртка из плотного сукна и прочные походные брюки — без единого намёка на рыцарские эмблемы или серебро, которые так слепили глаза на форме вице-капитана. Одеваться пришлось неторопливо, с особой осторожностью продевая раненую руку в рукав, стараясь не потянуть затягивающиеся швы. Напоследок Ирис скользнула взглядом по небольшому зеркалу на стене: багровый, неровный шрам на бледном лице казался в утренних сумерках ещё темнее, окончательно стирая с её облика прежнюю девичью мягкость.              Деревянные двери собора открылись перед ней с едва слышным скрипом. Ирис сделала глубокий вдох, впуская в лёгкие чистый, бодрящий воздух города, и медленно спустилась по широкой каменной лестнице. Мондштадт вокруг казался вымершим — пустынные улицы тонули в молочно-белом тумане, который лениво полз со стороны Сидрового озера, размывая контуры черепичных крыш и кованых фонарей. Шаги её походных сапог гулко и одиноко отдавались от влажной брусчатки, нарушая звенящую тишину спящей столицы. С каждым шагом, приближавшим её к тёмному силуэту штаба Ордена, Ирис мысленно возвращалась к леденящему взгляду офицера. Страх отступил, уступив место злости: тот брезгливый жест уязвил её сильнее физической боли. Теперь ей двигало лишь одно желание — выдержать всё, что бы этот бесчувственный сухарь ни приготовил, и стереть с его лица высокомерную ухмылку.              Фасад штаба вырос из утреннего тумана внезапно. Ирис пришла значительно раньше назначенного срока — солнце ещё даже не зацепило первыми лучами флюгера на крышах. Она надеялась оказаться на месте первой, чтобы успеть осмотреться и привыкнуть к обстановке на заднем дворе, но её планам не суждено было сбыться.              Лоэн уже был там. Он расположился у бокового прохода, ведущего к тренировочным манекенам, его безупречно чистая, отутюженная форма резко выделялась на фоне серых, покрытых росой стен здания. Вице-капитан стоял, расслабленно прислонившись спиной к арке, и лениво прокручивал между тонкими пальцами гладкий кожаный ремешок от своих перчаток. В его позе читалась откровенная, глубокая скука человека, который спустил бы на неё стаю псов, если бы Варка уже уехал из столицы.              При звуке её шагов Лоэн медленно поднял голову. В его глазах цвета диких ягод Волчьего крюка не было и следа утренней сонливости — только затаённое внимание хищника, который задолго до её появления знал, что она идёт. Офицер не изменил позы, продолжая лениво перебирать пальцами — то, что она пришла заранее, его ничуть не впечатлило. Ирис кожей почувствовала, как под этим брезгливым прицелом её плечи инстинктивно напряглись, а внутри снова закипела упрямая гордость.              Девушка сделала глубокий вдох, заставляя себя переступить невидимую черту и подойти ближе. Шагнув под своды каменной арки, она остановилась в нескольких шагах от офицера, выпрямилась, насколько позволяли зашитые мышцы, и заставила свой голос звучать ровно:              — Доброе утро, вице-капитан.       Лоэн не шевельнулся. На её приветствие он не ответил ни одним словом – лишь на секунду прекратил крутить ремешок, а на тонких губах проступила едва заметная, оценивающая усмешка. Он медленно отделился от стены, фигура тут же обрела собранную, опасную пластику. Офицер скользнул мимо неё, обдав Ирис волной прохладного утреннего воздуха, в котором отчётливо угадывался резкий запах оружейной смазки и дублёной кожи, и бросил прямо на ходу:              — За мной.              Его голос прозвучал тихо, буднично и совершенно бесстрастно. Лоэн даже не обернулся, чтобы проверить, следует ли она за ним. Он уверенно зашагал по мокрой брусчатке вглубь внутреннего двора, туда, где в сером тумане смутно виднелись ряды потемневших от сырости деревянных манекенов. Ирис сжала челюсти и, старательно удерживая ровный шаг, пошла следом.              Возле ровного ряда деревянных манекенов Лоэн резко остановился. Заложив руки за спину, он медленно пошёл вдоль самого края каменной площадки, выверяя каждый свой шаг. Офицер говорил на ходу, глядя прямо перед собой, отчего его тихий голос разносился над пустым двором на удивление отчётливо.              — Сегодня мы выясним, чего ты стоишь на самом деле, кадет, — сухо произнёс офицер. — Правила просты – никаких поблажек не будет. Я проверю твою базу: хват оружия, стойку под ударом и способна ли ты координировать движения в бою. На основании результатов этого я выстрою план тренировок и подберу предел нагрузок. Всё ясно?              Договорив, вице-капитан развернулся к девушке всем телом, зафиксировав позицию в нескольких шагах от неё, чуть наклонив голову, отчего его глаза на мгновение блеснули из-под чёлки. На площадке снова воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь стуком капель, падавших с крыши штаба на землю.              — Есть, вице-капитан, — твёрдо ответила Ирис, заставляя свой голос звучать твёрдо перед лицом офицера.              Лоэн не сдвинулся ни на миллиметр, лишь коротко скомандовал:              — Приступай.       Он медленно перевёл руки со спины на грудь, скрестив их в замке. В этой позе стороннего, безучастного наблюдателя он замер, превратившись в гранитное изваяние. Глядя на то, как девчонка разворачивается к тренировочным снарядам, Лоэн мысленно оценивал её текущие шансы — он слишком хорошо знал анатомию и предел человеческого тела, чтобы понимать: какими бы упрямыми ни были кадеты, физиология всегда берёт своё, и раненое плечо выдаст себя при первой же серьёзной нагрузке. Для него этот срез навыков оставался лишь рутинной уставной процедурой, которую следовало провести максимально быстро и точно, пустой тратой своего времени.              Багряно-оливковые глаза офицера приковались к её фигуре, безмолвно отсчитывая каждую секунду паузы. Ирис не стала медлить — она развернулась к тяжёлой деревянной стойке у края каменного настила. На её выщербленных пазах в два ряда лежало тренировочное снаряжение: от лёгких, тонких кадетских рапир до массивных, угловатых двуручных клейморов из плотного тёмного дерева, чья поверхность была густо покрыта глубокими забоинами от чужих ударов.              Пальцы Ирис замерли над этим арсеналом. Ранения тут же отозвались предостерегающей тупой болью, напоминая, что сейчас любая лишняя тяжесть станет для неё приговором. Рука потянулась было к самому короткому и узкому клинку, который весил не больше кухонного ножа, но девушка вовремя остановила себя — в реальном бою такое лёгкое оружие просто разлетелось бы в щепки после первого же столкновения. Взгляд девушки переместился на классический одноручный тренировочный меч — весомый, с широким прочным эфесом и толстым, прямым балансиром вместо лезвия. Именно такие мечи составляли основу базового снаряжения регулярных частей.              Она протянула руку и обхватила пальцами гладкое, отполированное до блеска дерево рукояти. Ирис медленно потянула меч на себя, снимая его со стойки. Оружие оказалось заметно тяжелее того искорёженного куска железа, которым она отбивалась в прошлый раз. Баланс тренировочного меча был сильно смещён к острию, из-за чего клинок упрямо тянул руку вниз. Ирис крепче сжала пальцы, чувствуя, как холодная древесина неприятно пробирает кожу, и сделала глубокий, размеренный вдох, настраиваясь на первое движение перед замершим у неё за спиной Лоэном.              