Сталь куётся в огне

      Щелчок, с которым Лоэн вонзил зубы в глянцевый бок яблока, прозвучал над притихшей тропой как стартовый выстрел. Ирис не шевелилась.              Впереди, перебирая кривыми лапами, шумно дышал хиличурл. Его длинные, покрытые заскорузлой грязью уши дергались, ловя шорохи, а грубая маска с вырезанными глазницами качнулась, удерживая внимание на хрупком силуэте девушки. Лоэн устроился на траве так, словно сидел в первом ряду парадного амфитеатра, и его леденящий, пустой прищур давил на плечи кадета ощутимее, чем приближающаяся тварь. Капитан ждал её провала. Он выставил её на эту импровизированную плаху без единого слова напутствия. Ему хотелось посмотреть, как быстро она надломится, оказавшись за рамками привычных стен штаба.              Дикарь взревел и, вскинув массивное сучковатое оружие, рванулся по прямой. Монстр шёл напролом, целясь Ирис прямо в голову. Воздух со свистом рассекло сверху вниз.              Вместо уклонения девушка выбросила клинок перед собой. Добротный одноручный меч лёг горизонтально — она перехватила его обеими руками для непробиваемого блока. Сухое дерево дубины с костистым треском врезалось в металл.              От яростного напора рёбра тут же обожгло вспышкой боли, а подошвы сапог проехались назад, подняв фонтанчик серой пыли с тропы. Но сталь выдержала. Ирис до хруста сжала челюсти, удерживая дрожащее лезвие у самой маски врага, и заставила себя перетерпеть тяжёлую отдачу в разбитое запястье.              Дикарь навалился сверху, вкладывая весь вес своего приземистого тела в застрявшую дубину. Девушка почувствовала, как чужая грязная шерсть коснулась её пальцев, а сквозь прорези костяной маски на неё дохнуло гнилью. Расстояние сократилось до предела. Кадет упрямо удерживала позицию, но клинок под напором твари начал медленно, дюйм за дюймом, прогибаться к её лицу. Вместо того чтобы продолжать бессмысленное лобовое сопротивление, Ирис расслабила левую кисть. Меч послушно клюнул остриём вниз. Массивное орудие соскользнуло по гладкой полосе металла, глубоко увязнув в земле, и увлекла потерявшего баланс врага вперёд, прямо на неё.              Эта секунда подвела черту под напором врага – противник на мгновение открыл правую сторону корпуса, Ирис коротко, без лишнего замаха, вонзила лезвие снизу вверх — точно под подвздошную кость, где плотная шкура не могла остановить удар.              Металл с мокрым хрустом вошел глубоко в плоть, мгновенно оборвав гортанный хрип. Хиличурл на секунду обмяк, накренившись на рукоять, а затем рухнул навзничь. Лапы пару раз дёрнулись в предсмертной судороге и замерли. В наступившей тишине было слышно только рваное дыхание Ирис и тихий шелест листьев раскидистого дуба у обочины.              Лоэн неспешно дожевал кусок яблока и ленивым движением закинул огрызок куда-то в густые кусты. Офицер плавно поднялся на ноги, привычным жестом поправив безупречные полы своего мундира, и нехотя направился к кадету. На скучающем лице снова играла декоративная улыбка, которая так дико смотрелась на фоне только что убитой твари.              — Принять прямой замах на разбитое запястье — потрясающая глупость, кадет. Ты увязла в блоке, потеряла ось и позволила дикарю навалиться сверху. Ошибка в балансе едва не стоила тебе лица. Вытирай сталь и шевелись. Разглядывать этот кусок мяса я не нанимался.              Кадет шумно выдохнула, чувствуя, как адреналин бьёт в виски частыми толчками. Поддавшись импульсу, Ирис рванулась вниз, вцепилась пальцами в небольшой угловатый осколок гранита и наотмашь швырнула его вслед удаляющейся фигуре.              Острый камень со свистом прорезал сырой воздух, устремляясь точно в центр чужой спины. Внутри неё клокотала чистая злость. Какого чёрта этот чистоплюй вообще себе позволял? Он намеренно лишил её шанса на тихую ликвидацию, заставив в лоб принимать удар, а теперь просто уходил. Летящий кусок породы был единственным честным ответом, который вице-капитан заслужил за свою высокомерную спесь.              Сухой стук удара о плотную ткань мундира прозвучал подобно пощёчине. Лоэн замер на месте так резко, словно ноги пригвоздили к протоптанной дорожке. Полы плаща по инерции качнулись вперед и затихли. Внезапно оборвавшиеся звуки принесли с собой тяжелое оцепенение: Ирис кожей почувствовала, как пространство вокруг стремительно, физически остывает.              Наставник развернулся — медленно, с тягучей грацией хищника, которого посмели уколоть булавкой. На его бледном лице больше не было и следа вежливости. Маска джентльмена Ордена осыпалась, обнажая концентрированную ярость. В полумраке утренней просеки его блёкло-алые глаза неестественно, дико блестели, сузившись до опасных щелей. Этот взгляд сковал Ирис по рукам и ногам, выжигая всё вокруг ледяным пламенем.              Он сделал короткий шаг в сторону девушки, сама его фигура сейчас казалась монументальной и смертоносной. Лоэн процедил слова сквозь едва разомкнутые, побелевшие губы, голос прозвучал с убийственным холодом, от которого у девушки перехватило дыхание:              — Под трибунал захотела?              Ирис даже не подумала отступить. Напротив, она подалась вперед, не позволяя себе трусливо опустить голову. Захлёбываясь от возмущения, кадет сорвалась на повышенные тона, выплескивая накопившуюся обиду ему в лицо:              — А вы? Какого чёрта вы творите? Вы умышленно усложняете тренировку, хотя я следовала вашим же правилам.              Лоэн среагировал мгновенно и безжалостно. Его ладонь взметнулась вверх, и тонкие пальцы мёртвой хваткой вцепились в лицо девушки, перехватив челюсть и грубо заставляя её замолчать. Он сжал кожу до белых пятен, силой вздёргивая её голову выше и заставляя смотреть исключительно на себя. Эти стальные тиски не оставляли кадету ни единого шанса отстраниться.              Вице-капитан склонился к ней так близко, что Ирис обожгло исходящим от него колючим, морозным воздухом, который насквозь пропитался острым, металлическим запахом опасности. Офицер оставался пугающе неподвижным. Он заговорил почти шёпотом — его слова струились тихим, вкрадчивым ядом:              — Закрой рот, кадет. И никогда больше не смей повышать на меня голос, если не хочешь вылететь из Ордена прямо сегодня. Ты здесь не для того, чтобы истекать соплями от обиды и требовать чего-либо. Твоя задача — подстраиваться и выигрывать, а не орать на командира посреди дороги.              Лоэн разжал ладонь, брезгливо оттолкнув её в сторону, и уверенно двинулся дальше по разбитой дороге. Безупречная осанка мужчины красноречиво говорила о том, что эта секундная вспышка для него не значила ровным счётом ничего. Кадет осталась стоять на месте, прерывисто дыша; на коже, где только что оставался чужой след, разгоралось саднящее, горячее тепло. В голове набатом стучала одна единственная мысль: «Как же сильно я его ненавижу». Это было омерзительное чувство полного бессилия перед чужим превосходством, от которого сводило желудок.              Ирис вцепилась в холодное перекрестье клинка, заставляя затёкшие ноги сдвинуться с места и пойти следом за капитанским мундиром. Оскорбленная гордость жгла изнутри сильнее любого ранения. Она выдержит это проклятое поручение и докажет, что её дух не так-то просто сокрушить.              Как же сильно она ошибалась.              Тропа петляла, уводя их всё дальше от безопасных пастбищ Спрингвейла. Ирис упрямо двигалась вперёд, заставляя себя дышать ровно и глубоко, пока серая взвесь забивалась в горло. Воздух вокруг казался наэлектризованным. Лоэн продолжал идти со своей привычной размеренной грацией, начисто вычеркнув из памяти произошедшее пару минут назад.              Через несколько крутых изломов, где спуск резко уходил вниз между поросшими мхом валунами, офицер внезапно замер и вскинул руку, приказывая замереть. Кадет остановилась в паре шагов от него, готовая вскинуть оружие. Из-за густых зарослей впереди потянуло кислым дымом от сырых веток и жареного тухлого мяса.              Они наткнулись на небольшой, наспех сколоченный лагерь монстров. Чуть дальше, на небольшой вытоптанной поляне, горел неаккуратный костёр, над которым на грубом вертеле чернела какая-то туша. Вокруг огня уныло бродили двое хиличурлов, переругиваясь на своём гортанном, щёлкающем наречии, а чуть поодаль, прислонившись спиной к обломку старой каменной кладки, дремал митачурл, положив на колени тяжёлый деревянный щит.              