Шаг вперед – шаг назад

— Джин, а ты… — из-за приоткрывшейся двери высунулась голова Намджуна, который тут же резко осекся, заметив, что в кабинете тот находился не один. — Ох, простите, я думал, вы уже свободны, доктор Ким. — Мы как раз закончили, проходите, — Сокджин радушно кивнул, поднимаясь с рабочего места и передавая медицинскую карточку отцу своей маленькой пациентки. — Не забудьте в регистратуре записаться к аллергологу, — наказал он и, потрепав девочку по голове, мягко ей сказал: — Поправляйся, увидимся в следующий раз! Девчушка попрощалась с ним звонким голосом, пока её рассеянный отец бормотал благодарности, параллельно пытаясь натянуть на голову дочери шапку. В итоге, надел её наизнанку и, даже не заметив этого, потянул девочку к выходу. Когда за ними закрылась дверь, Намджун, терпеливо ожидавший в углу, ожил: — У тебя, вроде, приём двадцать минут назад уже должен был закончиться. — Да, но эти ребята задержались дольше обычного. Пытался объяснить отцу максимально доходчиво, какие именно анализы им нужно сдать, прежде чем пойти к аллергологу, — Джин ополоснул руки в раковине и стянул маску. — Честно говоря, уже в начале приема, когда я спросил у него, принимала ли его дочь в последнее время какие-нибудь витамины, и он сразу начал названивать жене, я понял, что приём затянется, — рассмеялся он без тени раздражения в голосе. — Ох уж эти папаши. — Ну, не все такие, — встал на защиту всех отцов Намджун, пристраиваясь на кушетку. — Не все, — согласился Джин. — Но большинство. Один как-то раз за время получасового приема умудрился позвонить жене тринадцать раз. Тринадцать! Я считал, — гордо признался он. — Меня всё подмывало спросить, помнит ли он, как зовут его сына, — Намджун на эти слова прыснул. — Нет, серьезно. А вдруг он этого ребенка где-нибудь на детской площадке украл просто? Намджун продолжал улыбаться. Сокджин, с удовольствием понаблюдав за его реакцией, сел рядом. Было совсем тихо. Сокджин любил подобную вечернюю тишину, когда поток пациентов иссякал, и в больнице уже практически никого не оставалось. Лишь периодически раздавался торопливый скрип подошв санитарок в коридоре и отдаленное хлопанье дверей. — Устал? — через некоторое время спросил Намджун. Джину тут же захотелось нарочито бодрым голосом сказать, что, нет, всё отлично — так, как он обычно разговаривал со своими пациентами, но почему-то не нашел в себе силы. — …Очень, — вырвалось у него вместе со вздохом. Он откинул голову, глядя прямо перед собой. Внутренняя батарейка села неожиданно даже для него самого. Казалось бы, только что он со смехом рассказывал о нерадивых родителях своих пациентов, но стоило ему почувствовать тепло плеча Намджуна и расслабиться, как способность держать лицо его покинула. С Намджуном он вообще очень быстро становился собой. — Извини, что повесил на тебя полторы ставки, — Намджун чуть повернул голову, чтобы заглянуть коллеге в глаза. — Больничный доктора Сон сразу после увольнения доктора Нам оказался для меня неожиданностью… — Это не твоя вина, что всё так обернулось, — покачал головой тот. — Я не предусмотрел такую ситуацию, — Намджун, конечно же, с ним не согласился. Как главный врач он был ответственен за урегулирование смен своих подопечных, пытаясь сделать их максимально щадящими и сбалансированными, но подобные форс-мажоры сильно сбивали существующее расписание. — Конечно, сейчас мы ищем человека на открывшуюся клетку, но, ты же знаешь, свободных педиатров днем с огнем не сыщешь. Все больницы держатся за своих. Мне даже звонил главврач пятой больницы чуть ли не с угрозами за то, что я пытаюсь переманить его сотрудников, — он усмехнулся. — А я и не пытаюсь. Я просто передал сведения о наличии открытой вакансии… — задумавшись ненадолго о чем-то, он продолжил: — Хотя как главврач я его понимаю. Попытайся кто увести тебя у меня, я бы тоже был в бешенстве. — Вот как? — Сокджин ехидно прищурился, на время забывая об усталости. — Конечно! — тот снова заглянул ему в лицо и, окинув долгим взглядом, сказал: — Ты мне нужен. Внутри что-то против воли всколыхнулось, но Джин не подал виду. Он начал привычный мысленный отсчет, а сам попытался запомнить это особенное чувство. Запомнить прежде, чем Намджун сделает шаг назад. Три. Два. Один. — …Ты мой лучший педиатр, — «шаг» был сделан, и вот Намджун уже смотрел в другую сторону, а Джину ничего не оставалось, кроме как прятать это воспоминание в потаенный уголок памяти и отвечать той же монетой: — Можешь быть спокоен, я никогда тебя не брошу. Намджун молча усмехнулся, и на некоторое время снова установилась тишина. Правила игры были соблюдены, и теперь они снова были просто хорошими коллегами, которые любили поболтать друг с другом перед окончанием