Ирис повернулась к манекену, который представлял собой грубо обтёсанное вертикальное бревно с горизонтальной перекладиной вместо рук. Она поудобнее перехватила тяжёлую рукоять, вынесла вперёд правую ногу, слегка согнула колени и выставила меч перед собой, направив острие прямо в условную «грудь» снаряда. Однако раненое плечо тут же напомнило о себе: непривычная статичная нагрузка заставила мышцы вокруг свежих швов болезненно натянуться, и кончик деревянного клинка едва заметно задрожал в воздухе.              Лоэн медленно подошёл ближе. Он остановился сбоку от неё, бросив один короткий взгляд на стойку кадета. Офицер издал тихий, едва слышный смешок — этот короткий звук прозвучал в утренней тишине двора особенно оскорбительно. Он лениво выпростал одну руку из замка и сделал короткий, останавливающий жест ладонью:              — Достаточно. Нападать не нужно. Твоя задача сейчас — держать позицию. Посмотрим, насколько твёрдо ты вообще стоишь на ногах перед тем, как я начну давать тебе реальные нагрузки.              Вице-капитан медленно пошёл вокруг неё, нехотя разглядывая девушку со всех сторон, двигаясь абсолютно бесшумно и продолжая говорить своим тихим, скучающим голосом, пока сам плавно перемещался к снаряду.              — Завал корпуса вперёд, слишком широкая база, — чеканил Лоэн, останавливаясь по другую сторону манекена. — При таком распределении веса ты потеряешь баланс встречного толчка. Оружие держишь, пережимая кисть. Через две минуты мышцы забьются, и ты останешься безоружной.              Договорив, офицер без малейшего предупреждения резко вытянул руку и с силой толкнул манекен прямо на кадета. Тяжёлое бревно резко качнулось на скрытом пружинном механизме в основании, на полной скорости наваливаясь всей своей массой прямо на выставленное остриё клинка. От силы этого встречного напора правая нога тут же предательски поехала по влажной брусчатке, и, как Лоэн и говорил, из-за заваленного вперёд корпуса баланс был полностью потерян.              Девушку резко повело назад. Её пальцы, до этого крепко сжимавшие рукоять мёртвой хваткой, мгновенно онемели от жёсткой отдачи, и оружие со стуком вылетело на каменную кладку.              Ирис тяжело рухнула навзничь, больно приложившись спиной о холодную мостовую двора. От резкого удара едва затянувшиеся ранения обожгло вспышкой боли, заставив до хруста сжать челюсти, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Она осталась лежать на холодных камнях, прерывисто дыша, пока манекен перед ней со скрипом возвращался в исходное положение.              Лоэн не спеша опустил руку, и медленно подошёл к Ирис почти вплотную. Офицер остановился у самой её головы и посмотрел сверху вниз — прямо в её бледное лицо со свежим шрамом. В его ядовитом взгляде не было жалости, но в глубине блёкло-алых глаз промелькнул азартный огонёк — он получил ровно то, что ожидал увидеть.              «И ради этого Варка снял меня с передовой? — пронеслось в голове Лоэна, отмечая рваное дыхание и то, как она сжимает зубы от боли. — Разваливается от одного толчка. Просто издевательство».              — Что и требовалось доказать. Никакой базы у тебя нет. На сегодня с практической частью всё. Поднимайся.              Опираясь на здоровую руку, Ирис перенесла вес тела на бок и медленно потянула колени к груди. Каждое движение давалось с трудом: мышцы все ещё казались твёрдыми и чужими, а по спине от контакта с холодными камнями пробежала крупная дрожь. Когда она попыталась выпрямиться, в висках запульсировала кровь, но девушка лишь глубже вдохнула, заставляя тело подняться. На секунду голова слегка закружилась, двор качнулся перед глазами, но упрямство оказалось сильнее слабости.              Лоэн уже двигался в сторону штаба. Ирис на ходу одёрнула походную куртку и поспешила следом, чувствуя, как форма начинает неприятно покалывать и жечь кожу. Ей приходилось сильно удлинять шаг, чтобы не отставать от его ровной, быстрой походки. Вместе они миновали каменную арку и переступили порог, сменив прохладу двора на тишину внутренних коридоров Ордена.              Следуя вслед за вице-капитаном, Ирис чувствовала, как внутри неё разгорается острое, давящее раздражение — его слова жгли гордость, не позволяющая ломаться или демонстрировать своё бессилие. Её прошлая жизнь научила одному: если тебя сбили с ног, нужно подниматься и идти дальше, чего бы это ни стоило. Сейчас ей оставалось только молча смотреть ему в спину и держать шаг.              Лоэн остановился в самом конце крыла, толкнув одну из многочисленных дверей штаба. Они оказались в просторном, погружённом в полумрак архиве Ордена Фавониус — помещение дышало сухим холодом, запахом старой бумаги, кожаных переплётов и сургуча. От пола до самого потолка здесь тянулись бесконечные ряды тяжёлых стеллажей, забитых папками, картами и уставными фолиантами. Они прошли в самую глубь помещения, где скрывался небольшой рабочий угол — два простых деревянных стола, развёрнутых друг напротив друга. На стене висела широкая меловая доска, сплошь покрытая какими-то старыми, полустёртыми чертежами и тактическими схемами. Лоэн указал Ирис на один из стульев, безмолвно приказывая сесть, а сам занял место напротив.              Едва оказавшись за столом, вице-капитан на секунду сбросил маску уставного офицера — он устало выдохнул, поднял ладони и с силой провёл ими по лицу, на мгновение плотно закрыв глаза руками. В этом простом, живом движении прорвалось всё его настоящее отношение к происходящему — Лоэн искренне, до глубины души ненавидел бумажную теорию. Ему, привыкшему к динамике авангарда и полевым вылазкам, необходимость сидеть в закрытом помещении над учебниками казалась самой изощрённой пыткой.              Спустя мгновение вице-капитан вернул себе прежний вид — его глаза снова смотрели холодно и собранно, лицо приняло привычное бесстрастное выражение. Он опустил ладони на пустую столешницу и посмотрел прямо на Ирис.              — Зачем ты здесь? — Лоэн слегка подался вперёд, опершись локтями о поверхность стола и переплетя тонкие пальцы. — Магистр считает, что в тебе есть стержень, но на плацу я увидел только дилетантство. Что ты вообще знаешь о бое? Не о том, как беспорядочно отмахиваться от голодных тварей в сугробах, а о настоящем сражении.              Ирис невольно сжала кулаки под столом, чувствуя, как его спокойный тон задевает за живое. Вопрос требовал ответа, но всё, что она умела, было выковано в жестоких стычках, где никто не думал о правилах и учебниках.              — Я знаю, как выжить и убить того, кто нападает, — прямо ответила Ирис, встретив его пронзительный взгляд. — На Севере этого было достаточно.              Лоэн откинулся на спинку стула и коротко, сухо рассмеялся. Смех получился безжалостным и сразу оборвался, оставив в помещении гнетущую тишину.              — Да уж, я оценил твои умения, — отрезал вице-капитан, снова подавшись вперёд. — Если бы вместо манекена перед тобой стоял враг, ты бы не выбралась живой.              Слова ударили наотмашь, попав в уязвимую точку — этот невыносимый человек наглядно доказал её слабость. Внутри девушки всё перевернулось, пальцы вцепились в края деревянного стула.              — Я была ранена, — негромко начала Ирис. — И если бы…              — Врагу расскажешь, — жёстко перебил её Лоэн. — Думаешь, на передовой кто-то станет ждать, пока твои швы затянутся? Противник не отступит, потому что тебе больно. Всем плевать. Либо ты стоишь на ногах, либо ты мертва.              Ирис молчала — ей попусту нечем было возразить, оправдываться дальше означало выглядеть беспомощно.              Лоэн с тяжёлым вздохом отвёл взгляд куда-то в сторону стеллажей. В авангарде вице-капитан тренировал лучших, отсеивая слабых без жалости, и тратить драгоценные недели на разжёвывание парадных азов для одного покалеченного новичка казалось полным абсурдом. Копаться по официальной кадетской программе означало застрять в этой дыре до самых заморозков – проще было выдать ей ту базу, которую он считал нужной и бросить её под реальные нагрузки. Лоэн был абсолютно уверен, что девчонка не протянет и нескольких дней: она либо сама сбежит к Джинн с рапортом об увольнении, либо её тело окончательно откажет от нагрузок. В любом случае, этот балласт исчезнет с его шеи гораздо раньше уставного графика.              Офицер медленно перевёл на Ирис свои кроваво-блёклые глаза.              — Забудь про учебники и устав, кадет, — процедил офицер, подавшись вперёд. — Базовую теорию я объясню тебе сам, и работать ты будешь исключительно по моей системе тренировок. Нет результата — я подписываю бумаги о профнепригодности. Всё ясно?              Ирис едва сдерживала закипающее раздражение — этот человек не просто сомневался в ней, он открыто ждал провала, видя в ней лишь досадную помеху, высокомерно смотря на неё свысока. Единственное, что удерживало сейчас от того, чтобы не сорваться — это мысль о Великом Магистре. Варка дал ей этот шанс, поверил в неё и привёз сюда, подвести его из-за собственной гордости или чужой заносчивости было бы настоящим предательством. Ради этого она была готова терпеть и самого офицера, и его унизительную снисходительность.              — Предельно ясно, вице-капитан, — негромко, но твёрдо ответила Ирис.              Лоэн ухмыльнулся, в этой кривой усмешке скользнуло холодное удовлетворение. Было очевидно, с каким трудом девушка выдавливает из себя эти слова, и её упрямство его забавляло. Офицер откинулся назад, всем своим видом показывая, что тема закрыта.              — На сегодня наш светский приём окончен. Завтра в то же время на том же месте. Выход знаешь где. Свободна.              Ирис не стала медлить — не обронив ни слова поднялась, развернулась и зашагала прочь между стеллажами, унося с собой всю скопившуюся злость. Шаги девушки быстро стихли в глубине прохода, а следом глухо хлопнула входная дверь, оставив вице-капитана в одиночестве.              Лоэн дождался, пока этот звук окончательно растает в тишине. На лице медленно расползлась ядовитая улыбка. Опустив подбородок на переплетённые пальцы рук, его плечи мелко задрожали от беззвучного, жуткого гортанного смеха.              — Обожаю поломанные игрушки, — тихо, со свистом выдохнул Лоэн в пустую комнату, а взгляд стал абсолютно стеклянным. — Их так приятно доламывать.              Ирис оказалась в полупустом коридоре, где тишина мгновенно сомкнулась вокруг неё, словно холодная вода. Ощущение жёсткой древесины оружия всё ещё мышечно отзывалось в ладонях, пока в груди, перебивая остатки лихорадочного состояния, закипал гнев от пережитого позора. Кадет мерила шагами прохладную кафельную плитку, пытаясь подавить внутреннее возмущение и вернуть лицу маску спокойствия.              Из круговорота мрачных мыслей её выдернул густой аромат свежей выпечки и сладкой мяты, который никак не вязался с суровым духом штаба. На повороте к библиотечному крылу Ирис едва не налетела на Лизу, которая невозмутимо удерживала в руках изящный поднос с фарфоровым чайником и тарелкой тёплых медовых пирожных. Пурпурные глаза библиотекаря, полускрытые широкими полями шляпы, скользнули по зажатым девичьим плечам и остановились на багровом шраме, рассекавшем бледное лицо кадета. Женщина на секунду притормозила, в её внимательном взгляде промелькнула острая проницательность человека, который прекрасно понял, из каких именно дверей девушка только что вышла.              — Привет, милашка. Ты ведь Ирис? Наш Магистр уже все уши мне прожужжала историями о тебе, — голос женщины прозвучал так плавно, словно окутывая тишину тёплым одеялом. Она едва наклонила голову, отчего перья на её шляпе слегка качнулись, а от подноса потянулся сладкий теплый пар. — Я Лиза, будем знакомы. Полагаю, на сегодня с тебя хватит официальной части? Пойдём со мной, я как раз несу Джинн чай, иначе она снова забудет сделать перерыв. Я настаиваю, отказ не принимается.              Ирис замерла. В её голове, всё ещё забитой едкими словами Лоэна, привычно вспыхнуло желание сослаться на устав и сбежать в казарму, но мягкая, обволакивающая уверенность библиотекаря не оставляла пространства для возражений. Эта женщина явно умела добиваться своего без лишнего шума и приказов.              — Здравствуйте, Лиза, — Ирис вежливо наклонила голову, чувствуя, как внутри впервые за день становится немного легче. Внимание этой спокойной женщины и домашний аромат выпечки были так не похожи на недавнее унижение, что кадет ощутила искреннюю благодарность. На лице промелькнула слабая, но тёплая улыбка. — Спасибо. Я с радостью присоединюсь.              Библиотекарь одобрительно кивнула, увлекая девушку за собой к кабинету магистра. Пока они двигались мимо высоких окон, сквозь которые в коридор проникал яркий утренний свет, кадет чувствовала, как закипевшая в архиве злость окончательно уступает место неожиданному ощущению покоя и защищённости, которого ей так не хватало в чужих стенах.              Перед тем как открыть дверь, Ирис коротко постучала, потянув ручку на себя, уступая дорогу Лизе. Она скользнула внутрь с безупречной грацией, плавно удерживая поднос одной рукой, словно тот вовсе ничего не весил. Фиолетовое платье мягко струилось по телу, а сама женщина сразу привнесла в строгую рабочую атмосферу комнаты ленивую расслабленность.              Ирис осталась стоять в дверном проёме, выпрямившись и глядя строго перед собой.              — Магистр Джинн, разрешите войти? — голос девушки прозвучал сдержанно и чётко.              Джинн медленно подняла уставший взгляд от очередной стопки рапортов, занимавших почти весь рабочий стол. Заметив вошедших, она на секунду замерла с пером в руке, а напряжение на её лице сменилось искренним удивлением.              — Проходи, Ирис, конечно, — Джинн отложила в сторону перо и ласково улыбнулась, глядя на застывшую в дверях девушку.              