Лоэн сделал едва заметный жест, призывая её опуститься ниже, и плавно скользнул за широкую каменную глыбу у обочины. Ирис бесшумно пригнулась вслед за ним, укрываясь в густой тени.              — Сначала убираешь крупного, со щитом, – наставник заговорил спокойно, методично раскладывая стратегию зачистки. – Пока он спит, у тебя есть шанс подобраться со спины и вскрыть ему горло. Если он успеет проснуться и поднять панику, тебя зажмут со всех сторон. Как только он рухнет, двое мелких у костра — твои. Действуй.              Ирис коротко, собранно кивнула. Сбросив с себя остатки лишних эмоций, она плавно выскользнула из укрытия, стараясь слиться с серой тенью от скал. Каждое движение было выверено до миллиметра: подошвы опускались абсолютно беззвучно, минуя мелкие хрупкие ветки и округлую гальку. Ветер дул со стороны костра, унося её запах и шорох одежды прочь от лагеря. Она двигалась по дуге, заходя со стороны старой кладки, к которой прислонился дремлющий крупный монстр.              Оказавшись прямо за его массивной, покрытой жёсткой шерстью спиной, кадет на секунду затаила дыхание. Мелкие твари у огня продолжали уныло спорить о чём-то своём, не глядя в сторону товарища. Ирис перехватила оружие, готовясь к удару, и полоса металла покинула ножны со змеиным, едва различимым шуршанием.              Одним стремительным, бесшумным рывком она подалась вперёд. Левая рука вцепилась в голову крупного монстра, рванув её назад за затылок, а правая с холодным профессионализмом вонзила лезвие точно в уязвимый изгиб шеи. Сталь легко рассекла плотную плоть, глубоко вскрывая горло. Щит повалился на землю, а сам противник лишь слабо дёрнулся, не успев издать ни единого звука, и обмяк в её руках, заливая сухую землю тёмной кровью.              Двое мелких дикарей у костра одновременно осеклись и обернулись на шум. Увидев над телом своего товарища Ирис с окровавленным клинком, они издали пронзительный визг и скопом бросились на неё. Расстояние было ничтожным, времени на манёвры не осталось.              Ирис оттолкнула обмякшую тушу и рванулась навстречу. Первый враг подлетел к ней в безумном прыжке. Кадет не стала тратить драгоценные мгновения — она выкинула правую руку, вонзая лезвие прямо в центр его волосатой груди. Металл пробил плотную кожу монстра. Тварь захлебнулась собственным криком, тело обмякло, увлекая оружие к земле.              Эта секундная заминка стоила ей слишком дорого. Второй противник, воспользовавшись тем, что чужой клинок застрял, коршуном метнулся сбоку. Девушка попыталась рвануться в сторону, но из-за навалившегося веса мёртвого врага движение вышло смазанным. Кривые, грязные когти с шумом распороли ткань походных брюк и глубоко вошли в правое бедро. Жгучая пульсация мгновенно прошила ногу до самой поясницы, заставив девушку вскрикнуть.              От этой вспышки колено подогнулось, и кадет повалилась на траву. Рукоять выскользнула из пальцев, оружие осталось в груди первого хиличурла, а уцелевший дикарь уже занёс когти для удара сверху вниз.              Воздух над поляной со свистом рассек тёмный металл. Из-за валуна пушечным ядром пролетело длинное копьё вице-капитана. Массивный гранёный наконечник насквозь пробил череп врага, вбив его в каменную кладку позади. Тварь замерла на месте, удерживаемая у стены лишь глубоко ушедшим в породу древком.              На площадке воцарился мёртвый покой, нарушаемый только потрескиванием дров. Ирис сидела на траве, прижимая пальцы к рваным порезам, сквозь которые быстро проступала горячая тёмная кровь. Из тени размеренным шагом вышел Лоэн, направляясь прямиком к ней.              Наставник опустился перед кадетом на корточки. Его взгляд оставался абсолютно безучастным. Не говоря ни слова, он перехватил её запястье и силой отвёл перепачканные пальцы девушки в сторону, чтобы лично осмотреть разорванную ткань брюк. Вице-капитан хладнокровно, опытным взглядом оценил глубину ранения, даже не поморщившись при виде рваного ранения.              Убедившись, что крупные артерии не задеты, он отпустил её руку и равнодушно опёрся локтями о колени. Лоэн слегка наклонил голову набок, и в его тихом, вкрадчивом голосе проскользнуло едва заметное, издевательское удовлетворение:              — Начали за здравие, да? Вскрыла вожака как по учебнику, а на банальном отходе застряла в мясе и словила когти. Твоя невнимательность чуть не оставила тебя калекой, кадет. Запомни: мёртвый враг не должен мешать тебе убивать живого.              Ирис шумно втянула воздух сквозь зубы от новой вспышки боли. Она упрямо вскинула подбородок, отвечая наставнику прямым, полным ненависти взглядом, несмотря на то, что её тело крупно дрожало от пережитого напряжения.              — Я сделала то, что вы приказали, — процедила она, с трудом сдерживая слабость в голосе. — Монстр мёртв, лагерь зачищен. А застрявший клинок — это просто секундная заминка.              Лоэн лишь пренебрежительно приподнял бровь; его лицо исказило подобие снисходительного, пустого оскала. Вице-капитан выпрямился, смерил кадета холодным взором и равнодушно бросил:              — Хорошо. Допустим. Только лечить сейчас ты это чем будешь? Твоя «заминка» прямо сейчас заливает кровью землю, а ты пошла на поручение налегке, даже без стандартного снаряжения. До ближайшего лагеря Ордена нам идти ещё пару часов по пересечённой местности. Разорванное бедро само по себе до туда не дойдёт.              Ирис отвела взгляд, мысленно выругавшись. Чёрт. Как она могла совершить настолько глупую, детскую ошибку? Перед выходом из штаба в её голове крутились только сумасшедший взгляд вице-капитана и уроки про правильный хват меча, но она совершенно не подумала о самой базовой вещи — об аптечке. Недавний гнев мгновенно сошёл на нет, оставляя после себя лишь липкий, удушающий стыд за полную неготовность к реальному бою. Она привыкла, что на тренировках в Мондштадте лекари всегда были под рукой, но здесь, на заброшенной лесной тропе, её уставная безупречность обернулась полным провалом.              Наставник, моментально уловив эту перемену в её поведении, легко поднялся на ноги. Он явно наслаждался чужим замешательством, никуда не спеша и превращая хлещущую из раны кровь в очередной наглядный материал для своих лекций. Лоэн заложил руки за спину, смерил её ледяным взглядом сверху вниз и заговорил спокойно, с неприкрытым торжеством в интонациях:              — Урок следующий, кадет: ранения. Когда ты выходишь за ворота города, твоя кровь становится самым ценным ресурсом, который у тебя есть. И если ты не способна остановить её в первые две минуты после удара, то все твои хвалёные нормативы и идеальные стойки не стоят ровным счётом ничего. Смерть от потери крови наступает куда чаще, чем от прямого удара в сердце.              Лоэн неторопливо запустил ладонь во внутренний карман своего мундира и извлёк оттуда небольшую, увесистую бутыль из тёмного толстого стекла. Офицер плавно опустился перед ней на корточки, ни на секунду не сводя с кадета пустого, внимательного взора. В его руках покачивалось то, что вице-капитан ценил превыше любых тыловых пайков — чистый медицинский спирт. Он аккуратно зубами выдернул тугую корковую пробку, и по поляне тут же разнёсся резкий, бьющий в нос химический аромат.              Наклонив ёмкость, Лоэн продемонстрировал Ирис прозрачную, тягуче перекатывающуюся жидкость. В его тихом шёпоте проскользнула пугающая, почти ласковая мягкость, которая в этих глухих лесах звучала страшнее смертного приговора:              — Чистый спирт, кадет. Классная штука, правда? Самое верное средство. Он очищает любую грязь, выжигает заразу и возвращает рассудок быстрее, чем ушат ледяной воды. Единственная проблема — он не терпит изнеженности.              Лоэн плавно перекатился на одно колено, подаваясь вперёд. Стекло в его бледных руках качнулось, напоминая о неизбежном. От этой пугающей близости и понимания того, что командир собирается сделать с открытым порезом, кадет инстинктивно отпрянула назад. Опираясь на ладони, она поволокла травмированную ногу по сухой гальке, лишь бы увеличить расстояние между собой и открытым горлышком.              