рабочего дня. В коридоре послышались чьи-то стремительные шаги, и, прежде чем кто-то из них успел осознать, что шагали именно по направлению к кабинету Сокджина, дверь с размаху размахнулась, и раздалось оглушительное: — Намджун!! — Господи, Тэхён, — главврач схватился за сердце, подскочив от неожиданности. Шкодливое выражение лица медбрата подсказывало, что реакцией на свое эффектное вторжение он был более чем доволен. — А если бы его тут не было? — недовольно пробурчал Джин, которого возглас Тэхёна тоже здорово так встряхнул. — Я заглядывал в его кабинет, а там никого. Где ему еще быть? — с искренним недоумением ответил тот. — Может, я уже домой ушел, — проворчал Намджун, стараясь не показать, насколько его смутили эти слова. Он, что, и вправду так часто ходил к Джину, что об этом знал остальной медперсонал? Тэхён посмотрел на него с таким скепсисом, словно тот сказал абсолютную чушь. — Чего пришел-то? — не самым вежливым образом поинтересовался Сокджин. — Ах да, — тот встрепенулся. — Намджун, доктор Ю дал свое согласие! — …Правда? — в голосе их начальства не было слышно ни капли воодушевления. — Подожди, ты всё еще не оставил свою идею с гирудотерапией? — Джин сразу понял, о чём была речь. — И как же ты его переубедил? Приковал к батарее наручниками, пока он не согласился? — Я наглядно показал ему всю пользу гирудотерапии, — гордо поведал Тэхён. — Боже, ты приковал его к батарее наручниками и выпустил на него пиявок? — ужаснулся Джин. — Да!.. Ну, в смысле, без батареи и наручников, — нетерпеливо мотнул головой тот, с предвкушением глядя на Намджуна. Намджун медлил. Тэхён загорелся идеей открыть у них в больнице кабинет гирудотерапии около полугода назад, и с тех пор с особым упорством задалбливал всех, кто мог повлиять на судьбу этого проекта. В большей степени, конечно, Намджуна. Свое согласие главврач давать не торопился, с очевидным сомнением относясь к идее открывать направление альтернативной медицины во вверенной ему больнице. В итоге он схитрил, сказав, что последнее слово останется за доктором Ю, являющимся непосредственным начальником Тэхёна. Этот строгий дядька всегда был ярым сторонником традиционной медицины, и Намджун сделал ставку именно на это. К тому же, если бы Тэхён занялся гирудотерапией, то его прямым обязанностям в кабинете физиотерапии пришлось бы здорово потесниться, что явно не входило в интересы доктора Ю. Но сейчас получалось, что последний бастион пал. — Ну… — протянул Намджун, понимая, что все отговорки кончились, и эту битву он проиграл, — …хорошо. — Йес! — Тэхён вскинул руки и ткнул пальцем в начальство: — Ты будешь моим первым пациентом! Он явно хотел преподнести это как награду, но, честно говоря, прозвучало как угроза. — Разве не доктор Ю был твоим первым пациентом? — заметил Джин. — Нет, — тот на секунду задумался, но быстро нашелся: — Доктор Ю — нулевой пациент. — Тэхён, пожалуйста, не используй этот термин, — простонал Сокджин, хватаясь за голову. Медбрат залился счастливо-злодейским смехом и выскочил в коридор. Его гогот затих где-то на этаже. Оставалось только радоваться, что рабочий день подошел к концу, и пациентов, способных увидеть эту сомнительную картину, практически не было. — Теперь высасывать мою кровь будут не только пациенты, — с какой-то спокойной обреченностью изрек Намджун. Джин не выдержал и хохотнул. — А ты, кстати, сам зачем пришел? — задался он вопросом через очередную паузу. Нет, конечно, их главный врач частенько заглядывал к нему и без веской на то причины, но в этот раз Джину показалось, что какая-то причина всё-таки была. — Ах да, — тот снова ожил. — Я пришел сказать, что на тебя подали жалобу. Эта новость была не очень приятной. Джин не помнил, чтобы в последнее время конфликтовал с кем-то из пациентов или их родителей, поэтому для него это стало неожиданностью. А раз жалобу подали сразу главврачу, даже не попытавшись поговорить с самим Сокджином, значит, дело было серьезным. Правда, факт того, что гонец, принесший эту весть, сейчас насмешливо улыбался, сбивал с толку. — Что за жалоба? — Ко мне пришла бабушка одной твоей пациентки, обозленная, что в регистратуре её отказываются записывать к неврологу на следующую неделю. Ну, ты в курсе, что к Хосоку запись на месяц вперед забита. Когда я спросил у неё, почему она не записалась тогда, когда ты выписал ей направление, она свалила всё на тебя, — улыбка Намджуна становилась всё шире и шире. — Дескать, я после приёма у доктора Ким забыла обо всем на свете. «Разве можно брать докторами таких красавцев-мужчин?» — передразнил он высокие интонации чужого голоса. — Так и сказала? — фыркнул Джин. — Ага. Честно говоря, я так опешил, что она всерьез обвиняла меня в том, что у меня в штате