Лиза уверенно прошла вперёд и одним плавным движением сдвинула в сторону груду финансовых отчётов, опустила принесённое угощение на гладкую поверхность, и густой аромат медовых пирожных мгновенно заполнил комнату, вытесняя въевшийся запах чернил и старого пергамента.              — Я встретила её в коридоре, и решила, что хорошая компания тебе сегодня точно не помешает, — промурлыкала библиотекарь, разливая горячий чай по фарфоровым чашкам. Она бросила на Ирис короткий взгляд, приглашая девушку подойти ближе. — К тому же, нашему кадету полезно сделать перерыв после утреннего визита к вице-капитану.              Лицо Магистра заметно посветлело. Она откинулась на спинку кресла, глядя на подошедшую девушку с мягким, ласковым участием, и указала рукой на свободный стул.              — Отлично, я как раз собиралась вызвать тебя к себе чуть позже, Ирис. Проходи, присаживайся, — голос Джинн прозвучал с искренней теплотой. — Расскажи, как устроилась на новом месте? Как твоё самочувствие? Надеюсь, Лоэн не слишком сильно нагрузил тебя в первый же день?              Ирис пересекла кабинет и села на стул напротив Магистра, Лиза тут же плавно пододвинула к ней порцию чая. Девушка обхватила пальцами края чашки, заставляя себя сосредоточиться на этом простом физическом ощущении.              — Благодарю, — негромко произнесла она, удерживая взгляд на лице Джинн. Девушка сделала глоток и добавила: — Мышцы пока ещё немного плохо слушаются после лихорадки. Но это пустяки. Скоро пройдёт. Вице-капитан уже ввёл меня в курс дела и выдал материалы для изучения.              Лиза опустилась в соседнее кресло и отпила немного горячего чая, окинув взглядом заваленный бумагами стол, словно пытаясь отыскать среди этой бесконечной канцелярии хоть один след присутствия Великого Магистра.              — Я думала, Варка поможет тебе хотя бы с этими отчётами, — вкрадчиво произнесла библиотекарь, переводя взгляд на подругу. — Но что-то я не видела его сегодня в штабе. Где он?              — Проводит финальный брифинг для капитанов, — Джинн тихо вздохнула, и на её лицо на мгновение вернулась привычная озабоченность. — Экспедиция полностью укомплектована. Сегодня ночью они уходят.              — Опять вся работа остаётся на тебе, — Лиза покачала головой, переводя взгляд на заваленный бумагами стол подруги. — Наш Великий Магистр верен себе.              За беседой Ирис сама не заметила, как внутреннее ожесточение начало уступать место обычному спокойствию. Разговор в кабинете шёл легко, время пролетело незаметно, и перед самым закатом Джинн решительно отложила бумаги, предложив ненадолго выйти на воздух.              Они отправились на прогулку по городским улицам. Девушки вели гостью мимо опрятных каменных домов, показывая ей Мондштадт и попутно рассказывая о местных достопримечательностях — от огромной статуи Барбатоса на площади до величественного собора, возвышающегося над жилыми кварталами.              Ужин они провели в небольшом открытом кафе Сары, где Ирис впервые попробовала цыплёнка в медовом соусе. Сочное, поджаристое мясо с непривычно сладкой корочкой оказалось на удивление сытным, а доброжелательная обстановка помогла окончательно отвлечься от утренних неприятностей на тренировочной площадке.              В это же время вице-капитан стоял у узкого окна своего кабинета, равнодушно наблюдая за тем, как вечерние лучи окрашивают черепичные крыши города. Пока остальной штаб суетился перед ночным отбытием Великого магистра, Лоэн планомерно просчитывал каждый шаг своей будущей игры.              Он прекрасно понимал, что после ночного отъезда Варки уже завтра Джинн захлебнётся в лавине отчётов и руководящих обязанностей — у неё физически не найдётся времени, чтобы контролировать тренировки или опекать кадета. А следовать официальным книжкам, заставляя уныло зазубривать параграфы устава, Лоэн не собирался — в настоящем бою бумажки никого не спасали.       Окна кабинета выходили на главную площадь, и внизу, среди редких прохожих, офицер без труда разглядел знакомую фигуру в сопровождении Магистра и библиотекаря. Он проводил Ирис долгим, пристальным взглядом, словно хищник, который следит за добычей, временно отпущенной на волю. Без лишней жалости, которой Ирис так охотно окружали, ей придётся столкнуться с его личными требованиями лицом к лицу.       

***

      Предрассветные сумерки едва просачивались сквозь высокие соборные окна, лениво рассеивая темноту над рядами пустых лавок. Ирис открыла глаза мгновенно, без привычной после болезни тяжести – словно внутренние часы сами толкнули её в грудь. Лихорадочный жар наконец полностью оставил тело, забрав с собой изнуряющую слабость. На смену ей пришла ясная, острая сосредоточенность — нужно было браться за дело.              Девушка бесшумно поднялась с койки, привычным движением поправила растрепавшиеся за ночь волосы и быстро застегнула плотное сукно куртки. Прохладу храма наполнял знакомый запах воска и остывшего камня, но застывшее безмолвие собора больше не задерживало её.              Ирис вышла на улицу, спустилась по высокой лестнице на площадь, которая в этот ранний час была абсолютно безлюдной. Свежий воздух мгновенно выветрил из мыслей остатки сна. Кадет быстро пересекла пустую мостовую, поднялась к главному входу в штаб и зашла внутрь, где царил глубокий покой, прерываемый лишь едва слышным эхом её собственных шагов.              Когда она наконец добралась до библиотечного крыла, нужный вход в архив показался впереди тёмным, неясным силуэтом. Девушка без колебаний потянула за ручку и вошла в пустую комнату хранилища.              За одним из столов уже сидел Лоэн, лениво перебирая разложенные перед ним тактические карты. На его лице блуждала мягкая, безупречная улыбка, хотя само это занятие, судя по всему, навевало на него смертную скуку.              — Проходи, садись, — обманчиво вежливо сказал вице-капитан, указывая на свободный стул напротив.              Девушка молча заняла предложенное ей место, разделённая с офицером двумя метрами полированного дерева. Она сидела идеально прямо, глядя на него исподлобья в ожидании занудных речей про рыцарский долг. Однако по его скучающему лицу было ясно: вице-капитану абсолютно плевать, кто она и откуда. Для него это был лишь очередной приказ.              Лоэн неторопливо поднял кусочек белого мела, поднялся и подошёл к доске. Несколькими быстрыми движениями он набросал простой силуэт человека.              — Начнём с теории, — он повернулся к ней, крутя брусочек в пальцах, продолжая мягко улыбаться. — Скажи мне, зачем, по-твоему, эти два стола сдвинуты прямо перед нами?              Ирис прищурилась, окинула взглядом мебель и хмуро буркнула:              — Чтобы между нами была дистанция? Чтобы успеть среагировать, если что-то пойдёт не так?              Лоэн тихо, издевательски рассмеялся, и от этого звука по комнате прошёл едва ощутимый холодок. Не дав девчонке опомниться, он резким взмахом руки пустил зажатый в пальцах кусок известняка прямо ей в лицо.              