Её взгляд выражал смесь дикой боли и полнейшего недоумения. Ирис уставилась на Лоэна, прерывисто хватая ртом воздух и не веря, что этот человек всерьёз намерен лить чистый концентрат на разорванную плоть прямо у обочины безлюдной дороги. Она с трудом сжала перехваченное спазмом горло и хрипло спросила, не скрывая возмущения:              — Вы серьёзно? Вы собираетесь лить это прямо на рану?              — Первый раз всегда страшно, кадет, — тихо произнёс он, и на его лице промелькнул пугающе спокойный, нежный оскал.              Лоэн подался вперёд, начисто игнорируя попытку отстраниться. Его свободная рука метнулась вниз и крепко обхватила её ногу. Хватка была стальной, непреклонной, полностью обездвиживающей конечность. Одним мощным рывком он притянул Ирис обратно к себе, лишая малейшей возможности вырваться, и опрокинул тёмную стеклянную ёмкость. Едкая жидкость сплошной струёй хлынула на разорванную кожу.              Бедро мгновенно прошило такой чудовищной, выжигающей болью, словно внутрь живьём вонзили раскалённое добела клеймо. Адское пламя концентрата моментально въелось в оголённые ткани, заставив все мышцы её тела судорожно, до предела спазмироваться. В глазах на секунду потемнело от подступившего обморока, а в ушах раздался оглушительный, звенящий гул. Офицер при этом даже бровью не повёл, продолжая хладнокровно удерживать её бьющуюся в конвульсии ногу и равнодушно наблюдать за тем, как чистый спирт смывает кровь в дорожную пыль.              Лоэн отставил пустую бутыль в сторону и выудил из кармана плотный рулон белого полотна. Не дожидаясь, пока подчинённая придёт в себя, он принялся за дело. Его изящные руки работали на удивление ловко и споро — он накладывал первые фиксирующие витки, туго натягивая ткань и заставляя края раны плотно прижаться друг к другу. Каждое действие было точным, автоматическим и полностью лишенным какой-либо жалости к сидящей перед ним Ирис.              Пока его хватка продолжала удерживать травмированную конечность, а полотно дюйм за дюймом скрывало сочащиеся кровью порезы, Лоэн заговорил. Его голос звучал ровно, монотонно и обыденно, словно он зачитывал скучную лекцию на плацу, а не затягивал рану:              — Боль возвращает концентрацию. Если ты чувствуешь, как горит тело, значит, ты всё ещё способна держать оружие. В бою у тебя не будет времени на обмороки. Либо ты перешагиваешь через эту вспышку и продолжаешь выполнять приказ, либо твоё тело находят в канаве через пару дней. Затянешь узел слабо — повязка сползёт через сто шагов. Натянешь слишком сильно — нога онемеет. Ищи баланс. Всегда ищи баланс, даже когда кажется, что тебя режут заживо.              Девушка до белизны в ногтях вцепилась в сухую гальку, ошарашенно глядя на тугой кокон, стягивающий ногу. В голове просто не укладывалось: этот человек, который только что брезгливо отталкивал её и угрожал трибуналом, сам забинтовал её рану. Она презирала его каждую секунду этой проклятой вылазки, но сейчас, барахтаясь в послешоковом тумане и чувствуя, как концентрат продолжает яростно терзать изрезанную ногу, Ирис просто не находила слов.              Она заставила себя поднять голову и, превозмогая жуткую пульсацию в ноге, сипло выдавила:              — Зачем вы это делаете? Могли бы просто оставить меня здесь. Или вице-капитанам запрещено возвращаться в штаб без своего кадета?              Лоэн даже не посмотрел на неё. Он равнодушно поднялся во весь рост, подошёл к валуну и одним резким движением выдернул своё копьё из головы мёртвого монстра. Офицер небрежно вскинул его на плечо, повернулся к ней спиной и, сделав пару шагов по тропе, лениво протянул со своей привычной издёвкой в голосе:              — Бросить здесь… Словила пару царапин от какого-то задохлика, а драмы устроила столько, будто тебе ногу по самое колено оторвало. Поскулишь в казармах, а сейчас поднимайся. Впереди ещё две стоянки, и я не собираюсь тащить тебя на себе.              Ирис вонзила остриё клинка глубоко в сухой дёрн, навалившись на эфес всем телом. Она готовилась к новой, сокрушительной волне боли, но когда выпрямилась и полностью перенесла нагрузку на повреждённую конечность, ожидаемого адского прострела не произошло. На удивление, медицинский состав сработал безотказно: жгучий огонь уступил место мягкой анестезии. Жёсткие витки белого полотна надёжно стянули края раны, возвращая стабильность и твёрдость походки.              Наставник продолжал двигаться вперёд, даже не оборачиваясь на вздохи за спиной. Лоэн искренне надеялся, что это поручение станет для назойливой девчонки последним, и её глупая смерть в каком-нибудь овраге навсегда избавит его от обузы. Он подставил её под удар именно с этой целью — посмотреть, как быстро новобранец сломается и погибнет, не справившись с нагрузкой реального боя.              Но когда когти распороли плоть, а сама подопечная повалилась на траву, внутри сработал сухой прагматизм. Позволить ей умереть прямо сейчас, на первом же задании, означало расписаться в собственной неудаче как командира. Это неизбежно втянуло бы его в бесконечную, душную канцелярскую волокиту со штабом Ордена, который затребует подробный рапорт о гибели рекрута под его надзором. Ему не нужны были лишние вопросы со стороны Джинн. Он помог ей исключительно потому, что мёртвая она принесла бы ему слишком много бюрократических проблем, а живая — по-прежнему оставалась удобной мишенью для издевательств.              Ирис уверенно зашагала следом, удерживая темп на узкой тропе, ведущей к следующей метке на карте. Ощущения в ноге окончательно притупились, позволяя не отставать от его бесшумного, стелющегося хода. Разглядывая безупречную осанку командира, она никак не могла избавиться от навязчивой мысли — Лоэн всё ещё казался ей слишком молодым для своего высокого звания, и этот очевидный контраст не давал покоя. Ей хотелось понять, кто на самом деле скрывается за этим ледяным фасадом. Она прибавила ходу, поравнявшись с ним у обочины, и негромко спросила:              — Как давно вы в Ордене, вице-капитан?              Лоэн даже не замедлился. Длинное древко на его плече покачивалось в такт движениям, а безупречный профиль оставался пугающе равнодушным. Командир выдержал тяжёлую паузу, прежде чем одарить её коротким, косым взглядом алых глаз.              — Какая трогательная забота о моей биографии, кадет, — лениво протянул Лоэн. Он даже не повернул головы в её сторону, продолжая вышагивать по каменистой местности. — Считаешь чужие годы на передовой вместо того, чтобы следить за флангами? Очаровательно.              Наставник перехватил оружие поудобнее, заставив тёмный металл наконечника тускло блеснуть под лучами солнца. Его голос звучал плоско — он ронял слова с привычным, отстранённым безразличием, которое мгновенно возводило между ними глухую преграду:              — Достаточно давно, чтобы перестать задавать глупые вопросы и помнить имена всех новобранцев, которых мне пришлось закапывать из-за их излишнего любопытства. Ещё вопросы будут, или ты всё-таки посмотришь на карту?              Ирис отказывалась принимать его очередную издевательскую отповедь. Этот ответ лишь сильнее укрепил её в мысли, что вице-капитан просто уходит от темы, прикрывая пафосными фразами про трупы собственную скрытность. Она не собиралась безвольно замолкать и делать вид, будто её это не задело:              — Карта никуда не денется, вице-капитан. А вот ваш ответ звучит так, будто вы сами не помните, когда надели этот мундир. Или у вас принято скрывать свой боевой опыт от подчинённых?              Лоэн внезапно замер прямо посреди тропинки. Его подошвы словно вросли в землю, заставив Ирис резко притормозить в дюйме от его плеча. Командир неспешно, с тяжёлым изнеможением закинул голову назад, уставившись в полуденное небо над кронами деревьев. Между ними снова повисло давящее оцепенение, в котором отчётливо слышалось лишь потрескивание сухих веток где-то в глубине чащи.              