слишком красивые доктора, что даже не смог дать ей достойный отпор… — И что в итоге? — окончательно развеселившийся Сокджин с любопытством ожидал окончания этой истории. — В итоге, я со всей серьезностью пообещал ей, что лично займусь этим вопросом. — О боже, — он прикрыл глаза рукой, трясясь от беззвучного смеха. — Госпожа Ли кого хочешь построит, — да, Намджун не называл имен, но Сокджин прекрасно знал всех не-от-мира-сего-родственников своих пациентов. — Еще, небось, и у Хосока неожиданно окошко на следующей неделе нашлось? — Нет, тут я, к счастью, смог ей противостоять, — качнул головой Намджун. — Сказал записываться в порядке живой очереди. — И что теперь с возникшей проблемой красивых докторов делать собираешься? — лукаво поинтересовался Джин, закидывая ногу на ногу и принимая позу «я весь внимание». — Что ж, тщательно проанализировав поступившую жалобу, я пришел к выводу, что обвинение не безосновательное, — с серьезной миной выдал Намджун. Джин, глядя на него, едва сдерживал рвущийся наружу смех. — Думаю, мне придется пойти на некоторые вынужденные меры и привлечь провинившихся подчиненных к ответственности. — И каково будет наказание? — Ууу, очень строгое, — для пущей убедительности Намджун покачал головой. — Я еще не придумал, правда, какое, но ооочень строгое. Сокджин, наконец, с удовольствием рассмеялся в голос. Весь последний диалог просто изобиловал знакомой формулой их собственной игры. Шаг вперед — пауза — шаг назад. Шаг вперед — пауза — шаг назад. Полунамеки, недосказанности, двойное дно — краткий миг неопределённости — а потом неизменный откат. У них уже вошли в привычку эти робкие танцы рядом с чертой, которую никто из них двоих всё равно никогда не решится пересечь. И зачем они это делали? Джин уже и сам не знал ответ на этот вопрос. Дверь снова отворилась, пропуская в кабинет Хосока. — Намджун, ты идешь? — тут же с порога спросил он, словно заранее знал, что тот находится именно в этом кабинете. — Точно! — спохватился главврач, неловко вскакивая с места. Потом оглянулся и неуверенно взглянул на Джина. — Кстати… может, хочешь с нами? — Вы куда? — Проветриваем Юнги, — ответил Хосок. — Вчера у него была сложная операция. «Проветриванием» Юнги Намджун с Хосоком на правах старых друзей занимались с завидным упорством. Когда Джин услышал эту фразу в первый раз, ему представилось чахлое, заеденное молью пальто, которое периодически вытаскивают из пыльного чулана на свежий воздух и пытаются привести в божеский вид. А когда он увидел «проветривание» Юнги воочию, то понял, что его ассоциация была не так уж далека от правды. Ребята вытаскивали ворчливого хирурга из его операционной чуть ли не клещами, порой применяя шантаж и угрозы, чтобы потом в течение следующих нескольких часов лицезреть его сутуло-унылый силуэт и слушать не менее унылые речи. На первый взгляд эти посиделки были удовольствием сомнительным, но, если приглядеться, то в них можно было увидеть свой шарм. — Не откажусь, — ответил Джин. Он наспех привел рабочее место в порядок, а Намджун за это время сбегал к себе за вещами, поэтому вниз они спускались все вместе. — Сам Юнги-то где? — поинтересовался Джин. — Ждет внизу, — ответил Хосок. А потом как-то неуверенно добавил: — Надеюсь. Да, было бы забавно, если бы гвоздь программы сегодняшнего вечера с этой самой программы по-тихому слился. Забавно, но не удивительно — такой финт был вполне в духе Юнги. — Чонгук идет? — поинтересовался у Хосока Намджун. — Нет. Юнги согласился проветриться только при условии, что Чонгука мы не позовем. — А мне казалось, они хорошо сработались… — эта информация главврача явно расстроила. Хосок развел руками, мол, ничего не поделать. Вопреки опасениям, Юнги обнаружился внизу у регистратуры. Чимин что-то вдохновленно чирикал ему, перегнувшись через стойку, а тот по большей части лишь кивал, но слушал внимательно. — Хей, Чимин, рабочий день окончен, — обратил на себя внимание Намджун. — Да, я знаю, просто мне нужно было распечатать бланки справок и рецептов, — за стойкой регистрации жизнь всегда кипела, поэтому Чимин частенько задерживался после окончания рабочего дня, чтобы доделать то, чего не позволял сделать постоянный людской поток днем. — Я почти закончил! — выпалил он, чтобы в очередной раз не нарваться на лекции Намджуна о необходимости отдыха. — Если хочешь, мы сейчас… — начал было Намджун, намереваясь пригласить того на совместные посиделки, а потом вдруг замолчал на полуслове, кинув на Юнги обеспокоенный взгляд. Вспомнив, что их своенравный хирург был против компании Чонгука, он был не уверен, будет ли тот рад, если они возьмут с собой Чимина. — Я уже приглашал его, он отказался, — спокойно сказал Юнги, сразу раскусив причину внезапной