Кадет даже не успела вскрикнуть — лишь дёрнулась в сторону, инстинктивно закрывая лицо руками, но Лоэн уже сорвался с места. Совершенно не заботясь о приличиях, он с разбегу взлетел ногами на дубовую столешницу, одним стремительным прыжком перемахнул за её спину и жёстко перехватил Ирис за волосы, силой запрокидывая голову назад. Жалобно скрипнул стул, готовый вот-вот перевернуться, когда свободная рука офицера молниеносно выхватила скрытый за пазухой кинжал, прижав холодное лезвие к её горлу.              Манёвр занял секунду. В глазах девчонки застыл страх, который тут же сменился немой яростью. Напрягшись, как струна, пальцы вцепились в его запястье, пытаясь оттянуть сталь от кожи. Она упрямо сопротивлялась, несмотря на прижатый к шее стилет.              — Ошибка, — прошептал Лоэн ей прямо на ухо, искренне наслаждаясь её упрямством. — Твоя первая ошибка в том, что ты поверила моей улыбке. Вторая — ты решила, что этот стол тебя защитит. И третья — ты закрыла руками глаза, когда нужно было следить за моими ногами.              Он медленно убрал кинжал от шеи, не отпуская каштановые пряди на затылке, и с силой повернул её голову к доске. Офицер надавил кончиком пальца ей на горло, прямо в ложбинку под челюстью. Ирис замерла, кожей ощущая, как бешено и часто колотится под его рукой её собственный пульс.              — Пять секунд, — тихо произнес он, вдавливая палец сильнее. — Один короткий удар точно в это место, и любой противник захлебнётся собственной кровью. Запомни. Настоящая война — это грязь, кровь и хруст ломающихся костей. Твоя гордость сгниёт в первой же канаве. Если враг сильнее — ты не дерёшься честно. Ты бросаешь ему песок в глаза. Ты бьёшь в пах. Ты делаешь всё, чтобы его плоть разорвалась, а твоя осталась целой.              Когда пальцы наконец разжались, девушка резко выпрямилась и заглотнула холодный воздух, не отрывая от наставника враждебного, горящего взгляда. На бледной коже уже наливался багровый след, а внутри всё кипело от злости на собственную слабость, но она лишь крепче сжала челюсти, принципиально не позволяя руке потянуться к горящей шее. Офицер же, как ни в чем не бывало, повернулся к доске. Взяв свежий кусок мела, он с нажимом вывел жирный крест на горле нарисованного для примера силуэта.              — Смотри на доску. Начнём с анатомии. Вот здесь, где я только что держал нож, проходит сонная артерия. Кожа тонкая, доспехов нет. Если противник больше тебя — сделай вид, что сдаёшься, упади на колени, а потом резко вонзи снизу-вверх, прямо под челюсть. Это ясно?              Смерив схему хмурым взглядом, Ирис перевела тяжёлый взор на офицера и с трудом сглотнула слюну через сдавленное, горящее горло.              — Ясно, вице-капитан, — хрипло ответила Ирис.              — Прекрасно, — Лоэн удовлетворённо кивнул. — Вставай и иди сюда.              Девушка нехотя поднялась и сделала несколько шагов вперёд, замерев у самого края доски под его настороженным, оценивающим прищуром. Офицер развернулся к белому силуэту на чёрном фоне и требовательно постучал белым, рассыпающимся в пальцах пылью куском по нарисованным кистям и предплечьям.              — Перейдём к рукам, — вице-капитан прочертил жирную линию вдоль внутренней стороны запястья на рисунке. — Новички любят рубить врага по щиту или пытаться пересилить его замах. Глупость. Силу мышц противника, который вдвое крупнее тебя, ты не пережмёшь. Но враг — просто марионетка на верёвочках. Верёвочки — это сухожилия. Они идут вот здесь, под кожей. Один короткий, скользящий порез — связки лопаются, и пальцы врага разжимаются сами собой. Он больше не сможет удержать оружие.              Лоэн замер и перевёл на девушку тяжёлый, вопросительный взгляд. Он не произнёс ни слова, но весь его вид, застывший в ожидании ответа, так и сочился молчаливым вызовом.              Ирис лишь хмуро кивнула, давая понять, что повторять дважды ей не требуется, и офицер, не дожидаясь словесного ответа, опустил руку ниже по рисунку, чтобы начертить там две направленные вбок стрелки.              — Теперь колени, — наставник опустил взгляд на её ноги и резким, коротким движением ударил зажатым в пальцах мелком прямо в боковую часть коленного сустава.              От неожиданного удара нога едва не подогнулась, но девчонка, сдержав стон, перенесла вес на другую сторону и удержала равновесие. Вице-капитан тут же потерял к ней интерес и сразу же повернулся обратно к доске.       — Потерять опору в эпицентре боя — значит проиграть. Тебя просто растопчут, и никто не заметит. Если у тебя не хватает силы – бей подкось. Коленный сустав ломается наружу только один раз. Достаточно одного удара каблуком в боковую связку или подреза сухожилия сзади. Враг рухнет, и его шея окажется ровно на уровне твоего лезвия – очень удобно для коротышек, вроде тебя.              Лоэн тем временем вернулся к центру силуэта и очертил область подреберья, поставив там два небрежных креста.              — И последнее из базы — корпус. С коротким лезвием глупо целиться в живот: мягкие ткани не остановят нападающего сразу — там слишком много мягких тканей, он успеет задушить тебя голыми руками до того, как заметит рану. Бей под рёбра, целься в печень или селезёнку. Удар справа вызовет сильнейший болевой шок, и даже у сильного воина перехватит дыхание, сознание померкнет – он рухнет на землю. А дальше - дело техники.              Положив мел на подставку, Лоэн взял тряпку и размашистыми движениями стёр с доски все кресты, стрелки и анатомические подписи. Оставив на чёрном фоне лишь чистый белый силуэт, он неторопливо обогнул дубовые столы и опустился на стул напротив. Офицер замер в насмешливом ожидании, подперев подбородок ладонью, а на его лицо вернулась прежняя вежливая, но абсолютно пустая улыбка.              — А теперь проверим, отложилось ли хоть что-то в твоей голове, — произнёс он, кивнув на доску. — Покажи мне три главные точки, которые я только что назвал.              Девушка на секунду замерла, пристально глядя на своего наставника — его снисходительный, томный взгляд раздражал её сильнее, чем ноющее колено. Упрямо вздёрнув подбородок, Ирис подошла ближе к доске и поставила крест на шее нарисованного силуэта, но из-за клокочущего внутри напряжения её рука предательски дрогнула — линия ушла чуть правее и выше, ближе к основанию уха.              — Сонная артерия, — произнесла она. — Под челюсть…              — Мимо, — перебил Лоэн. — Удар в челюстную кость. Сталь звякнула по зубам, противник разозлился и оторвал тебе голову. Анатомия ошибок не прощает. Приложи палец к собственной шее — прямо туда, где сейчас поставила метку. Что чувствуешь? Верно, ничего.              Девушка замерла на мгновение, но под его тяжёлым взглядом всё же прижала подушечку пальца к указанной точке. Под кожей предсказуемо ничего не было.              — А теперь опусти руку на два сантиметра ниже, — продолжал вице-капитан всё тем же ровным, монотонным голосом. — Надави сильнее. Чувствуешь, как забился пульс? Вот сюда бьют, а не в челюсть. Сделай одолжение, сотри это позорище и отметь заново.              Ирис с размаху стёрла рукавом ошибочную метку и заново вывела крест — теперь точно в мягкую ложбинку под челюстью. Офицер даже не моргнул, продолжая следить за каждым её движением.              