Наставник опустил голову и повернулся к ней. Лоэн смотрел на подчинённую исподлобья с леденящим презрением, словно разглядывал надоедливое насекомое. Он окинул взглядом её перебинтованную конечность, задержав внимание на перепачканной ткани бинта, а затем тихо, с убийственной насмешкой процедил:              — Мой опыт, кадет, позволяет мне заматывать твою разорванную плоть до того, как ты успеешь сообразить, почему валяешься в грязи. Сначала научись сражаться, а потом рассуждай о моих заслугах. Если ещё раз откроешь рот не по делу, следующую стрелу из засады я позволю тебе принять прямо в горло. Всё ясно?              — Да, вице-капитан, — Ирис выдавила из себя слова с трудом, заставляя себя удерживать его прямой, неотрывный взгляд.              Лоэн развернулся и двинулся дальше, выбросив этот бесполезный разговор из мыслей. Подчинённая последовала за ним, чувствуя, как внутри ворочается ярость, но больше не проронила ни звука. Они продвигались молча, ориентируясь по тактическим отметкам. Тропинка постепенно сужалась, уводя их сквозь густые заросли к последнему на сегодняшний день пункту назначения, отмеченному на схеме патрулирования.              Финальная точка встретила их зловещей немотой, которая обычно предшествует хорошей бойне. Скрывшись в листве на возвышении, Ирис осторожно выглянула вниз; по её позвоночнику пробежал неприятный холодок. Это была не просто временная стоянка, а полноценный, укрепленный аванпост. Вокруг трёх полыхающих костров рассредоточилось не меньше шести или семи хиличурлов, размеренно перетаскивающих какие-то ящики. Но худшим было не это.              Чуть поодаль, лениво переругиваясь на своём гортанном наречии, высились две массивные, покрытые густой тёмной шерстью фигуры митачурлов. В руках у каждого из этих монстров покоились громоздкие, зловеще поблёскивающие оружия из грубого железа — топоры, способные одним взмахом перерубить пополам лошадь вместе со всадником.              Лоэн стоял рядом, прислонившись плечом к стволу старого дуба. Его насмешливый взгляд скользил по вытоптанной поляне, задерживаясь на топорах, а затем лениво перетёк на подчинённую. Командира откровенно развлекал этот расклад. Идти на такую толпу раненой, налегке и без щита – чистое самоубийство, и наставник это прекрасно понимал.              На его бледном, спокойном лице снова застыло выражение благородного джентльмена Ордена. Лоэн тихо, едва слышно озвучил своё очередное безумное тактическое решение:              — Замечательная возможность продемонстрировать свои навыки, кадет. План предельно прост: ты выходишь на открытое пространство и берёшь всю эту толпу на себя. Твоя задача — продержаться ровно три минуты и выманить обоих митачурлов к подножию холма, чтобы они подставили спины под мой прицел. И постарайся не сдохнуть в первые десять секунд, у меня нет желания тащить твой труп обратно в Мондштадт. Выполнять.              Ирис порывисто повернулась к нему, даже не думая двигаться с места. Отправлять новобранца на толпу дикарей и двух исполинов было чистым безумием. Она зло посмотрела прямо в этот нахальный профиль и требовательно спросила:              — Вы в своём уме, вице-капитан? Это не тактика, это суицид. Удержать двоих митачурлов на открытом пространстве с одним одноручным мечом физически невозможно. Меня просто растопчут при первом же выпаде.              — Ты слишком много о себе возомнила, кадет, – тихий шёпот наставника ударил наотмашь. — Думала, раз Магистр подобрал тебя, ты стала незаменимой? Твоё выживание — это не характер, а слепая удача. Для передовой ты по-прежнему остаёшься бесполезным, необученным куском мяса, который ломается при первом же виде крупных топоров. Закрой рот и выполняй приказ.              Эти слова уничтожили внутри Ирис последние остатки самообладания. То, как хладнокровно он растоптал её гордость, превратило обиду в ослепляющее безумие. Наплевав на ранение и численный перевес врагов, она перехватила холодное перекрестье клинка и рванулась вниз со склона, прямо к полыхающим огням.              Девушка ворвалась на поляну подобно северному урагану. Дикое, оглушающее исступление полностью заглушило в теле остатки боли: повреждения больше не волновали новобранца, словно адреналин заблокировал все нервные окончания. Первый же попавшийся под руку дикарь даже не успел вскрикнуть — её лезвие со свистом рассекло воздух, и тварь повалилась на траву у костра. Ирис не останавливалась ни на секунду. Она сражалась на пределе возможностей, выплёвывая накопившуюся ненависть в каждом рубящем ударе, заставляя монстров в панике пятиться от окровавленной полосы металла.              Однако численное преимущество быстро дало о себе знать. Противники оправились от первого шока и начали брать её в плотное полукольцо, а из глубины пристанища, втаптывая грязь, на неё одновременно двинулись оба митачурла. Огромное железное оружие зловеще поблёскивало в пламени. Осознавая, что её зажимают со всех сторон, Ирис на секунду вернула себе концентрацию. Превозмогая натиск мелких бестий, она сделала порывистый финт в сторону, закручивая траекторию боя и увлекая за собой обоих гигантов.              Ей удалось выстроить их ровно так, как требовал план. Двое крупных противников, увлечённые погоней за юркой целью, послушно выстроились в одну линию, полностью открыв свои широкие спины для атаки с холма. Ирис прерывисто хватала ртом воздух, крепко удерживая оружие перед лицом нападающей оравы, и стойко держала позицию, предоставляя Лоэну идеальный шанс для сокрушительного броска.              Тяжёлый тёмный металл пробил воздух над поляной с пушечным гулом. Удар был нанесён резко и без промаха, подтверждая статус лучшего тактика авангарда. Длинное древко, пущенное с вершины холма, по идеальной траектории прошило обоих крупных противников насквозь. Огромные туши даже не успели завершить свои замахи — остриё вошло в спину первого и вышло из груди второго, намертво сшив их тела между собой. Топоры с грохотом повалились на траву, увлекая за собой обмякших монстров.              Но на этом его помощь закончилась. Оставшиеся мелкие хиличурлы, потеряв своих вожаков, в панике закружили вокруг Ирис, по-прежнему сжимая девушку в кольцо. Наставник не спешил спускаться к подножию. Он неподвижно стоял на краю обрыва, скрестив руки на груди, и хладнокровно наблюдал за тем, как раненая подопечная отбивается от наседающей оравы. В его блёкло-алых глазах читалось суровое, садистское удовлетворение. Командир намеренно выжидал, затягивая мгновения в надежде, что вымотанная Ирис совершит хотя бы одну оплошность или оступится на покалеченной ноге.              Кадет кожей чувствовала этот давящий, пустой взгляд со склона. Превозмогая нарастающую усталость, она упрямо держала ось, не позволяя дикарям зайти себе за спину. Новый одноручный меч в её руках двигался чётко по выверенным линиям, рассекая воздух и собирая свою кровавую дань, пока Лоэн сверху отстранённо фиксировал каждое её микродвижение.              Усталость и бешеное напряжение всё-таки взяли своё. На исходе схватки, когда перед ней оставалось всего трое визжащих тварей, Ирис на долю мгновения затянула с манёвром. Один из монстров, воспользовавшись её секундным замешательством, прыгнул наперерез. Девушка успела убрать корпус, но кривые когти хлёстко полоснули её по левому предплечью. Плотное сукно куртки выдержало основную силу удара, не позволив им уйти глубоко в мышцы, но ткань разошлась, и сквозь прореху быстро заструилась кровь.              Лоэн со своей позиции на склоне лишь едва заметно прищурился, наблюдая этот промах с холодным интересом. Но кадет решила не давать наставнику повода для радости. Злость на саму себя и на этого молчаливого зрителя заставила её действовать на чистых рефлексах. Превозмогая новую вспышку боли, девушка перехватила лезвие, ушла в низкий разворот и мощным дуговым ударом снесла нападавшего.              Подчинённая осталась стоять в полном беззвучии посреди трупов монстров, тяжело дыша. Остриё меча смотрело вниз, пока с него в сухую траву размеренно стекали тёмные капли крови. Зачистка была завершена. Она запрокинула голову, вытирая тыльной стороной испачканных пальцев пот со лба, и уставилась прямо на своего наставника. Девушка всем своим видом демонстрировала, что, несмотря на ранение, она выстояла и выполнила этот живодёрский приказ до конца.              