намджуновской немоты. — Да, у меня сегодня курсы, — с гордостью вторил Чимин, чем заслужил со стороны Намджуна одобрительный кивок. — Тогда удачи. — Не забудь, что я твой первый пациент, — вклинился Хосок, подмигивая Чимину. — Вообще-то, я, — Джин возмущенно фыркнул, и они на пару начали шуточную перепалку, вызывая со стороны Чимина довольный смех. В отличие от других сотрудников больницы, у Чимина не было медицинского образования, но за полгода работы в регистратуре он настолько проникся их общим делом, что выразил желание переквалифицироваться в медицинского работника. После того, как он начал посещать курсы массажа, в больнице появилось что-то вроде местного прикола с шуточной борьбой за будущую запись к Чимину на прием. Шутки на эту тему не отличались особой оригинальностью, но подобная своеобразная поддержка со стороны остального персонала помогала Чимину обрести уверенность в своем решении. — Остыньте, я уже договорился с Чимином о первом сеансе, — неожиданно сказал Юнги, удивляя осведомленностью об этой игре и, что самое главное, своим участием в ней. Не обращая внимания на изумленные лица коллег, он оттолкнулся от стойки и, махнув на прощание Чимину, первым пошёл к выходу. — Значит, Чимина он приглашает, а Чонгук не в почёте, — едва слышно проворчал Намджун, когда они отправились вслед за хирургом. — Нужно будет сегодня выяснить почему, — прошептал Джин, борясь с желанием неоправданно близко прильнуть к его уху. Ситуация это позволяла, но строгие рамки их взаимоотношений как хороших коллег, к сожалению, нет. Кафешки для их посиделок обычно выбирались по принципу «докуда Юнги согласится дойти, там и остановимся». Сегодня они не прошли от больницы и пары сотен метров, как тот уже свернул в одно из заведений европейской кухни, пестрящее всевозможными оттенками фиолетового, и забурился в углу самого дальнего столика. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Намджун с Хосоком, продолжая какой-то свой давний разговор, завели речь о контрастном веществе, сравнивая препараты с наименьшим воздействием на почки. В ближайшем будущем больницу ожидала закупка вещества для томографии, и Хосок считал, что время было подходящим для смены поставщика. Остальные к этому разговору интереса не проявляли. Юнги пробежался взглядом по меню, заметно задержавшись на карте бара. С точки зрения Джина этот его ритуал в каждом кафе изучать карту бара был актом мазохизма, ведь вот уже два года как Юнги не пил. Не сказать, что раньше он злоупотреблял спиртным, но однажды во время операции, с ужасом заметив мелкую дрожь своих пальцев, он принял бескомпромиссное решение исключить из своей жизни всё, что могло повлиять на его работу и твердость руки, и алкоголь был первым в списке. Джин сразу отложил в сторону эту часть меню — в качестве солидарности во время «проветриваний» остальные парни не заказывали алкогольные напитки, поэтому заниматься бессмысленным делом он не собирался. Он листал основное меню без особой внимательности, время от времени поглядывая поверх страниц на Юнги. Тот пребывал в какой-то непривычной задумчивости с оттенком растерянности, интригуя своим видом, поэтому через некоторое время Джин не выдержал и как бы между прочим спросил: — Как прошла вчерашняя операция? Попытка завести непринуждённый разговор была провалена, потому что Намджун с Хосоком сразу прекратили свой казалось бы увлеченный разговор и тоже воззрились на Юнги. Тот такого внимания к своей персоне не оценил. Он поднял руку, подзывая официанта, тем самым внося некоторую панику в ряды своих коллег, так как никто еще с заказом определиться не успел. Поназаказывав всего подряд, они отпустили официанта, и их столик на какое-то время окутала тишина. Пока Джин ломал голову, как разговорить их молчаливого товарища, если из арсенала крепких напитков у них был разве что вишневый сок, Юнги внезапно заговорил сам, запоздало отвечая на вопрос: — Парастволовая менингиома мозжечкового намёта. Он назвал только диагноз, но на самом деле это о многом говорило. Из-за сложной локализации подобные менингиомы были одними из самых рискованных для хирургического вмешательства, поэтому в том, что операция прошла нелегко, сомневаться не приходилось. Юнги тем временем продолжил монотонным тоном: — Во время предоперационной диагностики опухоль была единогласно признана комиссией нерезектабельной. В том числе и мной самим. Поэтому я решил провести лишь частичное удаление с дальнейшим назначением паллиативной химиотерапии, — Юнги говорил, всё еще листая меню, чтобы не приходилось поднимать взгляд ни на кого из них. — Первая половина операции прошла, как было запланировано: через затылочную краниотомию я получил доступ к образованию над намётом