С трудом переведя дыхание, кадет опустила руку ниже, к запястьям нарисованной схемы. Мел коротко, противно скрипнул по доске, оставив чёткую горизонтальную черту на внутренней стороне кисти.              — Сухожилия рук, — отчётливо произнесла она. — Резать вдоль, где бьётся пульс, чтобы пальцы врага сами разжались, и он выронил оружие.              — Допустим, — равнодушно отозвался Лоэн. — Давай последнюю.              Сустав после недавнего толчка всё ещё ныл, мешая сосредоточиться. Желая поскорее свернуть этот допрос, она быстро шагнула к нижней части доски и резко чиркнула прямо по центру коленной чашечки.              — Ноги. Бить в колено, чтобы сломать сустав и уронить врага на землю.              В помещении повисла гробовая тишина. Лоэн медленно закрыл глаза, шумно выдохнул сквозь зубы и с глухим стуком опустил голову прямо на деревянную поверхность стола. Девушка растерянно замерла с поднятым белым куском в воздухе, опешив от такого резкого жеста. На секунду её охватило смятение: неужели она опять ошиблась? Наставник пролежал так несколько секунд, словно её присутствие в этой комнате причиняло ему физическую боль.              — За какие грехи мне досталось это недоразумение… — его голос, приглушенный деревом, звучал с бесконечной скукой. — Ты ударила прямо в коленную чашечку. Спереди. Поздравляю: сапог соскользнул по железному щитку доспеха. Враг даже не пошатнулся, зато ты потеряла устойчивость и открыла лицо под встречный удар.              Он наконец лениво поднял голову со стола:              – Я же ясно сказал: бить нужно в боковую часть сустава, чтобы вывернуть его наружу, либо подрезать связку сзади. Но, как я вижу, у тебя особая манера находить кратчайший путь к собственной смерти.              Ирис не выдержала — огрызок мела в её пальцах с треском раскрошился, а испачканные белой пылью ладони сжались в кулаки. Она в упор заглянула в блёкло-алые глаза наставника, всем своим видом презирая этого холёного, слишком молодого для своего звания выскочку.              — При всём уважении, вице-капитан. В настоящем бою на доске не чертят, – хрипло, едва сдерживая ярость, отчеканила она. – В засаде никто не даст мне времени на расчёты. Вся эта теория не стоит ничего, пока мы сидим в тёплом помещении. Настоящая война познаётся только кровью и грязью, а не каракулями на грифельной доске.              В архиве повисла короткая пауза, которую тут же разбил громкий, искренний смех офицера. Запрокинув голову, он смеялся долго и от души, словно услышал лучшую шутку в своей жизни.              — Познаётся кровью! — сквозь смех повторил Лоэн, вытирая пальцем уголок глаза. — Какое же отличное развлечение мне подкинули. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу посмотреть на твою «кровь» завтра утром.              Он резко оборвал смех, лениво откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.              — Что ж, раз ты у нас такая практичная... Можешь не стирать. Всё равно без толку. Завтра на рассвете будь на тренировочной площадке. Я лично проверю твою теорию на практике. И обещаю: если ты завтра на полигоне так же промахнёшься по моему колену — унесёшь оттуда сломанные кости. Свободна.              Девушка крепче сжала кулаки. На её бледной шее всё ещё горел багровый след от его пальцев, но она лишь недовольно свела брови к переносице. Этот высокомерный офицер не дождётся её слабости.              Ирис выпрямилась во весь рост и, чеканя каждый шаг, направилась к выходу. Перед самой дверью она обернулась и бросила на него последний, волчий взгляд:              — Я буду на площадке до рассвета, вице-капитан.              Девушка вышла из архива, с грохотом захлопнув за собой тяжёлую дубовую дверь.              Лоэн проводил взглядом уходящий женский силуэт. Как только шаги кадета затихли в коридоре, его пальцы лениво коснулись рукояти кинжала под формой Ордо Фавониус – холодная сталь привычно отрезвляла рассудок. Обычно рекруты после такого знакомства бежали прочь, на ходу сочиняя рапорт об увольнении. Офицер понимал, что к этой упрямой девчонке нужен иной подход — нужно давить сильнее. Впрочем, его это устраивало – Великий Магистр увёл роту в очередную экспедицию, Джинн погрязла в бесконечных штабных отчётах – руки у вице-капитана были полностью развязаны.       

***

             Солнце едва показалось над черепичными крышами Мондштадта, когда Ирис подошла к тренировочной площадке во внутреннем дворе штаба. В этот ранний час вокруг царила глубокая, сонная тишина, нарушаемая лишь далёким скрипом флюгеров на городских башнях. Вокруг не было ни души.              Лоэн вошёл во двор секунда в секунду, будто всё это время сливался с густой тенью каменных арок. Тяжёлую рыцарскую броню он сменил на лёгкое тренировочное обмундирование: укороченный тёмный жилет поверх блеклой белой рубашки, тугой кожаный пояс и высокие сапоги. В его руке покоилось привычное копьё, чьё остриё тускло бликовало под первыми лучами солнца. Его лицо по-прежнему украшала та самая безупречная, пустая улыбка, которая вчера едва не стоила Ирис перерезанного горла.              Девушка окинула наставника быстрым, настороженным взглядом, подмечая перемену — без привычного форменного плаща и офицерского мундира он выглядел непривычно собранным. Этот облегчённый костюм подчёркивал его опасную, хищную стать. Внутри всё болезненно сжалось от одной мысли: свободная одежда не стесняла его движений, а значит, теперь он станет в разы быстрее. Он явно не сомневался, что без труда увернётся от любого её выпада.              Ирис сдержанно наклонила голову в знак приветствия.              — Доброе утро, вице-капитан.              Ответного кивка не последовало — Лоэн просто пропустил приветствие мимо ушей. Он бесшумно подошёл ближе, поигрывая оружием, и остановился в паре шагов, уткнув наконечник копья в пыль. Его безучастный, изучающий взгляд не выражал абсолютно ничего – было очевидно, что он видит в Ирис не человека, а расходный материал, на который не стоит тратить время.              Офицер скользнул равнодушным взглядом по её пустой ладони, а затем коротким кивком указал на стоящую неподалёку стойку с оружием, где среди учебных мечей лежал обтёсанный деревянный нож.              — Вчера ты была очень уверенной, кадет, — негромко произнес Лоэн, в его голосе послышалась холодная издевка. — Посмотрим, чего стоят твои знания, когда цель способна защищаться. Правила прежние: шея, запястье, колено. Вооружайся. Нападай, и постарайся не разочаровать меня в первые же секунды.              Ирис пересекла двор в несколько шагов. Тяжесть муляжа приятно успокоила ладонь. Она обернулась, принимая низкую боевую стойку и намертво вцепилась в рукоять оружия. Внутри неё разгоралось упрямое, глухое неистовство. Больше всего на свете ей сейчас хотелось заставить этого офицера пожалеть о своей самоуверенности.              Ирис рванула с места без предупреждения, вкладывая всю скорость в один прямолинейный выпад — остриё муляжа полетело точно в горло Лоэна.              