Лоэн неспешно преодолел крутой спуск, подошёл к телам двух митачурлов, застывших у пригорка, и одним слитным движением выдернул своё оружие. Стряхнув багряные брызги с гранёного наконечника, он вскинул длинное древко на плечо и наконец повернулся к Ирис. Левый уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. Он окинул взглядом её разорванный рукав куртки, из которого сочилась свежая кровь, а затем безразлично оглядел кучу мёртвых врагов вокруг.              — Ну надо же. Живая. Какая неожиданность. Поставить под удар левую руку вместо того, чтобы просто сместить центр тяжести — это, конечно, глупость высшей пробы. Признаю, вышло забавно. Но удержать позицию против двоих тяжеловесов и выстроить их под мой бросок ты смогла. Хоть какая-то польза от твоего упрямства.              Ирис молча убрала клинок в ножны; она даже не посмотрела в сторону командира, проигнорировав его ехидный разбор полётов. Превозмогая пульсирующую боль в предплечье и онемевшую от медицинского состава ногу, она твёрдо зашагала прочь с разгромленной поляны, направляясь обратно к Спрингвейлу. Вице-капитан для неё в эту секунду просто перестал существовать.              Лоэн лишь проводил взглядом удаляющуюся фигуру в испачканной куртке. В повисшей тишине наставник едва слышно, сам для себя произнёс:              — Значит, не сегодня.              Лоэн развернулся и размеренным, бесшумным ходом двинулся следом, сохраняя дистанцию и оставляя кадета наедине с её обидами и ранами.              ***              Солнце уже медленно заваливалось за горизонт, окрашивая тяжёлые стены крепости в пунцовые и золотистые тона, когда они наконец добрались до Мондштадта. Ирис едва переставляла ноги от усталости. Анестезия постепенно проходила, возвращая тупую ломоту, а рассечённая походная куртка окончательно пропиталась подсохшей кровью.              Они миновали массивные ворота и поднялись по пыльным ступеням к главной площади. Вице-капитан остановился у поворота, ведущего на верхний ярус, к величественной статуе Барбатоса. Повернувшись к девушке, он окинул её потрёпанный, израненный вид коротким холодным взглядом и сухо приказал:              — Живо в собор. Переоденься, приведи себя в порядок и чтобы через тридцать минут была у кабинета Джинн. Она ждёт отчёт.              Ирис едва заметно кивнула и двинулась вверх по каменным плитам лестницы. Внутри храма как раз шла вечерняя служба. Под высокими сводами плыло хоровое пение, в воздухе пахло воском. Монахини были полностью увлечены молитвой, поэтому рекрут беспрепятственно проскользнула в дальние комнаты.              Там она быстро стащила с себя испачканную форму. Раны продолжали пульсировать под наспех наложенным полотном, но времени на нормальную обработку не оставалось. Ирис натянула чистую одежду, прикрепила обратно ножны и поспешила к выходу.              Когда она подошла к величественному зданию штаба, до назначенного срока оставались считанные минуты. Девушка толкнула дубовую дверь и замерла на пороге просторного холла. У стойки, прямо под гербами Ордена, стоял Лоэн. От его недавней придорожной ярости не осталось и следа. Он расслабленно облокотился на деревянное ограждение и мило беседовал с дежурным рыцарем, нацепив самую доброжелательную, благородную улыбку и непринужденно шутя о каких-то столичных пустяках. Собеседник тихо посмеивался, полностью очарованный этим фальшивым фасадом идеального рыцаря.              Заметив вошедшую, наставник плавно отстранился от опоры и коротко попрощался со стражником. Вся его напускная весёлость мгновенно сменилась сдержанной, строгой собранностью. Командир направился к ней без малейшего намёка на то, что ещё пару часов назад он в оцепенении сдавливал её лицо на разбитой дороге.              Поднявшись на второй этаж, они остановились перед входом в кабинет. Лоэн коротко и уверенно постучал, а после негромкого разрешения изнутри нажал на ручку и вошёл в помещение. Джинн отвлеклась от высокой стопки документов, лежавших перед ней на массивном деревянном столе. Её усталые, но внимательные глаза мгновенно переметнулись на вошедших. Вице-капитан и его подопечная одновременно приложили ладони к груди в традиционном жесте, после чего Магистр ответила им сдержанным, уважительным кивком, приветствуя вернувшихся из патруля.              Она сразу же перевела взгляд на Ирис. Джинн мягко сцепила пальцы в замок, слегка подалась вперёд и заговорила ровным, искренним голосом, в котором сквозила неподдельная забота руководителя, переживающего за первый боевой выход новобранца:              — Рада вашему возвращению. Рассказывай, Ирис, как всё прошло? Были сложности на маршруте?              Ирис выпрямилась, стараясь стоять как можно ровнее, чтобы не выдать хромоту перед Действующим Магистром. В голове пронеслась мысль о Лоэне, но она тут же заставила себя выбросить её – жаловаться на скотское поведение вице-капитана было верным путём под трибунал. Расскажи она хоть половину, пришлось бы объяснять, какого чёрта кадет на задании швыряет в спину старшего по званию увесистые куски гранита. Поэтому она лишь набрала в лёгкие побольше воздуха и доложила сухие факты, стараясь, чтобы голос от усталости дрожал не слишком сильно:              — Все три лагеря хиличурлов на тактической карте полностью зачищены, Магистр. Угроза для пастбищ Спрингвейла ликвидирована под ноль. На последней стоянке столкнулись с парой крупных митачурлов с топорами, но вице-капитан оперативно скорректировал план боя.              Девушка сделала короткую паузу, чувствуя, как под тканью одежды начинает жутко чесаться стянутое концентратом бедро, а одежда неприятно липнет к свежему порезу. Она едва заметно, вымученно улыбнулась одними уголками губ и тихо, едва слышно, добавила:              — Серьёзных ранений нет. Так, пара мелких царапин на память. Правда, кадетскую куртку теперь придётся списать и пустить на тряпки, но, думаю, интенданты меня за это не казнят.              На уставшем лице Джинн на мгновение проскользнула тёплая, понимающая улыбка. Она плавно отодвинула в сторону стопку отчётов, открыла один из глубоких ящиков своего рабочего стола и бережно достала оттуда плотный, аккуратно сложенный свёрток тёмного сукна.              — Не переживай из-за куртки, Ирис. Как раз по такому случаю у меня есть для тебя небольшой подарок. Магистр Варка ещё перед своим отъездом позаботился о том, чтобы для тебя подготовили запасной комплект формы твоего размера. Он прекрасно понимает, как быстро изнашиваются вещи в первых патрулях. Забирай.              Ирис опустила взгляд на аккуратно сложенную новую форму. Внутри шевельнулось приятное чувство от того, что Варка проявил такую простую, но нужную заботу.              Лоэн слегка скосил глаза на свёрток, и левый уголок его губ привычно пополз вверх. Он, разумеется, не удержался от того, чтобы не вставить свои пять копеек:              — Какой трогательный жест со стороны Магистра. Главное, чтобы эта новенькая ткань не пострадала в следующем же овраге так же быстро, как и предыдущая. Наружные патрули — это всё-таки не парадный плац, тут сукно горит быстро.              Джинн даже не подняла глаз на своего подчинённого. Она плавно перевернула страницу отчёта и ответила вице-капитану со спокойной иронией:              — Твоя забота о сохранности имущества Ордена просто поразительна, Лоэн. Напомни мне, а ты свой мундир сам, что ли, пошил? Или интенданты выдали его тебе в надежде, что ты будешь использовать его по назначению, а не протирать спиной дубы на поручениях? По-моему, у тебя в отчётах за прошлый месяц списано три комплекта. Так что не тебе говорить о бережливости.              Лоэн на секунду замолчал, встретившись с Джинн прямым, оценивающим взглядом, а затем от души, искренне рассмеялся. Этот внезапный смех мгновенно разрушил всю нависшую официальную строгость кабинета. Офицер весело качнул головой, ничуть не обидевшись на то, как ловко она умыла его собственными отчётами.              — Ладно, ваша правда, — отсмеявшись, легко согласился он и небрежно поправил портупею на плече. Его тон снова стал привычно свободным, полностью лишённым уставной натянутости. — Против интендантских цифр не попрёшь. Раз уж мы разобрались с моим гардеробом… Как я успел услышать от дежурного внизу, у вас для нас уже есть какое-то дело на завтра?              