мозжечка. Пахионова вырезка тоже оказалась поражена, так что пришлось повозиться. Мне казалось, что я и так уже делаю больше, чем следует — слишком близко к стволу мозга, чтобы вот так смело резать. Спустя три часа операции, когда около шестидесяти процентов опухоли было удалено, я решил остановиться… Но тут вмешался Чонгук. Оставив, наконец, в покое меню, Юнги сцепил пальцы, сосредоточив внешне бесстрастный взгляд на столешнице. Возникшая пауза заставила остальных непроизвольно переглянуться. Слово «вмешался» в контексте операции прозвучало не очень хорошо. Тем более по отношению к человеку, у которого в операционной не было не только никакого права голоса, но и необходимой квалификации для любого рода вмешательства. — Он предложил вариант, как удалить остальную опухоль. — Прямо во время операции? — недоверчиво уточнил Хосок. — На самом деле, он озвучивал свою теорию ещё на стадии предоперационной диагностики. Но кто будет слушать зелёного студента? Комиссия даже не вывела его вариант на рассмотрение. Я тоже не придал этому особого значения, но, наверно, что-то внутри меня знало, что он прав, — он слегка скривился, но причин своей реакции не объяснил. — Поэтому во время операции я позволил ему высказаться. Тем более что в тот момент менингиома была у нас как на ладони — это не то же самое, если смотреть на неё через МРТ-снимки. Чонгук предложил одновременно открыть второй доступ с помощью субокципитальной трепанации. — Но близость к стволу мозга?.. — вклинился Намджун с осторожным вопросом. — Мы подключили миограф для регистрации АСВП. — Контролировали через слуховой нерв? — понял Хосок. — Да. В таком режиме — через два доступа с ежесекундным контролем — мы провели еще четыре часа операции, — он снова сделал небольшую паузу, прежде чем закончить свой сдержанный рассказ: — Как результат: тотальное удаление парастволовой менингиомы, включая образования на вырезке намёта мозжечка и большой цистерне. — Тотальное? — с недоверием переспросил Сокджин. Изначально диагноз звучал не очень обнадеживающе. — Тотальное, — повторил Юнги. — Сегодня мы проводили постоперационные тесты на координацию движений, проверку сигналов черепно-мозговых нервов, возможную дисфагию, гемианопсию и прочее. Все тесты были удовлетворительными. Нам удалось сохранить функциональность мозговых структур. Теперь пациента ожидает лишь курс адъювантной химиотерапии для снижения риска рецидива и реабилитация. После чего он может быть полностью свободен. Очередная тишина, воцарившаяся за столом, незримо отдавала сдержанным ликованием. По крайней мере, это было тем, что распирало Джина изнутри от желания радостно поздравить Юнги с триумфальным завершением тяжелейшей операции. И только понимание того, что этот сложный товарищ не позволит никаких громких слов в свой адрес, останавливало любые порывы всех остальных парней. Намджун прочистил горло, явно намереваясь на правах главврача первым начать осторожную речь, но тут в конце зала нарисовался человек, появление которого мигом отвлекло внимание всех четверых. — О, так ты всё-таки пригласил Чон… — Джин резко осёкся на полуслове. Потому что только в это мгновение осознал, что Чонгук вошёл в кафе со стороны кухни, поспешно поправляя рукава явно фирменной фиолетовой рубашки. — Он здесь работает? — удивлённо спросил Хосок. Повышенное внимание к своей персоне Чонгук почувствовал сразу же и, поймав направленные на него знакомые взгляды, рефлекторно сделал шаг назад. Смятение, отразившееся на его лице, не сразу, но сменилось на обречённое принятие — его уже заметили, и он ничего не мог с этим поделать. Чонгук медленно двинулся в сторону их столика. — Здравствуйте… Я буду вашим официантом на остаток вечера, — отчаянно краснея от напряжения, произнес он. — У моего сменщика рабочий день закончился. — Привет! Не знал, что ты работаешь здесь, — Хосок расплылся в доброжелательной улыбке, словно и не замечая повисшей в воздухе неловкости. — Да, я… подрабатываю, — он стрельнул испытывающим взглядом в Намджуна, сокрушенно качнувшего головой, и на всякий случай добавил: — Это не запрещено условиями договора моей практики. — Я знаю, — Намджун слегка смутился, что его жест поняли неправильно. — Мне просто жаль, что тебе приходится подрабатывать. Ты пашешь в больнице полноценную смену, несмотря на то, что это лишь студенческая практика, и при этом не получаешь необходимого уровня оплаты, — он снова покачал головой, демонстрируя искреннее чувство вины. — Извини, но я сделал всё, что мог, при утверждении твоей ставки. — Всё в порядке, — уверил Чонгук, чуть расслабляясь от осознания, что проблем с администрацией больницы из-за подработки у него не будет. — На самом деле, это большее, на что я мог рассчитывать. Некоторые