Офицер даже не сдвинулся с точки. Подпустив её вплотную, он ленивым перехватом крутанул оружие. Нижний, тупой конец древка с сухим, мерзким треском врезался прямо в её запястье. От короткого и жёсткого удара по кости пальцы Ирис рефлекторно разжались. Деревянный нож отлетел в сторону и со стуком покатился по каменным плитам.              — Скорость неплохая, но думать ты так и не научилась, — Лоэн опустил копьё и указал торцом древка на брошенный муляж. На его лице застыло выражение вежливого превосходства, от которого у Ирис внутри всё закипало. — Полетела вперёд по прямой, полностью открывшись для встречного удара. Подбирай нож. Заново.       Не произнеся ни слова, Ирис дошла до брошенного муляжа. Запястье пульсировало крупными толчками боли, кожа побагровела, но лицо девушки оставалось каменным — она не собиралась дарить Лоэну повод для торжества.              Девушка подобрала тренировочный нож и перехватила его поудобнее, заставляя себя успокоиться. Слепая злость превратилась в ледяную сосредоточенность. Лоэн ждал истерики. Он ждал, что она снова слепо бросится на амбразуру. Значит, нужно сыграть не по его правилам.              Она вернулась на исходную позицию лицом к вице-капитану. На этот раз Ирис не стала слепо бросаться вперёд — застыв в стойке с оружием наготове, она принялась осторожно смещаться по кругу. Девушка выжидала момент, не сводя глаз с тонких пальцев наставника, сжимающих древко. Поймав, как ей показалось, удачную секунду для атаки, кадет резко разорвала прямую линию. Она рванулась вбок, надеясь зайти Лоэну за спину и нанести удар под углом, где длинное копьё обычно бесполезно.              Офицер даже не повернул головы — перехватив оружие ближе к середине, он одним коротким, слепым движением выбросил торец древка назад, наперерез её траектории. Ирис успела почувствовать опасность, но набранная скорость лишила её манёвра — уклониться в прыжке было уже невозможно. Тяжёлое дерево с глухим, костистым звуком впечаталась ей точно в солнечное сплетение. Воздух с сипом вырвался из груди, в глазах вспыхнула темнота. Девушка рухнула на спину, распластавшись по твёрдому камню и тщетно пытаясь вдохнуть.              Над пустой площадкой раздался громкий, заливистый смех. Лоэн от души запрокинул голову, искренне наслаждаясь моментом, пока кадет судорожно пыталась сделать хотя бы один короткий вдох у его ног.              — И это всё? — сквозь смех протянул наставник, вновь являя свою довольную улыбку. — Похоже, Варка прислал мне не будущего рыцаря, а обычную выброшенную на берег рыбу. Хватит так жалко хрипеть, смотреть тошно. Поднимайся, или тренировка закончится прямо сейчас, и ты поедешь домой.       Слово «домой» ударило сильнее любого физического удара. Ирис планировала сохранять холодную голову, но эта фраза заживо содрала с неё кожу — возвращаться ей было попросту некуда. Страх потерять последний шанс и остаться на улице вымел из мыслей любые тактические расчеты, превращаясь в чистый инстинкт выживания.              Она рванулась вперёд прямо с земли, не тратя времени на то, чтобы подняться. Пальцы намертво сомкнулись на рукояти оружия. Ирис снизу вверх вонзила деревянный клинок под коленную чашечку Лоэна, метя в уязвимый сустав.              Этот выпад застал офицера врасплох. Он успел лишь слегка сместить вес, но обтёсанное остриё с глухим стуком всё же впечаталось точно в цель.              Лоэн не стал отступать. Тяжёлый сапог врезался в её запястье, впечатывая руку с ножом в камни, а тяжелое древко упёрлось Ирис прямо в горло, перекрывая кислород.              — А вот это уже было похоже на правду, — прошипел он сверху вниз, и в его глазах впервые зажегся настоящий, пугающий интерес. — Подлый, крысиный бросок из грязи. Варка был бы в ужасе от такой техники, но мне нравится. Жаль только, что после него ты снова осталась беззащитной.              Лоэн медленно убрал ногу с её руки, но копьё у горла так и не шевельнулось. Стальной наконечник продолжал едва ощутимо давить на кожу — прямо туда, где под челюстью бешено колотилась кровь.              — Думала, что справилась, кадет? — Лоэн резко отвёл копьё назад и тут же оскалился, крутанув его над головой. — Один удачный укус не спасёт мышь от кошки.              Шаг назад — и он увеличил расстояние между ними, мгновенно сменив вальяжную позу на смертоносную боевую стойку. Лоэн подобрался, превращаясь в идеальное орудие убийства. Холодная сталь наконечника смотрела кадету прямо в переносицу, а ледяное спокойствие на его лице пугало сильнее любой ярости.              — Поднимай нож, — приказал он, и его голос полоснул по ушам, словно удар хлыста. — Теперь попробуй достать запястье. Если через три секунды ты не будешь на ногах, я сам помогу тебе встать. И поверь, тебе это не понравится.              Страх перед его угрозой заставил тело сработать быстрее, чем вернулась боль в ушибленной груди. Ирис рывком вскочила на ноги, на ходу подхватывая с плит оружие, и мгновенно отпрянула назад, уходя с линии возможного выпада. Тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из лёгких, пальцы до побелевших костяшек сжали деревянную рукоять.              Настрой Лоэна изменился, и это пугало. Внутри девушки вместо прежней злости теперь звенела чистая, азартная концентрация. Он требовал запястье. Он ждал, что она покорно пойдёт по предложенным точкам.              Кадет решила сыграть грязно. Плевав на его условия, она резко нырнула под выставленное копьё и со всей силы выбросила руку вперёд, целясь деревянным остриём Лоэну прямо под рёбра. Короткий, яростный тычок из слепой зоны должен был пробить его защиту, но Ирис жестоко просчиталась в главном — в длине его оружия и собственной скорости.              Лоэн даже не попытался отступить. Её нырок под копьё был технически верен против обычного бойца, но против опытного мастера её руки оказались слишком коротки.              Вместо защиты офицер резко рванул древко на себя. Оружие легло горизонтально, мгновенно превратившись в жёсткий блок. Тренировочный клинок с глухим стуком врезался в металл, так и не добравшись до его жилета. В следующее мгновение Лоэн всем весом коротко крутанул копьё — свободный конец древка с размаху прилетел Ирис точно в левый бок.              От мощного толчка девушка отпрянула назад, из лёгких со свистом вырвался остаток воздуха. С трудом сохраняя равновесие на подкосившихся ногах, она согнулась пополам и судорожно вцепилась свободной рукой в травмированное место. Но оружие из побелевших пальцев так и не выпустила.              — Я ясно сказал: запястье, — Лоэн шагнул следом, удерживая её на прицеле своего оружия. Его голос звенел от холодной, опасной ярости. — На войне за ослушание приказа платят жизнью. Ты решила проявить самодеятельность и полезла в ближний бой с зубочисткой, полностью открыв свои рёбра. Считай, что сейчас тебе их просто сломали. Заново.              Ирис перетерпела острую судорогу в рёбрах, заставила себя убрать ладонь и выпрямить спину. Оружие снова заняло позицию у её груди. Ей едва хватало воздуха, перед взором плыли тёмные пятна, но взгляд, устремлённый на Лоэна, дышал чистой, волчьей яростью.              