Джинн вздохнула, её мимолётная улыбка тут же уступила место привычной рабочей сосредоточенности. Она перевела взгляд с Лоэна на Ирис, которая всё ещё бережно сжимала в руках свёрток с новой формой, и придвинула к себе свежую карту с новыми пометками на полях. Её палец уверенно опустился на северо-западный регион, туда, где на самом верху Каньона Светлой короны чернели метки форпостов.              — Да, Лоэн, дежурный не ошибся. Из района над Логовом Ужаса Бури начали поступать тревожные донесения. Наши дозоры заметили странную активность на верхах, у разрушенных арочных мостов. Хиличурлы стягивают туда силы, а в руинах ущелья объявились маги Бездны.              Она ещё раз постучала пальцем по контуру верхних скал на карте и поочерёдно посмотрела на вице-капитана и кадета:              — Завтра на рассвете выдвигаетесь туда, на скалы верхнего кольца. Ваша цель — рубежи каньона, в само логово не спускаться. Задача — провести глубокую разведку и зачистить передовые посты у перевала, пока они не перекрыли ущелье сверху. Ирис, ты идёшь с вице-капитаном. На этом всё. Можете идти отдыхать.              Они синхронно отдали честь и вышли из кабинета. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за их спинами. В полумраке коридора Ирис наконец позволила себе немного расслабить плечи, бережно прижимая к груди свёрток с новой формой. Каждое движение по-прежнему отзывалось тупой, саднящей болью, а разум медленно накрывала плотная усталость.              Кадет спустилась на нижние этажи штаба, где коридоры становились у́же и пахли сыростью, сукном и консервационной смазкой. Девушка уверенно направилась прямиком в комнату интенданта — ей нужно было кровь из носу успеть привести в порядок и тщательно вычистить своё оружие перед завтрашней вылазкой. Его внутри не оказалось — оружейная была пуста, а в ней лишь тускло горела одиночная масляная лампа. Наплевав на правила, рекрут прошла внутрь, тяжело опустилась на грубый деревянный стул и бережно положила на верстак свой меч.              Она аккуратно извлекла клинок из ножен. Тёмная, подсохшая кровь хиличурлов запеклась на стальном доле и у самой гарды. Прямо здесь же, на краю длинного стола, лежал привычный пограничный набор для ухода за сталью. Ирис устало придвинула его к себе.              Сначала она достала кусок жесткой мешковины и пузырёк со специальным щелочным составом, который растворял грязь и смывал едкую кровь монстров, не давая металлу ржаветь. Следом в ход пошёл мелкозернистый брусок сланцевого точильного камня, смоченный капелькой густого масла — им она аккуратно прошлась по лезвию, выправляя мелкие зазубрины после ударов о щит и кости. В самом конце, когда сталь снова стала чистой, Ирис взяла мягкую фланелевую тряпку и тщательно натёрла клинок плотным оружейным салом. Этот жир создавал защитную плёнку, которая завтра на ледяном ветру каньона не позволит влаге и туману испортить клинок.              Методичная работа умиротворяла, помогая вытеснить из головы звенящую пустоту. Ирис потратила немалое количество времени на уход за оружием. Она бережно, дюйм за дюймом выводила каждую зазубрину, пока на лезвии не осталось ни единого тёмного следа. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и в узкое подвальное оконце интендантской просочилась густая ночная темнота. Лампа на столе тихо чадила, отбрасывая длинные уродливые тени на ящики с амуницией. Ирис как раз заканчивала натирать гарду защитным салом, когда тяжёлая тишина комнаты внезапно разорвалась.              — На удивление тщательно для девчонки, которая ещё утром не знала, с какой стороны браться за рукоять, — раздался вдруг из-за спины тихий, ленивый голос Лоэна.              Кадет даже не слышала, как открылась дверь. Или офицер всё это время бесшумно стоял в тени у самого входа, наблюдая за ней? Он стоял у косяка, слегка прислонившись к нему плечом и скрестив руки на груди, а его блёкло-алые глаза тускло поблёскивали в слабом пламени лампы, наблюдая каждое её движение.              Ирис даже не вздрогнула, упрямо продолжая полировать гарду. Она уже успела привыкнуть к его манере появляться из ниоткуда. Не оборачиваясь и сохраняя предельное, внешнее спокойствие, девушка ровным голосом ответила:              — В Нод-Крае быстро учишься ценить свое оружие, вице-капитан. Особенно когда оно единственное.              Лоэн оттолкнулся от дверного проёма и бесшумно сделал несколько шагов к верстаку. Ирис краем глаза заметила, как его бледная ладонь опустилась на грубые доски стола. С сухим, негромким стуком он поставил перед ней небольшую, увесистую бутылочку из тёмного толстого стекла. Точно такую же, из какой он совсем недавно нещадно заливал её разорванное бедро.              — Держи, — равнодушно бросил наставник. — Завтра я не собираюсь делиться своим. Привыкай самостоятельно латать свои раны.              Ирис перевела взгляд с чистого лезвия меча на стекло бутылки. В голове снова возникла путаница. Она совершенно не понимала мотивов этого человека: он то бесцеремонно хватал её за ноги, то хладнокровно подставлял под топоры, а теперь сам пришёл в подвал штаба, чтобы оставить ей медицинский спирт. Кадет аккуратно обхватила пальцами прохладный флакон и негромко произнесла:              — Спасибо.              Лоэн никак не отреагировал на её благодарность. Он молча развернулся и направился к выходу из интендантской. Ирис уже выдохнула, решив, что этот тяжёлый день для неё наконец-то окончен, но прямо у открытых дверей вице-капитан внезапно замер. На пороге комнаты, окутанный ночными тенями коридора, он остановился. Не оборачиваясь, он тихо произнёс:              — Шесть лет, кадет. Шесть лет назад я пришёл в Орден обычным новобранцем. И тогда Варка поверил в меня точно так же, дав мне шанс показать, на что я способен. С того момента я многое видел и многому научился. Так что прекращай скулить. Марш спать. Завтра я проверю, насколько хорошо ты усвоила этот день.              ***              Новое утро началось для девушки задолго до того, как первые солнечные лучи коснулись крыш Мондштадта. Она проснулась, чувствуя, что раны после вчерашней дезинфекции больше не горят, а стянулись плотной, сухой коркой. Кадет поднялась и первым делом примерила подарок Варки — новая форма Ордена села идеально, плотное сукно пахло чистыми мастерскими. Быстро закрепив на поясе портупею и проверив плавный ход безупречно вычищенного меча в ножнах, она сунула маленький бутылёк со спиртом во внутренний карман куртки и поспешила на выход.              Город тонул в густом, прохладном предрассветном тумане, когда Ирис быстрыми шагами спустилась к главным воротам. На удивление, она пришла с запасом времени, но у самого каменного створа её взгляд сразу выхватил знакомый синий мундир. Лоэн уже был там.              Он стоял прислонившись спиной к кованой решётке ворот, удерживая своё длинное тяжёлое копьё у левого плеча. В утренних сумерках его изящный профиль казался пугающе неподвижным, а глаза равнодушно скользили по безлюдному мосту через Сидоровое озеро. Заметив кадета, вице-капитан медленно повернул голову. Он скользнул оценивающим взглядом по её новой, чистой куртке, задержался на её ровной, уверенной походке и едва заметно приподнял одну бровь.              — Доброе утро, вице-капитан, — произнесла Ирис, остановившись в паре шагов от него. Она упрямо выпрямила спину, демонстрируя, что готова к выходу.              — Доброе, кадет, — плоско ответил Лоэн.              Он лениво отстранился от стены и развернулся, уводя её прочь от города. Ирис молча двинулась следом, подстраиваясь под его бесшумный, размашистый шаг и мысленно настраиваясь на то, что ждёт их на верхних рубежах Логова Ужаса Бури. Будто к такому вообще можно подготовиться.              Весь оставшийся путь они преодолели в полном, тяжёлом молчании. Дорога круто уходила вверх, пока под ногами не зашуршал сухой, выветренный камень Каньона Светлой короны. Густой утренний туман медленно сползал по серым кручам, открывая вид на бездонные ущелья далеко внизу. Ирис шла следом за Лоэном, игнорируя редкую тянущую боль.              Они уже добрались до верхних скалистых плато, нависающих над Логовом, когда вице-капитан внезапно замер на открытом уступе и плавно пригнулся. Кадет мгновенно опустилась вслед за ним, скрываясь за обломками серой породы. Ледяной ветер здесь, наверху, сбивал дыхание и с силой трепал полы одежды.              