мои одногруппники говорят, что им вообще не платят. — Рабство, кажется, давно отменили, — тяжело усмехнулся Сокджин. Тема для разговора была стара как мир: они в своё время тоже прошли через немалые испытания, прежде чем стали дипломированными специалистами. — Это не рабство, это бартер! — Хосок подхватил разговор. — Ну, так нам говорили во время моей практики. «Ваше время на наш опыт». — А опыт, как известно, не пропьёшь. В данном случае — и не проешь тоже. Ловко придумали, — Джин хосоковского оптимизма не разделял. — Ладно, подискутируем на эту тему позже, — легкомысленно отмахнулся тот. — Что важнее, Чонгук, Юнги только что рассказал нам про твой неоценимый вклад во вчерашнюю операцию. Юнги, всю эту беседу сидевший с беспристрастным лицом, будто Чонгук был лишь коллективным плодом воображения остальных парней, внезапно метнул в Хосока тяжелый взгляд. Будь Джин сейчас на месте Хосока, он бы от такого взгляда непременно подавился воздухом, но тот даже не моргнул. Всё с такой же одобряюще-позитивной и даже гордой улыбкой он смотрел на Чонгука, как отец на своего сына, неожиданно победившего в серьезном конкурсе, и ждал его реакции. — Эээ, да, вчера была операция… — свой содержательный ответ Чонгук сопроводил быстрым взглядом-проверкой в сторону Юнги, который всё еще игнорировал его присутствие. — …Доктор Мин провел её блестяще. — Ой, не скромничай, — Хосок хлопнул его по бедру. — А то мы не слышали все те дифирамбы, которые пару минут назад Юнги пел тебе и твоей идее со второй краниотомией. В этот раз на Хосока воззрились абсолютно все. «Дифирамбы»? Это слово казалось максимально неприменимым, как ко всей ситуации в общем, так и к самому Юнги в частности. По выражению лица Чонгука было понятно, что он тоже не поверил этим «дифирамбам» ни на мгновение: вряд ли за эту пару-тройку недель практики под началом доктора Мина он не успел ощутить на себе всю тяжесть его характера. Хосока же абсолютно ничего не смущало. Джину в голову закрались странные подозрения, что поющий дифирамбы Юнги тоже мог быть просто плодом воображения Хосока. А что? Каждому по фантазии. Ему самому, в таком случае, в роли плода воображения оставался только Намджун. Может, его тут сейчас на самом деле вообще не было? Может, они все просто кучка пациентов в психиатрической больнице, которые воображают себя докторами, и сейчас просто сидят в больничной столовой, задалбливая своими коллективными закидонами новенького медбрата Чона? Собственная идея захватила Джина настолько, что он вперил в сидящего напротив Намджуна внимательный взгляд, пытаясь уловить признаки его нереальности. После чего тихо вздохнул. Нет. Вряд ли его воображение было способно на создание чего-то столь невероятного. Восприняв его неожиданное внимание как призыв к действиям, Намджун заёрзал, суетливо включаясь в разговор: — Да, Чонгук, на самом деле, это потрясающе. Кто из нас, будучи студентом, мог похвастаться подобным участием в сложнейшей нейрохирургической операции? К тому же, одно дело — только поучаствовать, а другое — предоставить рабочую схему тотального удаления опухоли труднодоступной локализации. Как Хосок уже сказал, это неоценимый вклад. Возможно, ты даже сам не до конца осознаёшь, насколько это ценно. Мне остаётся только в очередной раз поблагодарить тебя за то, что ты выбрал нашу больницу для прохождения практики, — лукаво прищурившись, он добавил: — и выразить надежду, что после выпуска ты придёшь к нам работать. Реакция Юнги не заставила себя ждать. Его способности молчаливо прессовать всех неугодных одними лишь гневными взглядами могло бы позавидовать даже всевидящее око Саурона. К чести Намджуна, он выдержал эту безмолвную атаку не хуже Хосока. — Я… подумаю, — коротко ответил Чонгук, от которого реакция Юнги тоже не укрылась. Хоть он и постарался не подать виду, но его такое отношение явно расстраивало. — С вашего позволения, — он сделал движение рукой куда-то себе за спину, — я пойду работать. Если вам будет что-то нужно, то зовите. Вежливо поклонившись, он удалился к другому столику. — Итак, Юнги, — Хосок повернулся к старому другу и прямо спросил: — в чем твоя проблема? — Моя? — ощетинился тот. — А может быть — ваша? Я не виноват, что вы упрямо не хотите замечать, что ему не место в нашей больнице, — и, не дав им шанса как-то на это ответить, он встал из-за стола, бросив лишь, — я в уборную. — Я не собираюсь отказываться от перспективного сотрудника только потому, что Юнги это не нравится, — пробурчал Намджун, стоило тому исчезнуть из поля зрения. — Если Чонгук решит вернуться к нам после защиты диплома, я приму его с распростертыми объятьями. Даже если для этого мне придётся мудрить с расписанием, чтобы они не пересекались во время