Офицер ждал, что она сдастся. Но кадет лишь сделала короткий подшаг, сокращая расстояние. Никаких уловок. Взгляд девушки намертво прилип к его правой кисти. Зафиксировав цель, Ирис чуть сместила центр тяжести, пружиня на ногах перед броском.              Кадет рванулась вперёд без лишних замахов — цена за ослушание приказа была слишком свежа в памяти. Удерживая оружие перед собой и готовая в любой миг перехватить встречную атаку снизу, она резко пошла на опасное сближение.              Она нанесла хлёсткий рубящий удар по диагонали, стремясь обрушить деревянное лезвие на его правую кисть, фиксирующую древко. Скорость была предельной — Ирис вложила в это движение всю массу тела, превращая накопившуюся ярость в сокрушительный выпад.              Лоэн мягко отвёл руку назад, уводя кисть с линии атаки, а его свободная левая ладонь молниеносно вылетела навстречу. Офицер перехватил её предплечье прямо в воздухе. Его пальцы сомкнулись на её коже мёртвой хваткой, словно стальные тиски. Нападение захлебнулось в ту же секунду.              — Уже лучше, — сухо бросил Лоэн, без видимых усилий удерживая её конечность на весу. — По крайней мере, ты вспомнила, где у меня рука. Но траектория слишком предсказуемая.              Ирис попятилась назад всем телом, пытаясь вызволить руку, но хватка офицера не ослабла ни на дюйм — напротив, вице-капитан лишь сильнее вдавил пальцы в плоть, и в суставе раздался отчётливый, сухой хруст. Острая вспышка боли заставила кадета резко выдохнуть сквозь зубы.              — Хватит... Мне больно! — вскрикнула она, тщетно пытаясь провернуть запястье в этой мёртвой хватке.              Взгляд Лоэна оставался абсолютно равнодушным, продолжая держать Ирис с такой легкостью, словно она была безжизненной тряпичной куклой, а не человеком.              — Больно? — переспросил он, и в его пустых глазах цвета алого нефрита не отразилось ни капли жалости. — Тогда тебе не стоило сюда приходить. Привыкай к хрусту собственных костей. Хочешь на свободу? Заставь меня отпустить.              Эти слова стали последней каплей. Ирис больше не думала о правилах — она просто хотела заставить его заткнуться.              Девушка резко обрушила всё своё тело вниз, увлекая наставника за собой. Не ожидавший такой отчаянной уловки Лоэн на долю секунды ослабил хватку. Этого хватило. Ирис выкрутила предплечье против анатомии; кожа на запястье содралась, оставив кровавый след, но рука оказалась на свободе.              Не давая противнику опомниться, она пошла на штурм. Муляж в её пальцах превратился в смазанное пятно. Первый боковой удар полетел в колено. Лоэн плавно увёл ногу назад, но кадет тут же, используя инерцию, крутанула корпус и выбросила клинок снизу вверх, метя точно в цель — в его запястье.              Офицер снова ушел с линии удара. Но кадет уже шла напролом. Она била без остановки, вкладывая в каждый замах чистую ярость: молниеносный тычок в шею, разворот, попытка подрезать подколенное сухожилие. Лоэн встречал этот шквал с абсолютным хладнокровием. Ни шагу назад. Длинное древко в его пальцах двигалось экономно, выстраивая глухую стену на пути её клинка. И всё же на его лице впервые за утро появилось предельное внимание — ярость кадета заставила его работать всерьёз.              Когда её движения окончательно смазались от бессилия, наставник жестко перехватил запястье Ирис, намертво удерживая его перед своей грудью. Лицо Лоэна перекосила фальшивая улыбка, которая тут же переросла в ледяной оскал. Офицер рванул Ирис к себе вплотную, так, что она почувствовала его дыхание, и бешено проорал ей в лицо:              — И ради этого жалкого зрелища Великий Магистр снял меня с передовой?! Увидь он этот позор, был бы разочарован тобой. Ты же просто пустое место, завёрнутое в кадетский мундир. Кого ты можешь защитить?              Лоэн с силой толкнул её в грудь. Отлетев назад на несколько шагов, Ирис тяжело проехалась сапогами по камням и едва не рухнула, лихорадочно глотая воздух. В ушах всё ещё стоял его оглушительный крик, сорвавший внутри неё последние барьеры. Усталость мгновенно растворилась в безумном, чистом адреналине.              Она ожидала, что он снова замрёт в своей непробиваемой позе и будет ждать наскока. Но офицер решил иначе.              — Защищайся! — скомандовал он.              Вице-капитан пошёл на сближение без секундной заминки. Длинное древко в его пальцах превратилось в смазанный силуэт. Короткий выпад, ленивый перенос центра тяжести — и тупой торец копья наотмашь полетел по косой траектории, метя Ирис прямо в левое плечо. Смертоносная скорость удара не оставляла шансов: кадет лишь в последний миг уловила холодный блеск стали.              Ирис не стала отступать. Когда Лоэн пошёл в атаку, она резко пригнулась и ушла в кувырок, проскальзывая под свистящим древком. Девушка пружиной взвилась на ноги сбоку от наставника и одним слитным движением вонзила деревянный нож снизу вверх — точно в его рёбра.              Муляж с сухим треском задел плотную ткань жилета.              В тот же миг офицер, даже не поморщившись, перехватил копьё и сделал резкий круговой подсекающий удар по низу. Тяжёлый металл со свистом врезался в её голени, начисто выбивая опору. От мощного щелчка Ирис подбросило в воздух. Она опрокинулась навзничь, тяжело и больно приложившись спиной о каменные плиты. Деревянный клинок вылетел из ладони, остатки воздуха выбило напрочь, а перед глазами всё поплыло.              Прежде чем кадет успела хотя бы пошевелиться, Лоэн сделал короткий шаг и жёстко упёр набалдашник оружия прямо в её грудину, намертво удерживая на камнях.              — Рано радуешься, кадет, — негромко обронил офицер, чуть сильнее придавливая её к плитам. — Ты отдала мне свои ноги ради одного удачного тычка. В реальном бою этот след на моем жилете стал бы последним, что ты успела сделать в жизни.              Офицер резко убрал копьё от девичей груди, давая возможность сделать полноценный вдох, и небрежно закинул оружие себе на плечо.       — Вставай давай, нечего пол собой протирать, — лениво произнёс капитан, и в его голосе снова послышалась знакомая, раздражающая издёвка. — На сегодня с тебя хватит. Проваливай в лазарет, пока твои рёбра окончательно не превратились в крошево.              Девушка жадно втянула прохладный воздух, едва сдерживая стон — левый бок горел огнём. С трудом преодолевая сопротивление собственного тела, она поднялась на ноги. Превозмогая острую боль при каждом вдохе, Ирис упрямо расправила плечи, уставилась на офицера в упор и спросила сквозь зубы:              — Вы всегда так тренируете, вице-капитан? Или это ваш личный способ избавляться от рекрутов?              Лоэн остановился, лишь слегка повернув голову так, что Ирис увидела очертания его безупречного профиля и эту неизлечимую ухмылку.              — Только тех, кто слишком много о себе возомнил, кадет, — ядовито протянул он, скрываясь в тени штабных арок и искренне наслаждаясь моментом. — Остальные просто умеют вовремя закрывать рот.