Прямо по курсу, на самом краю плоского скалистого выступа, они обнаружили небольшой лагерь хиличурлов. Трое дикарей лениво копошились у наспех сложенного костровища прямо на вершине, перетаскивая грубые деревянные ящики.              Лоэн только было открыл рот, собираясь отдать тактический приказ, как Ирис резко оборвала его на полуслове:              — Я сама справлюсь.              В ней горело огромное, граничащее с безумием желание доказать этому человеку, что она понимает в реальном бою побольше молодого, самовлюблённого капитана. Она не собиралась выслушивать новые ядовитые нотации или ждать, пока он снова начнёт использовать её как приманку. Её опыт и упрямая гордость требовали чистой, самостоятельной победы.              Кадет поудобнее перехватила меч, проверила плавность хода клинка и, низко пригнувшись к сухим камням, бесшумно скользнула из-за укрытия. Ледяной ветер на вершине плато дул ей прямо в лицо, удачно глуша любые случайные шорохи шагов и унося запах в сторону обрыва. Она двигалась по самому краю уступа, чётко рассчитывая траекторию и держа центр тяжести строго по центру, чтобы покалеченное вчера бедро не дало осечки на скользкой породе. Трое дикарей у костра по-прежнему лениво возились с припасами, даже не подозревая, что к их пятачку стремительно приближается опасность.              Она плавно скользнула к первому дикарю, стоявшему спиной к обрыву, и одним точным, коротким выпадом меча оборвала его крик. Клинок покинул плоть без малейшего застревания — Ирис мгновенно сместила центр тяжести назад, уходя с линии возможного падения туши. Оставшиеся двое хиличурлов у костра едва успели вскинуть свои головы, как она уже оказалась рядом. Коротким, хлёстким дуговым ударом кадет рассекла грудь ближнего к ней монстра, а последнего пригвоздила к сухим камням плато быстрым выпадом сверху вниз.              Лоэну оставалось только с удивлением наблюдать за тем, как кадет методично и хладнокровно истребляла этот лагерь. На этот раз её движения были безупречными. Ирис действовала без лишнего пафоса, чётко рассчитывая физику каждого движения на открытом, продуваемом пространстве.              Зачистка заняла считанные секунды. Девушка замерла над остывающим костром, тяжело дыша на ледяном ветру. На сукне её новой формы не появилось ни единой новой прорехи. Она упрямо развернулась лицом к склону и посмотрела вниз, заставляя вице-капитана оценить этот идеальный, чистый результат.              Лоэн поднялся со своего места и бесшумно подошел к костровищу. Его плащ лениво развевался на шквалистом ветру. Офицер остановился посреди зачищенного пятачка, брезгливо перешагнул через тело одного из монстров и окинул поляну коротким взглядом. Никакого бурного восторга или явного одобрения на его лице, разумеется, не появилось.              Он перевёл взгляд на Ирис, которая упрямо ждала его вердикта. В его тихом голосе, легко перекрывающем свист ветра над обрывом, снова зазвучал привычный яд:              — Смотрите-ка, кадет научилась вытаскивать железку из мяса без моей подсказки. Какое достижение. Махать мечом против троих доходяг на открытом плато — много ума не надо. Или ты гордишься, что не упала лицом в костёр?              Внутри Ирис всё буквально вскипело от ярости. Чёрт возьми, что ему ещё было нужно? Ей до зубовного скрежета надоело, что этот высокомерный ублюдок умудряется смешать её с грязью и унизить даже тогда, когда она выполнила всё идеально, секунда в секунду, без единой осечки и дурацкого застрявшего клинка. Лоэн просто упивался своей властью, хладнокровно обесценивая любой её шаг, и это выводило из себя сильнее, чем прямые угрозы трибунала.              Но Ирис не стала тратить на него воздух. Она лишь сильнее сжала челюсти, буравя вице-капитана суровым взглядом, и демонстративно шагнула мимо него, уходя с зачищенного участка. Крыть его шпильки словами было бесполезно — этот бездушный сухарь всё равно перевернул бы любую реплику в свою пользу.              Они двинулись дальше, забираясь ещё выше по обветренным, серым кручам Каньона Светлой короны. Под ногами то и дело осыпалось мелкое крошево, а порывы ветра на этой высоте становились настолько резкими, что приходилось накренять корпус вперёд, чтобы удерживать равновесие. Вскоре узкая скалистая тропа вывела их на финишный рубеж патрулирования — к тем самым полуразрушенным арочным мостам, которые зловещими серыми хребтами нависали над бездонным провалом Логова.              Прямо среди массивных руин, на самом отшибе скалистого плато, перед ними открылся огромный аванпост тварей. На затоптанной каменистой поляне громоздились грубые деревянные вышки, укреплённые баррикады из заострённых брёвен и несколько больших костров, пламя которых яростно трепал обжигающий кожу ветер. Повсюду были монстры — десятки обычных хиличурлов, стрелки с арбалетами на помостах и несколько крупных щитоносцев.              Лоэн среагировал мгновенно. Он осторожно шагнул за ближайший массивный обломок древней серой арки, увлекая за собой Ирис и полностью скрывая их силуэты из поля зрения часовых. Офицер замер, превратившись в неподвижную тень. Его глаза сузились, медленно и хладнокровно сканируя вражеский лагерь. Вице-капитан не спешил браться за копьё. Он методично просчитывал стратегию: оценивал расстановку сил, сектора обстрела арбалетчиков и искал слабые зоны в обороне аванпоста, чтобы нанести точный и сокрушительный удар.              Ирис, ведомая слепой мыслью о том, что она и сама великий тактик, не стала дожидаться его приказов. Ей слишком сильно хотелось утереть нос этому молодому офицеру. Наплевав на осторожность и даже толком не проверив всю территорию, она сорвалась с места. Меч со свистом покинул ножны, и кадет ринулась прямиком в гущу тварей, рассчитывая с ходу разнести передовые ряды.              Сильная рука наставника метнулась вперёд, чтобы перехватить девушку за плечо и осадить назад, за каменный обломок.              — Назад, идиотка! — сквозь зубы рыкнул он, в его голосе впервые проскочило не напускное, а вполне реальное, острое бешенство.              Но всё было тщетно. Пальцы вице-капитана лишь вскользь мазнули по плотной ткань её формы, когда Ирис уже вылетела на открытое пространство. Её стремительный силуэт тут же пересёк сектор обстрела, и по всему аванпосту разнёсся дикий, оглушительный визг часовых. Десятки мохнатых морд одновременно развернулись в её сторону, а арбалетчики на вышках синхронно вскинули оружие, ловя безрассудного кадета в прицел. Ловушка захлопнулась, и девушка оказалась один на один с разъярённой оравой на самом краю обрыва. Один на один вместе со своей колоссальной ошибкой.              Нападение началось мгновенно. Стоило Ирис вылететь из-за укрытия, как из густого тумана на неё коршуном накинулся первый часовой — крупный хиличурл с тяжёлой зажжённой дубиной. Тварь с диким гортанным воплем прыгнула со скального уступа, целясь горящим оружием ей прямо в голову.              Кадет едва успела вскинуть клинок, принимая удар на жёсткий блок. Металл звеняще столкнулся с обугленной древесиной, во все стороны полетели искры, а инерция прыжка монстра едва не опрокинула кадета навзничь. В эту же секунду с флангов к ней уже подлетали ещё двое с ржавыми тесаками, готовые воспользоваться её секундным замешательством.              Но Лоэн уже был рядом. Он врезался в эту суматоху сбоку, с ходу снося одного из нападавших тяжёлым древком. Офицер резко рванул Ирис за плечо назад, силой выравнивая её позицию, и они вплотную прижались спина к спине. Вокруг них образовалось плотное, ревущее кольцо из щитоносцев и дикарей.              Сверху, с деревянных настилов, тут же защёлкали тетивы арбалетов. Болты со свистом вонзались в землю прямо у их сапог. Капитан среагировал без малейшей заминки — пока его правая рука удерживала дистанцию копьем, левая взметнулась в сторону вышек. Раздался сухой металлический щелчок встроенного в запястье скрытого механизма. Спаренные стальные стрелы улетели точно в цель, пробив глазницы обоим арбалетчикам. Монстры с хрипом рухнули с помостов в серую колейную пыль, но на земле яростный натиск только набирал обороты.              