работы. — Они не смогут не пересекаться во время работы, — с определённой долей скепсиса заметил Хосок. — Потому что Чонгук метит на клетку нейрохирурга. Как два нейрохирурга могут не пересекаться в рамках одной больницы? — Может, Юнги боится, что более молодой специалист пытается его подсидеть? — предположил Сокджин. — Надеюсь, что нет, потому что в этом отсутствует смысл, — Намджун раздосадовано поджал губу. — В любом случае, о том, чего боится Юнги, сможет рассказать только он сам. Но Юнги, конечно, рассказывать ничего не стал. Вернувшись обратно за стол, он отказался говорить на тему взаимоотношений с Чонгуком или вчерашней операции, а по факту не разговаривал в принципе. Мельтешащий по залу Чонгук заметно отвлекал его внимание, не располагая к разговорам, и вечер закончился намного быстрее, чем обычно. Расправившись с последним блюдом, Юнги объявил, что ему пора домой, и остальные тоже засобирались. «Проветривание» не задалось. Джину даже было отчасти жаль, так как кухня этого кафе ему понравилась. То, что сюда они больше не придут, было ясно как день. Чонгук проводил их до выхода и, придерживая дверь, неловко поклонился. Помимо нервозности, в его движениях сквозило облегчение: очевидно, их присутствие не располагало к рабочей обстановке, и его было трудно в этом винить. — Спасибо, Чонгук, — Джин постарался прозвучать как можно искреннее. — Удачи тебе на остаток смены. Ты до скольки работаешь? — До двух. Спасибо, доктор Ким. — Можно просто Сокджин, — он едва успел произнести это, как почувствовал чей-то испытывающий взгляд сбоку. Никак, их местное всевидящее око снова активизировалось. Джин решил на всякий случай на него не реагировать. — Субординация, — выронил Юнги. После чего сошел с крыльца кафе и двинулся в сторону остановки, на прощание сказав лишь: — не опаздывай завтра. Оставшиеся бурно попрощались с Чонгуком, чтобы хоть как-то сгладить поведение этой эмоциональной черной дыры, и повернули в обратную сторону, к парковке больницы. — Я, конечно, знал, что у них там не всё гладко, но чтобы настолько, — Хосок редко выражал осуждение по отношению к кому-либо, великодушно принимая людей такими, какими они были, но сейчас даже он не скрыл своего неодобрения. — Как Чонгук вообще работает в такой обстановке? — подхватил Джин, который, в отличие от более деликатных коллег, любил пообсуждать кого-то за милую душу. За это он, кстати, нравился санитаркам — для них он был не просто самым красивым доктором в больнице, но и надежным человеком для перетирания свежих сплетен. А в таком большом и специфическом коллективе этих сплетен могло набраться на сценарий не одного сезона какого-нибудь не самого лучшего сериала про клинику. — И, да, Хосок: «дифирамбы»? Серьёзно? — Джин со смешком напомнил о недавней сцене в кафе. — Серьёзно, — не поддался тот под скептическим напором. — Я знаю, как Юнги хвалит людей. Вполне в его стиле не произнести слов одобрения напрямую. Но то, как он рассказал про вмешательство Чонгука и даже признал, что тот оказался прав, говорит о его настоящем отношении. На самом деле, я думаю, что он уважает Чонгука, но просто по какой-то причине не хочет с ним работать. — Всё это не похоже на Юнги, — Намджун обеспокоенно хмурился. — Я попробую поговорить с ним завтра. Они обсудили ситуацию еще немного, пока не дошли до парковки. Автомобиль Хосока стоял у самых ворот, поэтому он первым попрощался с ними и юркнул в свою машину. Преодолевая сто метров, оставшихся до машины Джина, они с Намджуном, не сговариваясь, замедлились, оттягивая тот момент, когда им придется разойтись. — Тебе было не обязательно провожать нас, — сказал Джин. Сказал просто так, потому что сам, на самом деле, остался крайне довольным тем фактом, что сегодня им удалось побыть наедине аж целых два раза. — Не хотелось расставаться, — с тихой улыбкой отозвался Намджун. В его взгляде читалось не озвученное «…с тобой», но закончил он по-другому: — В «проветриваниях» Юнги есть свой корпоративный эффект. — Расскажи об этом Чонгуку, — хмыкнул Сокджин. — Эту проблему я буду решать завтра. Они подошли к машине, но Джин не торопился её открывать. Они же могли постоять и поболтать еще немного? Как коллеги. Джин часто задавался вопросом, что им было доступно в этих ужасно узких рамках, а что находилось за границей дозволенного. Входящее сообщение на бзынькнувшем телефоне он проверил чисто механически и тут же пожалел, что сделал это. Сообщение от матери, изобилующее восклицательными знаками, не могло предвещать ничего хорошего. — Родители приглашают нас с братом завтра на ужин, — перечитывая сообщение, пробормотал он, чтобы хоть как-то объяснить Намджуну возникшую заминку. — Это же хорошо? — уточнил тот, заметив не самую радостную реакцию. — Не уверен… С тех пор, как его брат Сокджун женился, подобные званые ужины превратились для Джина в своеобразную пытку. Видимо, родители, до этого прессовавшие старшего из братьев по поводу женитьбы, решили, что их методы имеют эффект, раз он действительно женился. И теперь с таким же рвением переключились на младшего. Джин их не винил, ведь считал, что они правы. Его возмущал разве что напор и попытка вмешаться в личную жизнь, но его планы с родительскими совпадали. Он знал, что его возраст подходил к той отметке, когда люди уже должны были задумываться о семье, поэтому он планировал в ближайшем будущем двигаться в этом направлении. Для начала, конечно, стоило найти девушку. Когда-нибудь, Джин был уверен, ему попадется девушка, с которой они отлично поладят. Когда-нибудь он позовет её на ужин с родителями и сделает ей предложение. Когда-нибудь они поженятся, а потом обязательно заведут детей. Все вокруг будут смотреть на их счастливую семью и одобрительно улыбаться. Да, такой был план, и когда-нибудь Джин собрался к нему приступить. Когда-нибудь. А сейчас… Он затолкал телефон подальше в карман брюк. …А сейчас, пожалуйста, мог он хотя бы пять минут постоять рядом с Намджуном на чертовой парковке? — Какая приятная погода! — нарочито бодро воскликнул он, меняя тему. Погода действительно была приятной: в воздухе витала весна и, несмотря на вечернюю прохладу, с улицы уходить не хотелось. — Завидую, ты можешь просто погулять перед сном, вместо того, чтобы тратить уйму времени на дорогу домой. — Вообще-то я хотел зайти в больницу, проведать дежурных врачей, — Намджун немного виновато потер затылок. — Ну и зря, — осуждение Джина было ожидаемо. — Насколько я помню, ты поселился в соседнем от больницы доме для того, чтобы больше отдыхать, а не для того, чтобы больше работать. — Как оказалось, сложно заставить себя отдыхать, когда возможность поработать находится через пятьсот метров от тебя. — Тайм-менеджмент, Намджун, — вкрадчиво произнес Сокджин. — Попробуй найти в словаре это слово. Если бы я жил в твоём доме, то сейчас я бы просто прогулялся по парку, купил пару баночек пива, а потом завалился бы дома на диван для просмотра фильмов. — Звучит как план. Хочешь реализовать? — тот легко рассмеялся, а затем, словно и не заметив, как Джин изменился в лице, добавил: — Могу спросить у арендодателя, есть ли в нашем доме свободные квартиры. Точно. Шаг вперед. Шаг назад. Правила игры были соблюдены, просто Джин на какое-то мгновение забыл про её существование. Забыл, что в этой реальности Намджун не мог пригласить его к себе домой смотреть фильмы и пить пиво. А если бы и пригласил, Джин бы всё равно не согласился. — Если бы только можно было переехать вместе с квартирой, — Сокджин не сразу, но подхватил предложенную тему. — В свое время я убил на ремонт слишком много времени и средств, чтобы вот так просто оставить эту квартиру и переехать в другую. — Вот поэтому я и не делаю ремонт. — Неужели? — хмыкнул Джин. — Мне кажется, ты не делаешь ремонт, потому что зависаешь на работе двадцать четыре часа в сутки. Ты вообще мог бы сэкономить на аренде и сразу поселиться в больнице. Он сказал это в шутку, но Намджун неожиданно отреагировал вполне серьёзно: — Да, я думал об этом. — Господи, Намджун, нет, — сказал Джин с нажимом. — Не думай об этом — это плохая идея. Ограничься тем, что ты и так живешь в двух шагах от неё. — Просто на работе всё привычно и понятно. А когда я возвращаюсь домой, то даже не знаю, чем себя занять. — Я же только что тебе подсказал: «парк — пиво — диван — фильмы». — Да, но тут как будто чего-то не хватает. «Меня», — пронеслась неосознанная мысль у Джина. И эту же мысль он прочитал во взгляде напротив. Повисшая пауза и напряжение напоминали собой тот самый «шаг вперед». Смешно, теперь они играли в свою игру даже ментально. Отсчет до «шага назад» пошёл, а Джин задался вопросом, неужели он не мог быть честным с собой хотя бы в своих мыслях? Но восклицательные знаки матери кололи бедро даже через ткань брюк, поэтому он улыбнулся и сказал: — Точно, жареной курочки. Намджун ответил на улыбку и кивнул, пряча взгляд. — Езжай, Джин, — мягко сказал он. — А то совсем поздно вернешься. — Выгоняют, — Сокджин театрально оскорбился, а сам поспешно ухватился за возможность уехать. Этот короткий разговор каким-то образом сумел расшатать его привычное внутреннее состояние, и он был не уверен, что, продолжи они играть в свою игру, он не напутает последовательность шагов. — Безопасной дороги, — Намджун сам захлопнул за ним дверцу и махнул на прощание. Выезжая с парковки, Джин следил за его силуэтом в зеркало заднего вида и думал, что в первый раз в жизни жареная курочка отдавала привкусом горечи.