Они начали из всех сил отбиваться, втиснутые в узкий, смертельно опасный огрызок земли посреди руин. Монстров оказалось слишком много. Хиличурлы накатывали плотными волнами, совершенно не считаясь с потерями. Твари то и дело доставали их обоих своими ржавыми тесаками и острыми когтями. Лоэн глухо рычал, когда очередное лезвие с противным треском распарывало синее сукно его мундира на плече. Ирис то и дело вскрикивала, чувствуя, как скользящие удары рассекают её штанины и оставляют жгучие полосы на ногах. Кровь быстро пачкала камни у их ног. Ей казалось, что её лёгкие сейчас разорвутся от ледяного воздуха и бешеного темпа.              Но каким-то чудом им удавалось удерживать позиции. Лоэн и Ирис двигались в такт, будто шестерёнки одного механизма, ведомые слепой, обоюдной ненавистью. Каждый раз, когда кадет оступалась из-за очередной раны или промахивалась, Лоэн за её спиной переносил вес тела, делая выпад копьём в слепую зону и принимая удар на себя. Ирис, ведомая чистым упрямством, отвечала ему тем же — её меч со свистом рассекал воздух, снося головы дикарям, которые пытались зайти вице-капитану под лопатку. Они пятились, кружили на месте, истекали кровью, но кольцо врагов по-прежнему не могло их разорвать и растоптать.              С огромным трудом им всё-таки удалось отбиться. Последний раненый монстр тяжело рухнул на камни, и на вытоптанном плато Каньона Светлой короны наконец воцарилась оглушительная, свистящая ветром тишина. Повсюду лежали поверженные твари, а земля вокруг была густо залита тёмной кровью.              Лоэн тяжело, со свистом дышал, заставляя грудную клетку лихорадочно вздыматься. Он с силой воткнул тяжёлое копьё глубоко в сухую землю перед собой и опёрся на него обеими руками, едва удерживая равновесие. Лицо вице-капитана было бледным как мел, а синий мундир в нескольких местах оказался разорван и пропитан багровыми пятнами от скользящих ударов тесаков. Офицер резко наклонил голову и сплюнул на землю скопившуюся во рту кровь, а затем медленно, с трудом провёл тыльной стороной ладони по подбородку, стирая грязный багровый подтёк с уголка губ.              Он медленно повернул голову к Ирис. Лоэн находился в неимоверной, одуряющей злости на неё. В его неестественно ярких красных глазах больше не было привычной ленивой издёвки или пустой вежливой маски — там полыхало настоящее, концентрированное бешенство командира, чью тактику только что растоптали ради глупой бабьей гордости. Его пальцы до белых суставов сжались на древке вкопанного копья.              — Какая же ты безмозглая дура! — Лоэн сорвался на оглушительный крик, полностью теряя свое хвалёное самообладание.              Этот яростный рык легко перекрыл свист ветра над обрывом. На его бледных щеках горели багровые пятна от неистового гнева, а изо рта вместе со словами вылетали мелкие капли кровавой слюны. Он истошно орал на девушку, не заботясь о выражениях и начисто забыв про свою привычную джентльменскую маску:              — Ты что, возомнила себя бессмертной героиней?! Великий тактик?! Если бы я не бросил укрытие и не прикрыл твою упрямую, тупую спину, твои кишки сейчас наматывали бы на топоры внизу ущелья!              — Мы справились! — сорвалась на ответный крик Ирис, и этот возглас дался ей с такой дикой болью в пересохшем горле, что она почти закашлялась.              Она сделала шаг навстречу, не отступая ни на дюйм, хотя всё её тело трясло от адреналинового отката и накатывающей слабости. В глазах кадета горели яростные, жгучие слёзы обиды, которые она отказывалась выпускать. Меч в руке мелко дрожал, а с окровавленного лезвия в серую пыль Каньона глухо падали тёмные капли.              — Мы зачистили этот чёртов аванпост! Все до единого подохли! — тяжело, со всхлипом кричала она ему прямо в лицо, теряя контроль над собой. — Не бывает лёгких боёв, вице-капитан! Не бывает идеальных планов в ущельях, когда на тебя прёт орава! Вы сами учили меня искать баланс в самом аду, так какого хрена вы теперь орёте?! Я сделала то, что должна была!              Ирис была на грани эмоционального срыва. Все унижения за эти дни, его ледяной цинизм, жгучая боль и новые кровоточащие порезы на теле — всё это сейчас вырывалось наружу безумным, неуправляемым потоком. Она буравила его взглядом, готовая разрыдаться от бессильной злости на этого человека, но упрямо продолжала сжимать пальцы на эфесе оружия.              — Ты подставила под удар нас обоих ради своей ничтожной, ущемлённой гордости! — Лоэн сделал к ней ещё один угрожающий шаг, и его голос перешёл на яростный ультразвук. — На передовой за такую самодеятельность и срыв зачистки расстреливают на месте, а не читают нотации! Твоё место на конюшне навоз выгребать, а не меч в руках держать, недоносок пограничный!              Эти слова ударили Ирис с такой силой, что она на секунду онемела, застыв в полном, парализующем шоке. Внутри неё словно оборвалась последняя туго натянутая струна. «Недоносок пограничный»? От человека, который провёл свои годы в теплом, чистом Мондштадте?              Оглушительная волна гнева мгновенно вымела из её головы все остатки уставного страха и кадетского трепета. Ирис сделала резкий шаг вперёд, почти вплотную приближаясь к его разорванному мундиру, и выкрикнула ему прямо в лицо всё, что мёртвым грузом копилось в ней все эти дни:              — Да что ты вообще знаешь о передовой?! Что ты знаешь о настоящей войне?! Ты жизни не видел и пороху никогда не нюхал! Всё твое высокомерие — это просто дешёвая маска! Пока моя Родина пачками гибла в ущельях, ты сидел в тёплом штабе на короткой цепи у Магистра – послушный, ручной пёс, который умеет только гавкать на новобранцев и протирать задницей парадные стулья! Ты никто без своего звания, Лоэн! Никто!              Вице-капитан замер. На несколько секунд на вершине ветреного Каньона повисла тишина. Он смотрел ей прямо в глаза, пока в выражении лица медленно, пугающе спокойно проступили совсем другие черты. Ярость и крик исчезли без следа, уступая место мёртвому равнодушию профессионального палача.              Офицер медленно опустил копьё и тихо, почти шёпотом произнёс:              — Я искренне надеялся, что ты сдохнешь здесь, на первой же контрольной метке. Ты виновата в том, что выжила, кадет. Твоё существование — это просто нелепая ошибка, которую Варка зачем-то притащил в этот город. И я терпел твою упрямую рожу все эти дни только ради одного — чтобы не тратить время на бумажную возню и не отчитываться перед магистрами в штабе из-за твоей глупой смерти.              Лоэн на секунду замолчал, вглядываясь в её ошеломлённое лицо. На его губах медленно расползлась дикая, пугающая улыбка, в которой не осталось ничего человеческого.              Надоела.              Он слегка наклонил голову набок, хрустнув шейными позвонками, и тихо, с безумным огоньком в кровавых глазах произнёс:              — Хотя знаешь… я найду оправдание.              Не успела девушка даже вскинуть оружие, как Лоэн резко выставил ладонь вперёд. Мощный толчок в грудь напрочь снёс её с ног. Кадет потеряла опору и спиной вперёд сорвалась с самого края плоского скалистого плато, полетев прямиком в бездонное, окутанное туманом ущелье.              Свистящий ледяной поток воздуха намертво забил лёгкие. Её тело с силой швыряло на острые, отвесные выступы скальной стены. Каждое столкновение с серым камнем оборачивалось диким ударом. Кожа с треском рвалась о каменные кручи Каньона. Визг ветра, рваная ткань и глухие удары плоти о породу — всё смешалось в один бесконечный кошмар, пока её не впечатало в каменистое дно провала.              Хруст.              Боль.              Темнота.              Сокрушительный, ледяной мрак мгновенно сомкнулся перед глазами, обрывая остатки сознания.              Лоэн медленно подошёл к самому краю обрыва. Он неотрывно смотрел вниз, в затянутое туманом ущелье, где на дне замерло изломанное, неподвижное тело. Вице-капитан упивался этим видом.              Удовлетворение.              Глубокое, извращенное чувство триумфа.              Он получил желаемое.              Лоэн с трудом развернулся, вскинул копьё на плечо и зашагал прочь. На ходу он лениво поправил портупею, возвращая на лицо безупречную маску благородного рыцаря. Оправдание для штаба он напишет идеальное.